ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Тебе-то откуда знать про такие вещи, мисс Перт?

— Никакая я не мисс Перт! И нечего издеваться над мистером Рэнделлом.

— А как насчет тебя? — настаивал Уильям, стягивая одеяло с кровати. — Что нового ты для себя увидела?

— Да ничего особенного. Это мужчины думают, что девушки ничего на свете не знают.

— Может, ты и права. Ладно, хватит, уже шесть, а на восемь у меня с одним малым назначена встреча. Пошли куда-нибудь перекусим.

Но у Эстер были на этот счет свои соображения. Она еще раньше заметила на каминной решетке кухонную утварь, а в буфете — немного еды и питья.

— Если ты не против, — проговорила она, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, — я могла бы чего-нибудь приготовить.

— Умница, — только и сказал Уильям.

Вскоре в чайнике зашумела вода, зазвенели ножи и вилки. Уильям одобрительно наблюдал за происходящим.

Назавтра у Эстер выдался славный день, такого и не припомнишь. Проснулась она поздно. В окно бил яркий солнечный свет, снизу доносились звуки музыки. Сегодня неприсутственный день, пояснил Уильям, добривая подбородок перед осколком зеркала, так что весь день в нашем распоряжении. Эта картина напомнила Эстер о сложившейся ситуации, и некоторое время она молча лежала, обдумывая ее и с удовольствием вспоминая некоторые моменты минувшего дня.

— Ну так что, куда пойдем? — спросил Уильям.

Эстер села на кровати и задумалась. Соблазны города и привлекали, и отталкивали ее; впрочем, пока у нее не было ни малейшего представления о том, как здесь проводят время и чем люди развлекают себя.

— Наверное, неплохо просто пройтись, на людей посмотреть, — выговорила она наконец.

Уильям кивнул, и поскольку нижняя часть лица у него была покрыта пеной, получилось очень смешно.

— Ну уж это-то тебе точно удастся, в такие дни людей на улицах полно.

Одежда Эстер висела на стуле в изножье кровати. Перехватив ее взгляд, Уильям смутился.

— Мне надо ненадолго заскочить в «Грин мэн», там меня один малый ждет, — сказал он, смывая последние клочья пены с подбородка и натягивая пиджак. — Вода в кувшине.

Тронутая его вниманием, Эстер дождалась, пока за Уильямом закроется дверь, умылась и, одеваясь, прошлась по комнате. По правде говоря, смотреть тут было особенно не на что — несколько настенных гравюр с изображением конных скачек, гардероб и кипа каких-то бумаг, скорее всего деловых, решила Эстер, — вот и все. На полке над камином она обнаружила кусок материи, в котором признала собственный носовой платок, потерянный полгода назад. Выходит, Уильям подобрал его и взял с собой в Лондон на память о ней. От этой находки у Эстер странно защемило в груди, и она, даже не застегнув до конца платье, снова в задумчивости опустилась на постель. В такой позе и застал ее Уильям, когда десять минут спустя неторопливо вошел в комнату, лихо заломив на затылок шляпу и сжимая в ладони спортивную газету.

— Вот это удача, — проговорил он. — Кто бы мог подумать, что Оловянный Солдатик побьет Золотой Кубок, ведь о нем все уши прожужжали! — Взгляд его скользнул вниз. — Эй, Эстер, что с тобой? Жалеешь, что приехала?

— Ничуть, — искренне ответила Эстер и поспешно застегнулась. — А ты на этого самого Солдатика поставил? — робко осведомилась она.

— Ты прямо как старый Рэнделл. Так, ерунда, но пара лишних соверенов, которые мы сегодня потратим, у меня завелась.

— Ну и отлично, — сказала Эстер и, взяв Уильяма под руку, вышла на улицу. Здесь было все как он говорил. В обе стороны лениво текла густая толпа народа. Оглушительно грохотал уличный немецкий оркестр, бары и кафе уже открылись. Уильям и Эстер позавтракали в кондитерской — очень веселой, где блюда с пирожками и сдобными булочками раскрасили картинками в вакхическом стиле, — и некоторое время побродили в районе Ковент-Гардена. В какой-то момент — они этого почти и не почувствовали — их подхватила толпа, направлявшаяся по пыльным тротуарам в сторону Холборнского виадука.

— Ну что, Эстер? — спросил Уильям. — Может, сядем на поезд и поедем к дворцу? — Недоуменное выражение, появившееся на лице Эстер, заставило его пояснить: — Я говорю о Хрустальном дворце. Там есть где погулять, и оранжерея имеется; зайдем, если хочешь.

Эстер подумала было, что посмотреть Хрустальный дворец — это здорово, но ее пугала толпа, буквально штурмующая станционные платформы. По-праздничному одетые мужчины и женщины с детьми, жмущимися к родителям, которым явно не терпелось сесть в поезд, едва не затолкали ее, и Эстер про себя поблагодарила Бога, что она не одна, рядом Уильям. Какой-то мужчина с бутылкой, высовывающейся из кармана крутки, врезался ей в спину. Уильям схватил его за плечо и пригрозил: если такие фокусы повторятся еще раз, он его отделает так, что мать родная не узнает. В этот момент неизвестно откуда подкатил поезд, и Уильям, к ужасу Эстер, затолкал ее в вагон первого класса, заявив, что, в конце концов, сегодня праздник и он хотел бы посмотреть, как это контролер посмеет выгнать их отсюда. Поезд громыхал колесами над крышами домов южного Лондона, солнце светило вовсю, в вагоне висел густой дым, и Эстер, положив голову на плечо Уильяма, думала, что так хорошо, как сегодня, ей еще никогда не было.

Хрустальный дворец произвел на нее сильное впечатление. Она восхищалась площадками и прогулочными дорожками, а ярмарка, над которой уже клубилась пыль, поднятая множеством ног, показалась ей даже более великолепной, чем развлечении в Норфолке. Уильям, с радостью отметила она про себя, был весь внимание, ни на шаг не отходил, когда она останавливалась покатать шары, а стоило запнуться на спуске с карусели, как он мгновенно протянул ей руку.

— Как раз для тебя забава, — заявил Уильям. — Швыряют как тюк на экипаже. Устала, наверное? Я бы вообще-то не прочь присесть, тем более что я кое с кем договорился здесь встретиться.

Выходит, подумала Эстер, он сюда с самого начала нацелился и никакой это — как она сначала подумала — не подарок, который можно принять или отвергнуть. Но это открытие ничуть ее не расстроило — напротив, казалось естественным, что у Уильяма свои дела, которые надо решать, пусть даже и в таких местах. В общем, она с готовностью пошла с ним в чайную, и пока он ловко маневрировал по помещению в поисках кувшинов с молоком, сахарниц, ложечек и так далее — а за все это приходилось бороться, народу в чайной было полно, — Эстер пила чай, ела хлеб с маслом и пирог. В толпе нагруженные подносами со всякого рода сладостями пробирались во все стороны официантки. Эстер было их искренне жаль.

— Какое свинство, что девушкам приходится работать в такой день, — заметила она.

— Это уж точно. Эй, смотри-ка! Мистер Грейс. И Дьюэр с ним.

— А кто такой Дьюэр?

— Да вон тот коротышка, он на железной дороге работает. У него всегда такой похоронный вид.

Двое мужчин, издали заметив Уильяма, пробирались в их сторону. Грейс, подумала Эстер, отличается вопреки своему имени [35]немалой дородностью, на нем темный костюм, который должен весьма стеснять его в такой день. Дьюэр, следовавший за ним с видом человека подневольного, был ниже ростом и тучнее, на печальное, почти скорбное лицо жидкими прядями свисали некогда крашенные волосы.

— Ну что, Лэтч, воздухом подышать выбрался? — добродушно проговорил Грейс и, повернувшись к Эстер с таким выражением лица, будто ему все о ней известно, добавил: — Рад познакомиться с вами, мисс.

Уильям помахал официанту, тот принес еще два стула, и мужчины сразу же негромко заговорили о чем-то — недоступном пониманию Эстер. Солнце, отметила она про себя, достигло зенита, относительно недалеко, за стеклянными, блестящими на ярком свету стенами чайной играл оркестр, народу вокруг стало немного меньше. Все это плюс собственная усталость погрузили Эстер в состояние, находящееся где-то посредине между сном и бодрствованием. Какая-то женщина — примерно ее возраста, в желтом, коротко подрезанном платье — с ребенком, жмущимся к ее ногам, поспешно вошла в чайную, огляделась по сторонам и, не найдя того, кого, судя по всему, искала, сердито выругавшись, вышла наружу. Эстер поди вилась тому, насколько печально она выглядит и как странно выкрашены ее волосы — в какой-то кукурузный цвет. За все это время, заметила она, Дьюэр ни разу не открыл рта. Грейс то и дело прерывал свой разговор с Уильямом, поворачиваясь в сторону своего спутника, но тот лишь кивал либо отрицательно качал головой — другого ответа от него и не ждали. Выглядел он очень подавленным.

вернуться

35

От англ. Grace — изящество, грация.

89
{"b":"162830","o":1}