ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нет, они там дежурили и не сразу ее заметили. А как только заметили, смолкли. — Посыльный, сжимая в волнении руки, упал на колени. — Дозволь подойти к тебе, великий раджа. Так мне велела сделать моя госпожа. Разве могу я ее ослушаться? Если вдруг такое случится, я буду вынужден покончить с собой.

Датинуш брезгливо скривился. Столь откровенного раболепия он не любил.

— Ладно, но не канючь и не ной. Передай главное, и кончим на этом. Можешь приблизиться, раз уж иначе нельзя.

Евнух с трудом поднялся на ноги.

— В этой жизни, как и во всех последующих, я буду благодарить тебя, великий раджа.

Искательно улыбаясь, он засеменил к трону и сунулся было к уху раджи, но тот остановил его повелительным жестом.

— Стой, где стоишь, и говори.

— Слушаюсь, мой повелитель. Из разговора стражников рабыня узнала, что тот, кто хочет убить тебя, живет во дворце и состоит в сговоре с начальником стражи. Заговор составлен давно и поддерживается великим множеством честных людей, стыдящихся того, что их отчизна корчится в муках под пятой султаната.

Датинуш, выкатывая глаза, попытался привстать, но евнух схватил его за плечо, а в следующее мгновение острый кинжал вонзился в живот изумленного князя и пошел вверх, с одинаковой легкостью вспарывая и одежду, и плоть. Убийца стоял недвижно и лишь усмехался, наблюдая, как его жертва хватает губами воздух. Наконец с уст раджи сорвался горестный стон, и Рахур, сидящий за низеньким столиком, оторвался от чтения свитков. Раджа вскрикнул еще раз, кинжал, выскользнув из его живота, пронзил ему шею. Брызнула кровь, заливая подушки и трон, Датинуш видел ее, но, даже умирая, не верил, что она вытекает из его собственных жил.

Вскрикнул стражник, Рахур вскочил на ноги, из коридора донесся топот множества ног.

Евнух обернулся к людям, вбегающим в зал. Его лицо и одежды были в крови, но он улыбался.

Рахур побелел, язык и ноги ему отказали. Все, что он мог, это стоять и смотреть. Он видел, как кровь растекается вокруг трона и как в эту темную лужу валится безжизненное тело раджи. В ушах его что-то смутно попискивало — то ли смех евнуха, то ли гомон растерянных стражников. «Ты же брамин, — говорил он себе, — есть же молитвы об убиенных, вспомни хоть что-нибудь». Но голова звенела от пустоты.

Евнух же преисполнился ликования. Все прошло просто, гораздо проще, чем он себе представлял. Госпожа сказала, что осложнений не будет. Никаких осложнений и не было. Вообще никаких! Он воинственно размахивал обагренным кровью кинжалом, и стражники не решались к нему подойти.

Одним из последних в зал вбежал слегка запыхавшийся Судра Гюристар. Маленькие глазки его сердито поблескивали. Растолкав стражников, он приблизился к подножию трона. Сколько крови, не запачкать бы сапоги. Ах, Тамазрайши, опять она его обманула. Сказала, что торопиться не станет, и вот отец ее уже мертв. Шепотом призывая на помощь богов, начальник дворцовой стражи выхватил меч и стал подниматься по скользким ступеням.

Теперь пришел в замешательство евнух. Ему обещали почести и награду, а вместо того к нему с мечом наготове подкрадывается сам Судра Гюристар. Он протестующее взвыл:

— Нет, подожди, не надо! Это благое деяние! Ты не знаешь всего!

Усач приостановился. У него не было желания убивать, и он не имел ни малейшего представления о замыслах Тамазрайши.

— Отдай мне кинжал.

Евнух, защищаясь, взмахнул клинком. Он все еще улыбался. Его ждет слава! Он прикончил раджу. Кто здесь еще так силен, так отважен? Запах крови пьянил, мысли евнуха путались.

— Я убью тебя, Гюристар! — выкрикнул он.

И снова начальник стражи заколебался, хотя понимал, чего от него все ждут. Когда же он принял решение и приготовился ринуться на безумца, в зал, расталкивая стражников и рабов, вошла Тамазрайши. Красивое лицо ее походило на маску.

— Кто это сделал?

Евнух радостно хохотнул. Теперь все пойдет как по маслу. Он наконец получит обещанное — и награду, и славу.

— Я, госпожа. По твоему велению. Он труп. Он уже труп!

В зале воцарилась мертвая тишина, но лицо княжны оставалось бесстрастным.

— Схватите его, — приказала она. — Эй, Гюристар!

Бравый усач испытал огромное облегчение. Он вскинул меч, и евнух, посерев от испуга, обмяк.

— Только не убивай, — поморщилась Тамазрайши. — Просто вырви его лживый язык. — Она приподняла край платья, брезгливо глядя на темную лужу, подползавшую к ней. — Исполняй!

Гюристар торопливо сунул за пояс меч и, подскочив к евнуху, с неожиданной ловкостью ухватил его за голову.

— Ты и ты, — кивнул он двум стражникам. — Идите сюда. Растащите ему челюсти.

Охранники, сопя от усердия, повиновались. Под ногами топчущихся возле трона людей хлюпала кровь.

— Нет, — взвизгнул евнух, тщетно пытаясь освободиться. — Нет, моя госпожа! Ты уверяла, что меня ждет награда. Я сделал это по твоему приказу и для тебя.

— Он помешался, — пробормотала княжна. — Где же его язык?

Возня возле трона усилилась, посыпалась приглушенная брань. Падая, сверкнул нож, зал огласил ужасающий булькающий вопль. Через мгновение Гюристар шагнул в сторону, сжимая в пальцах что-то трепещущее и ошеломляюще длинное. Его помощники все еще тормошили злосчастного евнуха, не давая ему упасть.

Тамазрайши, молча взиравшая на тело отца, повернулась к мужчинам.

— Прекрасно. Вы хорошо потрудились. — На губах ее зазмеилась улыбка. — Негодяй наказан за лживость, теперь пусть изведает смерть. Медленную и мучительную, соответствующую чудовищности его преступления.

Евнуха потащили за трон. Тамазрайши повернулась к собравшимся. Те торопливо падали на колени перед новой правительницей княжества Натха Сурьяратас.

* * *

Послание Бхатина к Тамазрайши.

Бесценная рани, высокочтимая госпожа, любимейшая служительница богов, прими мой привет!

Ты выразила желание знать, что происходит между сестрой твоего умершего отца и чужеземным алхимиком, проживающим в ее доме. Твои подозрения подтвердились: они сожительствуют, встречаясь по большей части в той комнате, где он занимается изготовлением золота и драгоценных камней. Падмири, прикрывая истинную цель своих частых визитов к алхимику, делает вид, что интересуется научными изысканиями, и даже повелела рабам ничего не трогать в покоях ученого, когда тот съедет от нас, — она якобы намеревается продолжить занятия в одиночку.

Теперь о постели. Все выглядит несколько необычно. Я наблюдал их совокупления дважды, но расскажу лишь об одном, ибо второе практически сходится с первым. Этот инородец, зовут его Сен-Жермен, явился к твоей тетушке за полночь — в чем-то черном, шелковом, напоминающем балахон.

Та ожидала его в гостиной. На ней было длинное тонкое платье без украшений. Она тщательно надушилась, но волосы на ночь не заплела. Пол комнаты устилали меха, в курильницах тлели ароматные палочки. Падмири пригласила гостя присесть, и они очень долгое время беседовали, потом Сен-Жермен распустил шнуровку на ее платье, но сам разоблачаться не стал. Он принялся ласкать твою тетушку, та не противилась, а поощряла его и сама подавалась навстречу движениям его рук. Инородец делал с ней все, что хотел, кроме единственного, чего ждут от мужчины все женщины, каких доводилось мне знать. Падмири же это, похоже, ничуть не смущало: она на глазах возбуждалась и вскоре забилась в бурных конвульсиях. Инородец же, приникнув губами к ее горлу, затих. Клянусь, он тоже получил удовлетворение, хотя со стороны это выглядело нелепо. Впрочем, поступки людей всегда в какой-то мере странны.

Теперь о самом алхимике. Он разительно отличается от всех чужеземцев, с какими я был знаком. Сен-Жермен, несомненно, умен, проницателен, язвителен, скрытен. По тому, как этот чужак обращается с твоей тетушкой, можно было бы даже — с огромной, правда, долей сомнения — предположить, что он — порождение Шивы, отнимающее жизненную энергию у всех, кто — по глупости или неведению — допустит его к себе. Но это, конечно, вздор, ибо связь инородца с хозяйкой длится не первый день, а Падмири все так же бодра и даже повеселела. Уж ей-то не стоило бы труда распознать, кто с ней спит — человек или нежить. Пойди что-то не так, чужака тут же с омерзением вышвырнули бы из дома, ибо твоя тетушка очень религиозна. Однако она расцвела, счастлива и с удовольствием встречается с ним.

Что до меня, то человек мне этот не нравится, я без малейшего сожаления от него бы избавился, но загвоздка в Падмири. Настроить твою любезную тетушку против нашего гостя не стоит даже пытаться: похоть, какую он в ней разжигает, всецело поглощает ее. Хотя на людях она, конечно же, утверждает, что ей просто хочется расширить свой кругозор.

Укажи, что мне делать дальше, и я величайшей охотой и рвением тебе подчинюсь. Ты — само совершенство, рани, все мои помыслы устремлены лишь к тебе.

Собственноручно,

Бхатин
83
{"b":"162888","o":1}