ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Барабаш заверил Потоцкого в неизменной преданности и поклялся изловить Хмельницкого, как некогда Сулиму.

Отряды должны были соединиться около Кодака и общими силами ударить по низовикам.

Провожая сына в поход, гетман напыщенно напутствовал его:

— Иди, и пусть твоя слава войдет в историю!

Потом самонадеянно обратился к шляхте, которая, отправляясь в поход, мечтала, как говорили тогда, украсить свое чело марсовым венцом:

— Пройдите степи и леса, разорите Сечь, уничтожьте дотла презренное скопище и приведите зачинщиков на справедливую казнь.

В ответ ему неслось победное «виват!».

Войско двинулось на Черный шлях. Туда же в начале апреля выступил из Запорожья Хмельницкий, продвигаясь вдоль реки Базавлук, заветной «запорожской дорогой».

Из летописи Самоила Величко:«Хмельницкий, гетман новый, в неделю третью по пасхе святых мироносиц, апреля 22, из Сечи с войском запорожским рушивши [55], и с Тугай-беем-мурзою в полю выше Базавлука совокупившись, и намерен был прямо на Чигирин с войском простувати [56]…, рушил в путь свой под Воды Жолтые, многими ума своего очами, яко ловец хитрый, на все стороны поглядаючи и караулы в милю и далее от обоза имеючи».

Хмельницкий хорошо знал, что делается во вражеском стане. И как только ему сообщили о планах Потоцкого и об отправленном отряде, он сразу же собрал около трех тысяч казаков и посполитых с артиллерией и пошел навстречу врагу. По пути Хмельницкий принял решение — не дать отрядам Стефана Потоцкого соединиться у крепости Кодак, разбить их по частям, а затем нанести решительный удар основным силам коронного гетмана.

Продвигаясь быстрым маршем на север, Хмельницкий ехал впереди войска на белом аргамаке, окруженный товарищами, еще и еще раз продумывая план действий. И убеждался, что принял правильное решение. Вот только волновал его перекопский мурза Тугай-бей. Сейчас все решает быстрота марша, а татары двигались медленно, нерешительно. Когда Хмельницкий попросил поторопить орду, Тугай-бей ответил, что беспокоиться не стоит, он успеет. Но верные товарищи сообщили, что Тугай-бей сказал своим приближенным:

— Не будем спешить. Присоединимся тогда, когда казаки втянутся в бой и хотя бы наполовину сделают дело.

Наконец прибыли к Желтым Водам, куда стремился и Стефан Потоцкий. Расположились у левого берега реки, в верховьях, где она разливалась двумя рукавами, образуя лесистый полуостров. В одну ночь возвели укрепление в форме четырехугольника, который прикрывался лесом.

Вскоре пришли и татары. Они стали отдельным лагерем, готовые наброситься на все, чем можно поживиться. Один из польских жолнеров, попавший в плен к татарам и впоследствии написавший о пребывании у них, дал такую характеристику отряду Тугай-бея: «Орда никчемная, несмелая, в кожухах и сермягах, без сабель, без луков, чаще всего с маслаками, это — кость, насаженная на гибкое дерево, что хуже, чем сабля. Татар было много, но когда одна хоругвь с ними встретилась, они разбежались».

Это было не совсем так. Татарская орда хотя действительно была плохо одета и постоянно готова к разбою, но как воинская сила представляла собой немалую угрозу, нагоняя страх на своих противников. Да и вооружена была неплохо.

Восемь дней двигался шляхетский отряд к Желтым Водам. Спешить было некуда. Под лучами весеннего солнца среди бескрайнего моря зеленой травы отряд выступал величаво, уверенный в своей силе и непобедимости. На резвом коне ехал Стефан Потоцкий. Жарко сверкал золоченый панцирь. Вместо плаща накинута роскошная леопардовая шкура. Ветер играл в золоте длинного шарфа. Грозно блистал на солнце золотой шлем. За предводителем на откормленных лошадях выступала облаченная в искусно сработанные доспехи кавалерия, дальше шли уланы и драгуны, за драгунами — артиллерия, а еще дальше — пеший казацкий полк и немецкая пехота. Шли веселые, уверенные в быстрой победе.

Однако чем ближе подходили к Желтым Водам, настроение в отряде менялось. Постепенно стихли громкие бахвалистые разговоры и смех. Подойдя к реке Желтые Воды и переправившись на левый берег, увидели уже укрепленный лагерь казаков и вовсе приуныли. Посоветовавшись, решили спешно вернуться назад за реку.

У самого берега под руководством Шемберга заложили три шанца в форме треугольника, намереваясь дождаться здесь второго отряда, спускавшегося вниз по Днепру.

Но и Хмельницкого этот отряд очень интересовал, поэтому вдоль берега на его пути он выставил дозорцев во главе с уманским полковником Иваном Ганжой.

Как только лодки приблизились к берегу, дозорные стали призывать сидевших в них реестровцев покинуть панов и перейти на сторону восставших.

В первом байдаке плыли реестровые казаки во главе с полковником Кричевским. Он узнал Ганжу, стоявшего на возвышении, и велел причалить к берегу.

Кричевский с радостью узнал, что Хмельницкий с войском уже в Желтых Водах и надеется, что он со своими реестровцами присоединится к нему. Кричевский не задумываясь согласился. За ним пошли и другие казаки.

Ганжа тут же послал к Хмельницкому казака с вестью.

В лагере Хмельницкого было не очень радостно. На рассвете 19 апреля 1648 года его казаки ударили по неприятелю, но попытка оказалась неудачной. На следующий день, окружив лагерь, казаки ночью подвели шанцы к самым укреплениям, поставили орудия и гаковницы [57]. Но жолнеры выбили повстанцев с занятых позиций. После этого начались мелкие стычки, которые не обещали победы ни одной, ни другой стороне.

Хмельницкий собирал своих старшин, советовался с ними. Если к шляхетскому лагерю подойдет помощь, поражение почти неминуемо. Стороны напряженно выжидали и готовились к дальнейшим схваткам.

Настал день 24 апреля 1648 года. Хмельницкий ходил по шатру, слушал советы Кривоноса и других сподвижников, а сам обдумывал тот единственный верный ход, который дал бы возможность быстрее покончить с отрядом Стефана Потоцкого и Шемберга. Гадали: помогут татары или снова отсидятся за болотом? Нужно было немедленно решать, что делать дальше.

И вдруг около шатра послышался топот быстро приближающейся лошади, потом громкий разговор с джурой, и внутрь вбежал казак, один из тех, кого он направил в дозор.

— Батьку! — обратился он к гетману. — В Каменком Затоне пристал к берегу байдак с реестровцами. А с ними Кричевский. Согласны присоединиться к нам!

Лицо Хмельницкого просветлело. Не дослушав, он обнял гонца и трижды расцеловал.

— Спасибо, брат, утешил. Скачи назад и передай Кричевскому, что хочу его видеть у себя. А Ганже скажи — пусть и дальше действует так же.

Реестровцы, подплывая к Каменному Затону, видя причаленный к берегу байдак Кричевского, также причалили к берегу. Скоро уже все байдаки были у берега. Из них выскакивали казаки, разминали затекшие ноги и собирались к установленной на возвышении хоругви, под которой стояли Ганжа и Кричевский. Одними из первых подошли Филон Джеджелий и Богдан Топыга, узнавшие своего побратима Ганжу. На них-то Ганжа и возложил ответственную миссию. Когда большинство казаков вышли на берег, они прокричали:

— Черная рада!

— Собирайтесь на раду!

Их поддержали те, с кем уже успели поговорить Ганжа и Кричевский.

— Хватит, наслужились шляхте! Черная рада!

И вот сошлись в круг казаки. Первым к ним обратился Ганжа.

— Братья, товарищи мои! Я по велению гетмана нашего Богдана Хмельницкого выступаю здесь перед вами. Поднялись мы за веру и казачество и за весь народ русский, — кричал Ганжа, держа в руках знамя. — Неужели вы будете проливать кровь своих братьев? Разве не одна Украина породила нас? Короне ли польской пособлять станете, которая заплатит вам неволею, или матери своей Украине? Становитесь с нами, братья, против шляхты!

Ганжу поддержал Кричевский.

Собрание было шумным. Сбросили есаулов Барабаша и Ильяша Караимовича, а вместо них выбрали старшим Джеджелия. Когда Барабаш и Караимович попытались сопротивляться, их тут же схватили и казнили как изменников. Перебили и немецких наемников. После этого Джеджелий распределил всех по полкам и двинул на помощь восставшим.

вернуться

55

Рушить— двинуться, отправиться.

вернуться

56

Простувати— направляться, следовать, стремиться.

вернуться

57

Гаковница— ручное огнестрельное оружие с крюком у приклада.

25
{"b":"162227","o":1}