ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Я укрепился с королем в договорных записях, а ты заведомо хочешь порвать их, выступая против короля. А тебе следует послать своих послов к королю и договориться о статьях, а не войну вести!

Из записки русского гонца Г. Куткова о событиях в Польше, декабрь 1649 г.:«И Богдан-де Хмельницкий хану говорил, что он, хан, учинил договор с королем, забыв обещание друг без друга с королем и с панами и со всею Речью Посполитою не мириться.

И хан-де Хмельницкому говорил, что он, Хмельницкий, не знает меры своей, хочет пана своего до конца разорить, а и так панство его пострадало достаточно, надобно-де и милость показать. Он-де, хан, с польским монархом снесся в доброе согласие и его, Хмельницкого, помирить договорился. И он бы, Хмельницкий, с королем договорился как лучше. А только он договариваться и мириться с ним не будет, и он, крымский хан, с королем на него заодно. И Богдан-де Хмельницкий о том узнал и послал к королю послов своих».

Хмельницкий стал писать королю письмо. Его душила злость. Уединившись в шатре, он стонал от бессилия предпринять что-либо и спасти положение, но выхода не находил. Глотая слезы обиды, он выражал в письме покорность королю, стремился оправдать свои действия, просил прощения, а в мозгу все билась и билась мысль: «Все пропало. Сколько сил и людских жизней отдано за святое дело, и все напрасно!»

Ответ короля пришел в тот же день. Ян-Казимир писал, что доброта и благосклонность его столь велика, что он принял письмо Хмельницкого. «При всем том, — продолжал король, — мы, подражая в этом, как помазанник божий, самому господу богу, который людям привык прощать и самые большие преступления, готовы принять тебя к нашей милости и на этой должности тебя оставить, лишь бы только ты правдиво, искренне и честно выявил свою верность и должное подданство, не связываясь больше с чужими государями и не бунтуя других наших подданных, а распустив тех, которых держишь до сих пор при себе, отправил от себя все войска. А мы к милости тебя допустим и сделаем то, о чем за тебя нас будет просить наш брат царь крымский».

Хмельницкий резким движением отодвинул от себя письмо и, вскочив с лавки, начал снова метаться по шатру. Успокоившись, кликнул джуру и велел созвать старшину.

— Не хан будет за нас просить. Тот напросит! Мы сами должны выставить требования. Нужно сохранить Украину и тем самым обеспечить продолжение борьбы. Это не конец. Нет!

И когда собралась старшина, он уже знал, что будет говорить им, какие требования выдвигать королю. Он смотрел на хмурые, суровые лица своих полковников и старшин, которые, как и все войско, были недовольны его действиями и готовы были воевать до последнего, и думал, что нелегко ему будет убедить их идти на мир с королем и магнатами. Но другого выхода не было. Вести одновременно войну против Речи Посполитой и хана было невозможно.

Не все поддержали Хмельницкого, но после горячих споров порешили выдвинуть королю требования Запорожского войска, которые тут же гетманские посланцы повезли в польский лагерь.

Переговоры с казацкими представителями велись два дня, седьмого и восьмого августа. Договор, или «трактат», имел форму статей. Составленный гетманом, он был как бы «пожалован» королем и получил название «Декларация королевской милости Войска Запорожского на пункты суплеки [84]данная». В основных своих пунктах декларация сводилась к следующему:

1. Запорожское войско оставалось при всех давних вольностях, в связи с чем король «против давних жалованных грамот свою жалованную грамоту тотчас выдает»;

2. Казацкий реестр устанавливался в 40 тысяч человек. Основу его должна была составить гетманская администрация в Киевском, Брацлавском и Черниговском воеводствах. Все не попавшие в реестр крестьяне должны были вернуться к своим панам;

3. Город Чигирин «так, яко и есть в своем отрубе при булаве войска Запорожского», отдавался Богдану Хмельницкому;

4. Провозглашалась полная амнистия всем участники восстания;

5. Как православная, так и католическая шляхта, принимавшая участие в восстании, восстанавливалась в своих правах;

6. Во владениях, которые отводились для реестрового казачества, не должно находиться коронное, то есть королевское, войско;

7. На ближайшем сейме должны были быть рассмотрены вопросы о возвращении владений православной церкви и восстановлении всех ее прав. Киевскому православному митрополиту и двум владыкам предоставлялись места в сенате;

8. Должности в Киевском, Брацлавском и Черниговском воеводствах могла занимать православная шляхта;

9. В Киеве и других городах запрещалось проживать иезуитам.

Казацкая старшина требовала, чтобы король с шестью сенаторами и шестью депутатами сейма дал присягу, что выполнит все эти пункты. Ее заинтересованность была понятна. Ведь договор в основном обеспечивал права и привилегии именно казацкой старшины, украинской шляхты и православного духовенства. Народным же массам, и в первую очередь крестьянам, Зборовский трактат не приносил никакого облегчения. Изгнанная народом польская шляхта получала право возвратиться в свои имения, а крестьяне, которые не попадали в реестр, обязаны были вернуться к своим бывшим господам. Украина по Зборовскому трактату, как и прежде, оставалась в составе Речи Посполитой. Такой договор не мог не вызвать возмущения народа, и это угнетало Хмельницкого. Но он понимал, что Зборовский трактат в сложившейся обстановке был единственной возможностью сохранить Украину. И если посмотреть на пункты трактата с другой стороны, то в нем отразились завоевания народа в борьбе с польскими угнетателями. Ведь уже тот факт, что польские магнаты вынуждены были пойти на подписание договора, говорит о многом. Вот почему в будущем Хмельницкий был тверд в исполнении его пунктов и жесток к тем, кто хотел нарушить их.

Когда Яну-Казимиру сообщили требование казацкой старшины о присяге в сейме, он, в свою очередь, потребовал, чтобы клятву верности и послушания королю от имени всего войска Запорожского дал Богдан Хмельницкий.

9 августа Хмельницкий выехал в поле, где его ждал киевский воевода Адам Кисель и коронный канцлер Оссолинский. Здесь он, не сходя с коня, и произнес слова присяги королю.

На другой день Хмельницкий вместе с сыном Тимофеем в сопровождении сотни знатнейших казаков прибыл в польский лагерь. Здесь и состоялось торжественное подписание договора.

Из записки русского гонца Г. Кулакова о событиях в Польше, декабрь 1649 г.:«…И король-де говорил Хмельницкому: хватит тебе быти нам неприятелем, и до ласки нашей тебя отпущаем, все вины твои тебе и всему Войску Запорожскому отдаем, и тебе то годится нам и Речи Посполитой заплатить услугою своею.

И Хмельницкий-де королю молвил: горазд, королю, говоришь! А вежества-де и учтивости никакие против тех его королевских речей словесно и ни в чем не учинил».

И Зборовский трактат, и королевский прием тяжким камнем легли на сердце Хмельницкого. Камнем, который предстояло сбросить.

Сразу же после возвращения от короля, в пятницу 10 августа, во второй половине дня, он вместе с ханом поднял войска и двинулся на восток. Он направился в Чигирин, а хан — в Крым. И там, где проходила орда, от татарского разбоя стонала украинская земля.

ТРЕВОЖНОЕ ПЕРЕМИРИЕ

Ни Хмельницкий, ни польский король и его подданные, ни казацкие массы и старшина не верили, что подписанный Зборовский договор положит конец войнам. Понимали, что это лишь временное перемирие. Тревожное перемирие. Это показали уже первые дни после Зборова.

И, наверное, одним из первых это ощутил польский король. Когда опасность полного разгрома войска миновала, к шляхте вернулись ее прежний гонор и самоуверенность. Теперь она уже обвинила короля в трусости и поспешности заключения договора. Вышедшие благодаря договору из збаражской осады магнаты Восточной Украины с негодованием заявили, что мир заключен за их счет, так как основная часть их владений оставалась согласно договору в границах казацкой территории.

вернуться

84

Суплека— просьба.

56
{"b":"162227","o":1}