ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Новый толчок завалил «Полярную звезду» на борт, в каюте за стенкой раздался шум: кто-то свалился с кровати. Доска скользнула по поверхности стола, Васильев успел поймать ее на самом краю, однако шахматные фигурки посыпались вниз.

— Вот и поиграли… — задрожавшим голосом произнес он.

* * *

Ливень хлестал как из ведра, заливая стекло перед вымокшим до нитки Колесниковым. Ноги его ватно подгибались, вцепившись намертво в штурвал, он всматривался вперед, и ничего не видел сквозь размывы и стекающие по стеклу ручьи. Синяя вспышка молнии, разорвавшая тучи, ослепила его. Колесников непроизвольно зажмурился, катер ухнул в бездну и боковая волна, хлынувшая через борт, устремилась в рубку.

Это было похоже на американские горки, только гораздо ужаснее! Катер вздыбливало на гигантские валы, скорлупкой швыряло в разверзшуюся бездну, и затопляло обрушившейся сверху водой, и когда казалось, что наступил конец и морская пучина поглотит его, вдруг поплавком выбрасывало на поверхность, под упругие струи дождя.

— Держи катер против волны! — пытался перекричать стенания бури Максим, со всей ясностью понимая, что иначе их опрокинет.

Колесников и так прилагал все усилия, чтобы удержать суденышко, но рули ему не повиновались. Перекатившаяся через борт волна затопила рубку, с легкостью оторвав его от штурвала и швырнув об стену. Сознание его померкло, но на какие-то секунды, и в следующий миг, досыта наглотавшись соленой, хрустящей на зубах воды, Колесников очухался и замотал головой. Возле штурвала никого не было, колесо его крутилось само по себе.

Максима не было в рубке, хотя неполную минуту назад, до хлынувшего сюда потока, он находился рядом. Держась за стену, Колесников поднялся и, забыв о брошенном руле, на разъезжающихся ногах полез на палубу.

— На помощь!!! — едва услышал он в вое урагана слабый крик, доносящийся, казалось, из самой преисподней.

Электрическая дуга высветилась перед самым катером, устрашающего треска разряд, от которого так и обмерло все в груди, заложил уши. В той ослепляющей вспышке Колесников увидел перед собой побелевшие от напряжения пальцы, вцепившиеся в поручень.

Смытый волной за борт, Максим держался из последних сил. Еще немного, и немеющие пальцы разожмутся, и тогда — неминуемая гибель! Перевесившись, Колесников ухватил его за запястье и потянул на себя. В ту же секунду катер тряхнуло, Максима сорвало с поручня, и он повис, удерживаемый лишь Колесниковым. Собравшись с силами, Миша перехватил его за вторую руку.

— Да-ва-ай! — прохрипел он, видя перед собой только распахнутые от ужаса глаза приятеля. — Отталкивайся от борта!

Вряд ли Максим его расслышал, но инстинкт самосохранения подсказывало ему, что делать. Уперевшись подошвами туфель в скользкий борт, оттолкнулся от него, и в этом рывке, опасно сам перегнувшись, Колесников успел поймать его за ремень.

Втащив приятеля на палубу, он повалился в изнеможении. Максим тоже лежал пластом, не в силах пошевелиться.

Ударившая в корпус волна сотрясла катер.

— Слышишь? — слабо шевельнулся на залитой палубе Макс. — Ты слышишь, Миша?!

— Чего?

— Мотор!.. Мотор… вроде бы, заглох…

Они оба прислушались. И верно, в стенания бури уже не вклинивался механический стрекот дизеля. На карачках Колесников заполз в капитанскую рубку и, схватясь за штурвал, поднялся. Забранный железной сеткой светильник, моргая, подсвечивал приборную панель. Он с трудом отыскал затертые буквы: POWER, вжал пальцем кнопку, надеясь пробудить к жизни заглохший некстати движок. Было слышно, как моторном отсеке прокручиваются вхолостую механизмы, но тщетно — дизель молчал, предав в самый ответственный момент!

Окончательно лишенный управления катер всецело отдался в объятия стихии.

— Где тут рация? — метался по рубке Максим. — Где же, черт меня подери!.. Надо сигнал SOS подавать! Пропадем!..

— Погоди, я где-то видел, — не меньше его суетился Колесников. — А, вспомнил!..

Коробка рации была прикручена к стене левее от штурвала, и тангетка ее на скрученном шнуре болталась на весу. Он наугад нажимал кнопки, засветился оранжевым экран с цифрами набранной частоты.

— Все… все, кто меня слышит!.. — задыхаясь от волнения, частил Колесников. — Мы — туристы, катер остался без управления, не работает двигатель… Помогите!.. Все, кто меня слышит!.. Мы…

Он осекся, отпуская от губ передающее устройство. Кривой протуберанец, пронзивший пространство от клубящихся черным дымом небес до взбесившегося моря, высветил гряду скал, на которые несло катер.

Суденышко вновь захлестнуло волной, опрокидывая на правый борт. Вода потоком хлынула в трюмы. Замигала лампочка и потухла, погрузив рубку в кромешную темноту. Погасло табло на рации, красный сигнальный фонарь на мачте не горел. Заскулила болонка, забившись под им ноги. Остолбенев, приятели смотрели на надвигающиеся контуры скал, за которыми сверкала молния…

* * *

Страшный удар свалил их на пол, раздался отвратительный скрежет подводных камней о днище, рассыпалось обзорное стекло.

— Тонем! — заорал перепуганный Максим и бросился на палубу.

В отсвете близко полыхнувшей молнии высветилась вдавленная пробоина, в которую, пенясь и клокоча устремилась вода.

Обреченный катер, скребя дном по камням, сполз с рифа; вода прибывала, он быстро кренился на бок. Собачонка жутко завыла, кося на разбушевавшиеся волны.

Сорвав со стены спасательный круг, Максим выскочил на палубу и глянул вниз. У просаживающегося борта бурлило. Накатывающиеся метровые валы захлестывали скалы до самого верха.

— Спасайся! Прыгай! — вскричал он мешкающему Колесникову и, взгромоздившись на поручень, полетел в воду.

Он не коснулся дна и вынырнул, хватаясь на круг. Катер сильнее и сильнее оседал, медленно заваливаясь на борт. Поджав мохнатые уши, уплывала от него собака, вразмашку греб Колесников.

Они успели отплыть от гибнущего судна, когда он лег мачтой на воду, со стоном перевернулся вверх облепленным ракушками килем, мертво торчал гребной винт. Еще немного, и вода сомкнулась над ним, забурлили пузыри выходящего на поверхность воздуха.

12

Проснувшись, Васильев еще какое-то время не открывал глаза, прислушиваясь, качает или нет яхту. Но койка сохраняла устойчивое положение, он оторвался от подушки и спустил ноги, находя пальцами кожаные сланцы. В иллюминатор вовсю светило утреннее солнце. Завозилась Ира и, сонно сощуриваясь от его лучей, закуталась с головой, отвернулась к стене. Потянувшись, он подошел к круглому стеклу. Море успокоилось, и словно провинившийся щенок ласкалось о борт белой яхты. Настроение вмиг улучшилось. Васильев залез в просторные шорты, застегнул ремень и тихо, чтобы не разбудить подруги, закрыл каюту и поднялся на палубу.

К утру шторм стих, и небо расчистилось. С криками, распластав острые крылья, парили чайки. Заметив мелкую рыбешку, они камнем падали в воду, скрываясь в кусте брызг и взмывали ввысь с добычей в клюве.

Но самое важное открытие ждало его впереди. На небольшом совсем удалении виднелся остров. Капитан, утомленный нелегкой ночкой, вел яхту к нему.

Задев Васильева, у поручня пристроился Борисов. На шее его висел кожаный футляр от бинокля, а сам бинокль — армейский, с мощным тридцатидвухкратным увеличением, он приставил к глазам и впился в остров, не спеша просматривая его.

— Будь человеком! — потянулся за биноклем Васильев. — Посмотрел, дай другому.

Борисов расстался с биноклем неохотно, точно ребенок, у которого забирали любимую игрушку. Оптика вплотную придвинула к Васильеву отвесные, неприступные скалы, о подножье которых разбивался прибой, в скалистых складках росли чахленькие деревца, над камнями вились птицы. Пристать здесь было некуда, да и лагерю разместиться негде, береговая кромка слишком узка для палаток. Он повел биноклем вдоль каменной стены с нависающими скальными отложениями из воды, белые от пены, торчали огромные валуны самых причудливых форм, за изгибом берега начинался лес.

30
{"b":"162887","o":1}