ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Не надо! Не надо больше! — отшатнулась Люся.

Но Галя неумолимо продолжала свой рассказ о зверствах и унижениях, которым подвергались они в лагере.

Полными слёз глазами смотрела Люся на эту спокойную девушку с твёрдым, открытым взглядом. Только теперь она поняла, какими малыми и ничтожными были её горести и страдания по сравнению с тем, что вынесли тысячи и тысячи её сверстников за колючей проволокой. Бледными и беспомощными казались ей все слова утешения. «Какие героини!» — думала Люся, вглядываясь в лица девушек. И, порывисто обняв Галю, она крепко поцеловала её.

* * *

Из карцера Вову повели на допрос. У входа его ждали трое ребят во главе с Андреем, чтобы узнать, избит он или нет. Но на этот раз Вову никто не тронул. Это ещё больше убедило ребят в том, что гитлеровцы боятся. Незаметно подмигнув Вове, Андрей побежал в барак рассказать, что всё в порядке. Вова понял, что Андрей дежурил у карцера. Это обрадовало его. «Значит, есть и тут настоящие товарищи», — решил он и смело вошёл в комендатуру.

Допрашивал сам Штейнер. При взгляде на него Вова сразу вспомнил смерть Толи. Дрожь пробежала по его телу. Однако он овладел собой и решил начать с того, с чего так удачно начинал на допросах Жора.

— Хайль фюрер! — прокричал он, сделав глупое лицо и глядя в бесцветные глаза сидевшего за столом Штейнера.

Штейнер поднял голову, слегка улыбнулся и пренебрежительно ответил:

— Хайль!.. Ти почему нарушать порядок, дисциплин нарушать?

— Я, господин комендант, не нарушал порядка, — спокойно ответил Вова и изобразил на лице такое удивление, что даже Штейнер подумал: «Какой это зачинщик! Какого чёрта они тащат ко мне таких идиотов!»

— Ти что говорил свой коллегам про Германия?

— Ничего, господин комендант. Я только сказал, что Германии, господин комендант, сейчас тоже тяжело в войне, потому что всем тяжело.

— Карашо говориль, — процедил сквозь зубы Штейнер и окончательно решил, что этот дурак Дерюгин создаёт излишние хлопоты. — Идить работать, — неожиданно приказал комендант.

В тот же день вечером над городом появились самолёты союзников. Пользуясь тем, что Штейнер и его приспешники спрятались в подвал, Вова собрал ребят своего барака и рассказал о беседе с комендантом.

— А мы тут всю ночь за тебя беспокоились, — облегчённо вздохнул Андрей.

— Даже хотели идти к Штейнеру, — раздалось из темноты.

— Могло бы окончиться плохо, — заметил Вова. — А вообще я вам вот что скажу…

Все насторожились.

— Срывайте эти проклятые фашистские номера! Срывайте смело! Конец фашистской Германии идёт! — и Вова первый сорвал с себя номер.

— Срывай, ребята, рабскую метку! — поддержал Андрей. — Если мы все это сделаем, ничего не будет.

Ребята зашевелились, зашумели. Многие начали срывать нашивки.

— Надо быть готовыми к моменту, когда придут наши, — слышался уверенный голос Вовы. — Не упустить Штейнера, охранников и Дерюгина. Понятно?

— Понятно! — раздалось несколько голосов.

Вова вошёл в барак девушек. Как обрадовалась ему Люся!

На груди у Вовы она увидела чёрное пятно — след нашивки на выгоревшем пиджаке.

— Как же это, Вова?.. Девочки ещё носят! — удивилась Люся.

— А ты скажи им, пусть срезают, срывают. Смелее, скоро конец мученьям! Наши, наверное, к Берлину подходят. Понимаешь, что это значит? — спросил Вова.

— Понимаю, — радостно ответила Люся.

— Свобода, Люсенька, мир — вот что это, — восторженно произнёс Вова.

Расплата

Апрель был на исходе. Всё пышнее становился убор лесов, поля и луга покрылись яркой зеленью, воздух наполнился ароматом. Такой весны не видали ребята за все годы, проведённые ими в Германии. Эта весна была добрая, тёплая, многообещающая. Ребята с волнением ждали самого счастливого в своей жизни дня — дня победы, мира, освобождения.

Уже неделю никто не работал — царило безвластие. Каждому было ясно, что война идёт к концу, что фашистская «империя» доживает свои последние часы.

Штейнер и Глайзер появлялись на площадке редко и вели себя с подчёркнутой вежливостью. Лагерная охрана делала вид, будто не замечает, что юноши и девушки самовольно срезали номера.

Русские свободно знакомились с чехами, поляками, болгарами и быстро находили себе друзей.

У Вовы тоже нашлись новые товарищи. Вместе с Андреем и Люсей он сколачивал группу наиболее смелой и решительной молодёжи.

Штейнер не распускал лагерь и в то же время не знал, что ему делать. Из Берлина никаких указаний не поступало. Местные власти не решались самостоятельно предпринимать что-либо, хотя Штейнер обращался к ним уже не раз. И комендант вместе со своим неизменным другом и помощником Глайзером пьянствовал, стараясь заглушить тревогу и страх перед неизвестностью.

Войска союзников пришли на Эльбу без боёв. В этом им оказали немалую помощь генералы и офицеры гитлеровской армии. Они понимали, что война проиграна, и потому пусть на Эльбу и дальше, в Берлин, приходят лучше американо-английские и французские войска, нежели русские. На Восточном фронте против Советской Армии гитлеровцы продолжали вести упорные бои, бросая всё новые и новые силы с Западного фронта, ослабляя сопротивление против союзников русских, подходящих к Эльбе.

Штейнер и Глайзер крепко спали у себя на квартирах и не подозревали, что ночью в городе появились американцы. Первыми узнали об этом трое: Дерюгин, от страха не спавший по ночам, и Вова с Андреем, следившие, чтобы палачи не ускользнули из их рук.

За несколько дней до прихода союзных войск Вова и Андрей создали в лагере «комитет по аресту Штейнера и других палачей», куда вошли от девушек Люся и Галя.

Комитет решил: как только появятся части Советской Армии, захватить Штейнера, Блайзера, Дерюгина, остальных охранников, прислугу обезоружить.

Андрей, работавший в цехе, изготовляющем оружие, с большим трудом достал несколько ручных гранат. Другие члены комитета вооружились железными прутьями, палками и камнями.

Рано утром Вова и Андрей увидели несколько машин с солдатами в незнакомой форме, проходивших мимо лагеря по дороге в город. «Наверное, американцы или англичане!» — подумали ребята и бросились к бараку, решив, что пора действовать.

— Выходи живей! — крикнули они товарищам по комитету, ожидавшим их сигнала.

— Наши? — раздались радостные голоса.

— Нет, союзники.

Решили выходить не все сразу, а по два-три человека.

Лагерь ещё спал. Первой же группе, которую возглавлял Вова, попался Дерюгин, рыскавший по двору.

— Стой! — скомандовал Вова и направился к полицейскому, приготовив гранату.

— Что тебе надо? — произнёс полицейский. Он, видимо, не допускал и мысли, что ребята осмелятся напасть на него.

— Взять предателя! — приказал Вова.

Андрей забежал сбоку, чтобы отрезать Дерюгину путь к отступлению.

— Не тронь! — рявкнул полицейский.

Андрей с силой ударил его железным прутом. Палач закричал, но подскочивший Вова тряпкой заткнул ему рот. На полицейского навалилось несколько юношей. Ему связали руки и повели в барак. Сопровождали его Люся, Галя и два мальчика.

— Не бить, но охранять строго! — распорядился Вова. — Ты, Люся, отвёчаешь за него, смотри, чтобы не удрал.

Вид связанного полицейского взбудоражил всех заключённых. Мгновенно человек двадцать подростков выбежали из барака и, поднимая по дороге камни и палки, кинулись к одноэтажному дому, где жили инструктора, переводчик и охрана.

Подбежав к дому, ребята в нерешительности остановились. Один заявил:

— Надо вызвать переводчика и объявить, что они арестованы.

— Правильно! — поддержали в толпе.

— Нет! — решительно возразил рослый юноша. — Так они перебьют нас. Надо налётом, внезапно.

Он отделился от толпы и смело вошёл в дом. За ним двинулось ещё несколько человек. Остальные остались у входа. Вскоре все вышли обратно, и вожак растерянно объявил:

45
{"b":"162880","o":1}