ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Напечатать такую работу в Югославии было невозможно. Рукопись «Нового класса» тайно вывезли в Вену. Но, когда это случилось, Джилас уже сидел в тюрьме.

Формальным поводом для его ареста стала статья о венгерских событиях в британском журнале «Нью лидер». Утверждая, что Джилас нарушил свое обязательство воздерживаться от «враждебной пропаганды», власти отменили отсрочку исполнения приговора о тюремном заключении, вынесенного в прошлом году, и 12 декабря 1956 года Джилас был приговорен к трем годам заключения в условиях строгого режима.

Тем временем в Нью-Йорке был издан «Новый класс». На Западе книга произвела эффект разорвавшейся бомбы. Джилас тут же был назван «диссидентом номер один» во всем «восточном блоке». 11 августа 1957 года «Борба» заявила, что «Новый класс» написан «языком и психологией геббельсовской пропаганды» [547].

Против Джиласа возбудили еще одно уголовное дело — по обвинению во враждебной пропаганде и добавили ему срок — теперь он должен был отсидеть в тюрьме 7 лет в строгой изоляции. Его также лишили всех государственных наград, в том числе и высшего ордена страны — ордена Народного героя.

В тюрьме Джилас напишет книгу «Несовершенное общество: за новым классом» и выйдет на свободу в начале 1961 года. Его освободят условно. Однако вскоре он снова окажется в тюрьме. Для Тито он был постоянной головной болью.

Но это еще было впереди. Пока же Тито нужен был не только «кнут», который испытал на себе Джилас, но и «пряник» — быстрые и эффективные меры, которые быстро смягчили бы ситуацию. Поиск такого решения привел югославское руководство, можно сказать, к историческому шагу. Он стал определяющим для всего остального периода существования социалистической Югославии. 6 ноября 1956 года на заседании Исполнительного комитета ЦК СКЮ было принято решение резко увеличить импорт иностранных потребительских товаров, чтобы наполнить ими югославский рынок. Для этих закупок планировалось взять дополнительные кредиты за границей.

Тито и другие лидеры Югославии понимали опасность иностранной финансовой зависимости. И Восток, и Запад пытались с помощью кредитов оказывать давление на Югославию. После 1958 года, когда наступило новое «похолодание» в советско-югославских отношениях, Москва отказала Тито в кредитах, которые совсем недавно обещала. Однако из-за этого «похолодания» на Тито посыпались американские деньги. Но когда в 1961-м Тито выступил в роли одного из «отцов-основателей» Движения неприсоединения, американцы решили, что он играет роль «руки Москвы» в третьем мире, и кредиты Югославии были значительно урезаны. Правда, к этому времени у Белграда уже снова наладились отношения с Москвой.

Благодаря такому искусному лавированию Тито, кредиты поступали в Югославию практически без перерыва. В 1957–1961 годах Югославия получила примерно 1,7 миллиарда долларов.

«Новый экономический курс» не решил всех социальных проблем. Многие рабочие были недовольны увеличением доходов государственных служащих и администрации предприятий. Было даже зафиксировано такое высказывание рабочего из города Обреновац: «Всех, кто сидит в канцеляриях, надо поубивать» [548]. Но при всем этом объявленная Тито «передышка» выполнила свою главную задачу. Уровень жизни населения повысился, и призрак повторения венгерских событий в Югославии, казалось бы, отступил.

Хрущев «отлучает» Тито от марксизма

1957 год стал временем напряженных, а порой и резких дискуссий между югославами и Москвой. «Для них мы ревизионисты, — заметил Тито на встрече с делегацией итальянской социалистической партии в апреле 1957 года. — Но некоторые „ревизионистские“ идеи они потихоньку у нас воруют» [549].

30 июля 1957 года приема у Тито попросил советский посол в Белграде Николай Фирюбин. Он передал югославскому президенту предложение Хрущева — встретиться наедине и обсудить все накопившиеся между ними проблемы. Тито согласился. Встречу решили провести в Румынии, в городке Снагов — в пятидесяти километрах от Бухареста. О предстоящей встрече знал только румынский руководитель Георгиу-Деж.

Тито отправился в Румынию на корабле по Дунаю. Тайная встреча с Хрущевым проходила 1–2 августа в одном из старинных замков Снагова. Этот город известен еще и тем, что в Снаговском монастыре, по преданию, был убит и тайно захоронен знаменитый господарь Влад Цепеш, граф Дракула, — самый знаменитый вампир всех времен и народов. Впрочем, мрачные легенды отнюдь не мешали Хрущеву и Тито. Наоборот — их настроение было приподнятым.

Тито остался доволен этой встречей. Вернувшись в Белград, он сказал своим соратникам, что «теперь мало что может помешать нашему всестороннему сотрудничеству и дружеским отношениям». Однако он ошибался.

С 8 по 14 октября в Югославии находился министр обороны СССР, Маршал Советского Союза Георгий Жуков. Его принимали с почетом и уважением, называя в газетах не иначе как «легендарным полководцем». Жуков в телеграммах Хрущеву сообщал, что югославские руководители хотели бы «неограниченных дружеских взаимоотношений с Советским Союзом» в военной области, а вот в дружбу с США они «влезать не хотят».

И все же Тито высказал Жукову некоторые из своих обид на советское руководство. Например, в тезисах ЦК КПСС к 40-летию Октябрьской революции и среди упомянутых в них соцстран Югославия была поставлена на последнее место. Тито это задело. «Мы с вами по-настоящему дрались в дни Октября, во Второй мировой войне, многие сотни тысяч югославов сложили свои головы за наше общее дело, — говорил он, — а по тезисам не мы, а болгары активно боролись все время вместе с вами против империализма». Жуков возразил, что сначала перечисляются страны, входящие в социалистический лагерь, а потом уже и Югославия. Тито на это ответил: «Нам горько и обидно, когда речь идет о 40-й годовщине Октября. В других случаях мы не возражаем» [550]. «Я лично, — заключал Жуков, — считаю, что этот вопрос заслуживает того, чтобы его серьезно обсудили в ЦК КПСС».

Жукову показали авиадивизию, на вооружении которой находились американские истребители «Сейбр». При этом министр обороны Югославии Иван Гошняк откровенно говорил, что югославы хотят поскорее освободиться от американской военной помощи. Если советское правительство отнесется к югославам с пониманием, заметил Гошняк, то они могут передать советским товарищам в секретном порядке образцы новой военной американской техники — самолет «Сейбр», танк «Паттон»; тренажер для обучения полетам, радиолокационные средства и т. д. Жуков заверил, что советское руководство отнесется с должным вниманием к пожеланиям югославских товарищей [551].

На следующий день Жуков улетел в Албанию, и этот визит на Балканы стал «лебединой песней» знаменитого маршала. Когда он вернулся в Москву, то был снят со всех своих постов и уволен из армии по обвинениям в «бонапартизме и нарушении ленинского принципа руководства Вооруженными силами». Хрущев избавлялся от влиятельного конкурента в борьбе за власть. Осталось неизвестным, учел ли он рекомендации Жукова в отношении Югославии или ему в те октябрьские дни уже было не до них…

Тем временем приближалось 40-летие Октябрьской революции. Накануне годовщины Тито принял корреспондента журнала «Огонек» Генриха Боровика и дал ему большое интервью. Тито подчеркнул, что революция «открыла новую эру в истории человечества… и оказала огромное влияние на революционное движение во всем мире». Он вспоминал и о своем участии в событиях Октября 1917 года, хотя и оговорился, что оно было «весьма скромным». Тито рассказывал о своей жизни в России с удовольствием — ему приятно было вспоминать дни своей бурной молодости. «Главное — что я был свидетелем всех этих событий и сам видел очень многое» [552], — сказал он.

вернуться

547

Борба. 11.08.1957.

вернуться

548

Шахин Ю.Югославия на пути модернизации. 1947–1961. М., 2008. С. 238, 252.

вернуться

549

Šlaubringer Z.Titovo istorijsko «ne» staljinizmu. Beograd, 1976. S. 178–181,185.

вернуться

550

Георгий Жуков. Документы. М. 2001. С.175.

вернуться

551

Там же. С. 176, 177.

вернуться

552

Josip Broz Tito.Intervju. Zagreb, Beograd, 1980. S. 87–98.

85
{"b":"162214","o":1}