ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я, кажется, с тобой сегодня ездила в магазин, – тихо сказала Александра.

– Да! Ездила! От тебя толку… Ревешь только. Тебя все обсчитывают, а ты, дура, молчишь и на весы не смотришь.

– Лена!

– Что Лена? Между прочим, у меня деньги кончились. В кошельке ноль, на, глянь! Я все выложила, что у родителей скопилось, давай присоединяйся. Вовку пошли, пусть займет у знакомых. Тетке можно позвонить, все-таки родня.

– Неужели у мамы на книжке ничего не было? Они ведь откладывали на похороны. Неудобно как-то у тети просить.

– Неудобно локтем за ухом чесать. К тому же так быстро помирать никто и не собирался. Мне деньги нужны были, вот мама и сняла с книжки.

– Зачем же тебе деньги?

– Зачем, зачем… Дубленку купила!

– Что, тебе ходить не в чем?

– Я девушка, в отличие от тебя, незамужняя, мне одеваться надо, выглядеть, а то замуж никто не возьмет.

– А в новой дубленке тебя сразу расхватали?

– Представь себе!

Саша не стала спорить, хотя знала, что у сестры нет недостатка в дорогой одежде, и тихо спросила:

– А ты не можешь у кого-нибудь занять?

– У кого, родная моя, у кого? Что, у нас богатые знакомые есть?!

Лена помолчала, продолжая работу. Потом обронила:

– Что-то Вовка задерживается. Наверное, водку покупает. Водка – это главное, что на свадьбах, что на поминках. А чего на поминках-то напиваться? Ладно, когда свадьба, веселье, а если человек умер? Потом еще песни петь начинают, а кончается тем, что никто и не помнит, зачем пришел.

– Ну не все же так, Лена.

– Среди отцовской родни – все, – отрезала сестра. – Интересно, хватит два ящика или нет?

– Не знаю, меня это мало интересует.

– Тебя ничего не интересует, кроме книжек твоих дурацких и твоих дебильных детей! – закричала вдруг сестра. – Только такие дураки, как ты, пашут в школе за гроши и жизнью довольны! Как же! Мы о возвышенном думаем! А если проза жизни, для этого у мамы всегда была Лена…

…Да, для этого у мамы всегда была Лена. Сначала, конечно, на свет родилась старшая, Саша, которая Лену и вырастила. Саша меняла ей подгузники, мазала попку детским кремом и водила на улицу, где во дворе копались в песочнице перепачканные карапузы. Саша учила Леночку первым словам, а потом и первым буквам, проверяла первые заданные уроки и водила за ручку в школу.

– Будь как Саша, – слышала Лена с первых дней своей жизни. Когда и не понимала еще, о чем ей говорят. Но фраза запомнилась. Будь как старшая сестра. Еще бы! Саша прекрасно учится, помогает родителям, не грубит учителям. Ей спокойно доверяют любые деньги, потому что сдачу она возвращает до копеечки. Она староста класса, любимица учителей.

– Какая умная, милая, добрая девочка, – умилялись окружающие, глядя на Сашу.

– А я, а я? – кричала Леночка.

– И ты, конечно, дочка, – говорила мама, утешая капризного ребенка. – Если будешь брать пример со своей сестры.

Но произошло обратное. Лене до смерти не хотелось быть похожей на нее. Что толку? В Сашиной тени ее усилий никто и не заметит! А вот если быть другой… Допустим, полной Сашиной противоположностью. Что тогда? И маленькая Леночка отчаянно дралась из-за совочка или пластмассового ведерка, дергала за волосы детей, играющих в песочнице, а позже, когда стали посылать в магазин, врала, что потеряла сдачу. Она все делала наоборот. Не так, как говорили. И за спиной старшей сестры показывала ей язык: «Что, съела?»

Когда Лена немного подросла, мама стала чаще просить ее помочь по хозяйству: Саша готовилась в институт.

– Лена, сделай уборку. Лена, выброси мусор из ведра. Помой за собой посуду. Ты уже не маленькая!

– Пусть Сашка моет.

– Саша учится. Ты же знаешь, какой в институт конкурс!

– Я тоже учусь.

Мама только вздыхала, ибо Леночка особым прилежанием не отличалась. Способности у нее были, но и лени хватало.

Саша успевала все: и посуду помыть, и уроки выучить. Она была очень хорошей девочкой, правильной девочкой. Как же Лену это злило! Она терпеть не могла хороших! Таких правильных, как Саша! Но настоящую ненависть к сестре Лена начала испытывать, когда подросла и впервые стала задаваться вопросом, красивая она или нет? Простаивая часами перед зеркалом, Лена приходила в отчаяние. Ну хорошо, можно простить сестре то, что родители любят ее больше. Что учителя от нее в восторге, родственники в умилении. Но как простить Сашке, что та выросла красавицей, а она, Лена, дурнушкой? Как?! Вот это и есть самая большая на свете несправедливость! Глаза у сестры были большие и синие-синие. А у Лены маленькие и невыразительные. Волосы старшей – светлые и вьющиеся от природы, в то время как у младшей висели сальными прядями. Лена чуть ли не каждый день мыла голову и пыталась делать укладку, Сашке не надо было никаких усилий прилагать! Почему одним все, а другим ничего? И почему она, Лена, должна донашивать за сестрой вещи, которые ей не идут?!

– Я это ни за что не надену! – кричала она, швыряя блузку в лицо сестре.

– Я надевала ее всего два раза, – начинала оправдываться Саша. – И отбеливала, перед тем как выстирать. Это моя лучшая вещь.

– Ну и забирай ее себе! А я не надену!

Лена прекрасно понимала, почему вещи сестры на ней не смотрятся. Саша была выше ростом, стройная, с большой грудью и длинными ногами. И хотя достоинства своей фигуры не подчеркивала, но все и так видели – хороша. А Лена ростом не вышла и была чуть полновата. Учиться она ленилась, а вот спортом занималась активно. Хоть в этом уесть сестру, которая предпочитает все свободное время проводить за книгами. Мышцы крепли, но злость не проходила. Сашка была выше на пол головы, вот в чем беда! С таким ростом хоть в модели иди, а ей, Лене, куда податься?

Саша не хотела быть моделью. Она хотела быть учительницей. «Ну и дура!» – говорила Лена про себя. Сама-то качала пресс и на диете сидела, но что толку? Сто шестьдесят, и ни сантиметром больше! Эх! К ее бы силе воли да такую внешность! А сестра еще пыталась утешить:

– Знаешь, как плохо быть высокой? Все тебя видят, все на тебя смотрят. На физкультуре стоишь первая, перед тобой только мальчишки. А иногда хочется сделаться маленькой-маленькой, как мышка, и забиться куда-нибудь в норку. И вообще я страшно сутулюсь, потому что раньше меня дразнили «каланчой». И у высоких часто болит позвоночник, нагрузка большая. Между прочим, мужчины говорят, что маленькие женщины универсальны и с ними любой чувствует себя большим и сильным.

– Почему ж тогда в конкурсах красоты участвуют только высокие, а?

– Чтобы их было лучше видно. Да зачем тебе эти конкурсы? Там только с виду все красиво.

– Ну и пусть.

– Маленькой быть куда лучше. Ну хочешь, я скажу, что тебе завидую?

– Зато ты можешь стать фотомоделью, а я нет, – всхлипывала Лена.

– Глупенькая, для этого нужно быть тоненькой-тоненькой и как доска, а у меня, посмотри, какая грудь, ну посмотри!

Тут плач Лены превращался в рев.

– Отстань от меня! Не хочу на тебя смотреть! Иди, читай свои книжки.

Саша никогда не обижалась на сестру. Она была хорошей девочкой. И доброй. Красавицей себя не считала, использовать внешность, чтобы устроить свою жизнь, не хотела. «Размазня», – называла ее Лена. Про себя, а иногда и вслух. Обижаться сестра не умела.

Лена начала исподтишка ей гадить. Голоса у них были похожи, и младшая сестра частенько разговаривала по телефону за старшую, назначая или срывая свидания, и тем самым ставила Сашу в неловкое положение. Но Лене все это казалось мелочами. А насолить хотелось по-крупному.

«Я выйду замуж раньше, – мстительно думала она. – А она так и останется старой девой. Я буду богатой, а она бедной. Богатой?» – Лена начала соображать, что для этого надо сделать. Получить профессию, которой можно хорошо заработать! Пусть Сашка идет в учительницы. Пусть.

После школы, которую Александра Завьялова окончила с золотой медалью, она легко поступила в педагогический институт на филфак. Лена, стоя перед зеркалом, торжественно поклялась, что поступит в институт куда более престижный и после его окончания будет хорошо зарабатывать. Так, чтобы сестре стало завидно.

14
{"b":"162787","o":1}