ЛитМир - Электронная Библиотека

Виктор в который раз подивился наглости русского американца. Припомнил и недавнюю информацию о том, что некая миллионерша из Лондона русского происхождения выделила около пятидесяти миллионов долларов на издание книги «великого» фотохудожника Сергея Мельникоффа и что все миллиардеры спешно становятся в очередь на приобретение этого бесценного шедевра. По всей вероятности, это обстоятельство и явилось причиной «финансовой» свободы комбинатора. Мир не без добрых дураков, как говаривали кот Базилио и лиса Алиса.

«Интересно, – подумал Виктор, – во что выльется новая затея Мельникоффа? Лопнет как мыльный пузырь, подобно предыдущим, не оставив и следа в памяти людей? Или мы все же увидим полет космического путешественника?»

Невольно мысли Виктора переключились с проектов «великого комбинатора» на экспедицию Плоских, в которой ему, Виктору, предстояло принять участие. Ни одному слову американца Виктор не верит. Хотя и к гипотезам академика тоже осторожно относится. Владимир Михайлович пытается доказать, что известные всем подземные катакомбы неподалеку от Светлого мыса на Иссык-Куле являются руинами древнего монастыря армянских братьев, где, согласно легенде, хранились мощи святого Матфея. Легенда эта берет начало из Каталонского атласа, составленного в 1375 году на основании еще более древних карт. На карте рядом с озером Иссык-Куль нарисован домик с крестом на крыше и стоит надпись: «город Исикуль. Монастырь армянских братьев, где лежат мощи святого Матфея». Само собой разумеется, что на карте большое озеро отмечено небольшим рисунком, и знак монастыря всего чуть-чуть уступает ему по размерам. Так что, где на самом деле находился монастырь, никто не знает. Его еще Семенов-Тян-Шанский искал. А катакомбы, по личному убеждению Виктора, не столь древние и, по всей вероятности, были выкопаны монахами православного Свято-Троицкого монастыря, который располагался на Светлом мысу в конце девятнадцатого – начале двадцатого века. Кстати, местные жители вообще утверждают, что появились эти катакомбы во время Второй мировой войны – их будто бы выкопал один монах, который в них и жил. Почва, в которой выкопаны катакомбы, представляет собой обычную глину, значит, подземные ходы не смогли бы просуществовать здесь более двухсот лет. Посещая катакомбы в течение нескольких лет, Виктор видел, что подземные своды постоянно осыпаются и вскоре могут окончательно обрушиться.

Изучая план катакомб, Виктор пришел к заключению, что их даже не успели достроить. Существующие двадцать четыре метра подземных ходов идут вкруг вершины холма, который в начале двадцатого века был островом. Теперь воды озера отступили, и вход в катакомбы чернеет на вершине холма, вдающегося в озеро небольшим мыском. По обе стороны кругового коридора расположены отдельные кельи. Не все они закончены, некоторые только обозначены входом, да и сам центральный коридор не доведен до конца, он так и не замкнулся в полный круг. Практика рытья подобных катакомб была известна православным монахам. Они любили уединяться в темной подземной келье и молиться, как это делали праотцы из Священного Писания.

Виктор не принимал всерьез легенду местных жителей: одному монаху незачем было сооружать в земле несколько келий. Но и то, что катакомбы – это развалины средневекового монастыря, как утверждал академик Плоских, ничем не подтверждалось. Хотелось поскорее поехать в экспедицию Владимира Михайловича и поучаствовать в его поисках. На память пришел Аман и пещера с сокровищами. Что если Мельникофф узнает о раскопках в Курментинском ущелье, как он себя поведет?

В поисках дракона - i_009.jpg
В поисках дракона - i_010.jpg

Встреча с бароном Унгерном

В поисках дракона - i_011.jpg

Виктора интересовали все газетные заметки, которые касались вопроса о кладах в районе Иссык-Куля. В основном, как казалось Виктору, все тайны и легенды придумывали журналисты, стремясь привлечь внимание публики к горному озеру. Надо было как-то развивать туризм в Киргизии. Еще со времен Союза велись разговоры о летающих над озером тарелках, о встречах со снежным человеком, о таинственных кладах, спрятанных в недоступных ущельях или на дне Иссык-Куля. Теперь же, когда президент объявил туризм приоритетной отраслью страны, журналисты старались вовсю.

Тем не менее, Виктор обязательно прочитывал все подобные статьи. Вдруг в какой-нибудь отыщется хоть зерно правды! Иссыккульский клад не давал покоя Виктору, хотелось помочь Аману в его поисках. Может быть, найдется хотя бы намек на правильность предположений кладоискателя. Виктор просматривал и Интернет. Там велась оживленная дискуссия о Курментинских раскопках. Высказывались предположения, что там может быть найден клад самого Чингисхана, который безуспешно ищут по всей Азии как ученые, так и авантюристы. Упоминался и эмир Тимур, проходивший по северному берегу Иссык-Куля со своим войском. Виктор отыскал даже упоминание о знаменитом «черном бароне» Унгерне. Вроде бы он мог отослать на Иссык-Куль своих гонцов для того, чтобы они надежно спрятали золото, бывшее в его распоряжении. Золота было в достатке у Азиатской дивизии барона, кроме того, Унгерн захватил в Монголии караван из 18 верблюдов, который перевозил золото Колчака. После разгрома армии верховного правителя Сибири красными частями адмирал послал свой золотой запас в банк города Харбина в сопровождении военной охраны. Этот запас попал в руки Унгерна. Естественно, что он не мог возить все золото за собой в походах. Это было рискованно и опасно. Золото нужно было барону для организации вооруженного движения против большевиков. Унгерн мечтал объединить все разрозненные белые отряды в Китае, Синьцзяне и Монголии и, опираясь на местную национальную аристократию, монгольских князей, киргизских и казахских ханов и беков, уничтожить красную «заразу» и создать Срединную империю во главе с маньчжурским императором.

Золото пряталось в тайных местах, известных лишь избранным. Участники организации захоронения кладов обычно уничтожались.

Виктор задумался. Конечно, Монголия от Киргизии далеко. С другой стороны, Восточный Туркестан и Кашгария рядом. Там были отряды атамана Дутова и Анненкова, генерала Бакича и других участников Белого движения. Унгерн хотел иметь в союзниках Тибет и Далай-ламу. Обращался он за помощью и к Букейхану, руководителю казахской партии «Алаш-Орда», которая поддерживала атамана Анненкова. Мог ли барон Унгерн рассматривать Киргизию, со всех сторон защищенную высокими горами, в качестве оплота для своего воинства? Особенно Иссык-Куль, откуда близки и степи Казахстана и китайский Кашгар?

Виктор решил побольше разузнать о легендарном бароне.

Информация об Унгерне была очень разноречива. Советские источники говорили о нем как о кровожадном бандите, маньяке, который упивался убийствами и истязаниями. Эмигрантская пресса делилась на два лагеря. Бывшие белые офицеры, после разгрома колчаковских войск попавшие в Азиатскую дивизию, писали об Унгерне явно предвзято, выпячивая его отрицательные стороны, сгущая краски, сосредотачиваясь на описаниях телесных наказаний и смертных казней, которые щедро применялись в Азиатской конной дивизии. Те же, кто прошел весь скорбный путь с «черным бароном» от Даурии, где была сформирована Азиатская конная дивизия, до Урги, тогдашней столицы Монголии; кто спал рядом с ним у костра в зимние морозы в горах Монголии; кто под его руководством побеждал армии врагов, превосходящих их силой и количеством в десятки раз; кто пережил ужасы поражения и на своей шкуре испытал тяжесть бароновского «ташура» – бамбуковой палки, те писали об Унгерне с благоговением и почтением. Барона называли единственным борцом с большевизмом, который всего себя отдал этой борьбе. Для него не существовало ничего другого на белом свете. Ни денег и материальных благ, ни вина и женщин, ничего кроме войны с революционерами любой нации, которых он называл «нечистыми духами в человеческом образе, заставляющими первым делом уничтожать царей, а потом идти брат на брата, сына на отца, внося в жизнь человеческую одно зло». Унгерн был ярый монархист. Только монарх, по мнению барона, мог навести порядок в обществе.

3
{"b":"162730","o":1}