ЛитМир - Электронная Библиотека

– Не-е-ет, – протянула Эсме.

– И для этого есть причина. Если ты помнишь, мы обсуждали это и вчера, и сегодня утром. Поэтому поздоровайся с мамой Ребекки, а потом мы положим тебе что-нибудь вкусное на тарелку. Можешь выбрать любое блюдо из того, что есть на столе. И, как я тебе и обещала, ты можешь пойти вместе с Хелен в сад и там устроить ленч. Договорились?

Эсме пару секунд изучала мать, затем тихонько вздохнула:

– Хорошо.

Виктория улыбнулась, подумав, как это ей удалось вложить в одно-единственное слово все свое возмущение, и, взяв Эсме за руку, подвела ее к женщине, с которой беседовала до того, как подошла дочь.

– Поздоровайся с миссис Белл, детка. Бетти, это моя дочь Эсме.

Маленькая девочка мгновенно повеселела.

– Здравствуйте, миссис Белл.

– Здравствуй, милочка. Ты такая самостоятельная, правда?

Эсме не совсем поняла, что имела в виду миссис Белл, но с энтузиазмом кивнула:

– Угу. Мама говорит, я очень смелая.

Тори заметила веселые искорки в глазах Бетти, когда та улыбнулась Эсме.

– И я могу понять почему. – Пожилая дама повернулась к Виктории. – Я вижу, ты разрываешься между своими обязанностями, поэтому можешь идти. Мне очень жаль твоего отца, дорогая. Он был сложный человек, но он твой отец. И я представляю, как ты переживаешь из-за этой потери.

– Спасибо. – Быстро извинившись, боясь, что Бетти может добавить что-то насчет помолвки, Виктория подвела Эсме к Пэм, которая стояла с несколькими женщинами у камина.

Проходя мимо группы людей у буфета с закусками, она обратила внимание на сдержанный шепот.

– Это одно из самых богатых поместий на территории отеля «Броудмур». Интересно, наследники сразу же разделят его, после того как старый мерзавец сыграл в ящик? Какая ирония, учитывая, с каким упорством он боролся за то, чтобы свести перемены к минимуму…

Она оглянулась кругом, ища глазами Джона. Он о чем-то тихо беседовал с Джимом Макмерфи, стоя около большого французского окна. Несмотря на охватившее ее возмущение, она подумала, что подслушанный обрывок разговора может быть ей полезен в плане информации. Она вспомнила, как бушевал отец из-за расширения природоохранных территорий несколько лет назад. Впрочем, учитывая, насколько безуспешны были его попытки, то, что она услышала сейчас, не содержало ничего нового.

Но она запомнит это и в случае необходимости проследит за дальнейшим ходом событий.

До нее донеслось еще несколько нелицеприятных высказываний о характере ее отца, пока Эсме разговаривала с матерью Ребекки, и потом, когда она провожала дочь к буфету. Она боялась, как бы девочка тоже не услышала что-нибудь подобное в адрес Форда, из чего бы могла понять, что дед не отличался избытком чувств. И хотя это была правда и Форд никогда не был внимательным дедом, Виктория не видела смысла посвящать дочь в подобные детали. Как и не хотела, чтобы девочка узнала новость о помолвке собственной матери раньше, чем она сама найдет способ сообщить ей об этом.

Она быстро наполнила две тарелки разной едой и отдала дочь на попечение Хелен. Затем, вздохнув, вернулась к роли гостеприимной хозяйки.

По-видимому, день предстоял нелегкий.

Глава 10

– Что ж, пришло время поговорить. Как ты сказал: «Мы будем хранить все это в уголках нашей памяти»?

Увидев, что Виктория вошла в офис, Джон оторвался от своих записей. Хотя она мягко затворила за собой дверь, по ней было видно, что она с удовольствием бы хлопнула ею изо всех сил. Подойдя к его столу, она скрестила руки на груди и посмотрела на него. Ее глаза горели зеленым огнем, щеки пылали. Не женщина, а настоящая фурия. С легким щелчком закрыв ручку, он откинулся на спинку стула, показывая тем самым, что готов выслушать ее. Да и как иначе, она просто кипела от негодования.

«Тебя ожидают плохие новости, парень. Держись!» Прежде чем посмотреть на нее, он покосился на красные отметины на своем запястье.

– Мы, кажется, договорились заниматься исключительно нашим делом?

– И для этого я должна притворяться, что помолвлена…

Судя по насмешке в ее голосе, ей очень хотелось добавить «с тобой?». Похоже, его план катился ко всем чертям. Отодвинув в сторону ручку и блокнот, заполненный впечатлениями о разных людях, с которыми он познакомился за прошедший день, Джон резко встал из-за стола.

– Я не предполагал, что тебя так заинтересует причина, по которой я пошел на это. Я имею в виду помолвку.

– Почему же? Хотя ты прав, я сразу подумала, что причина есть. И знаешь, к чему я пришла? Ты сделал это, потому что заметил, как другая собака проявляет интерес к кости, которую ты привык считать своей.

Она была права. Он увидел, как этот шут Уэнтуорт прогуливался своими пальцами по ее обнаженной руке, и в нем заговорили самые что ни на есть примитивные инстинкты, заставляя сначала действовать, а уж потом думать.

– Дело не в том, что «я привык». Ты знаешь, черт побери, что мне бывает непросто себя контролировать. Но ты не дашь мне соврать, дорогая, если я скажу, что никогда не был собственником и не вел себя в духе «это, мол, мое и ничье больше». – Или, во всяком случае, не вел, пока не встретил ее. Он никогда не понимал подобную манеру поведения, она претила ему, и он не доверял ее проявлениям.

Если он чему-то и доверял, так это своей интуиции, способности улавливать витавшие в воздухе настроения. У него были сильно развиты инстинкты, и он давно научился прислушиваться к ним, прежде чем действовать.

Но так случилось, что на этот раз инстинкт побудил его объявить о помолвке с Тори. Что скрывать, он испытал огромное удовлетворение оттого, что ему удалось стереть презрительно-высокомерную ухмылку с физиономии Уэнтуорта и вместе с тем сделать первый шаг для осуществления важнейшей цели. Как и последующая огласка… Это было то, что им обоим на руку, если говорить о тех проблемах, которые беспокоили его, а именно – как заставить любого человека из окружения Тори найти для него время и поделиться информацией, которая могла бы помочь отыскать ее брата.

Но вместо того чтобы объяснить это Тори, он услышал свой требовательный голос:

– Ты лучше скажи: кем приходится тебе этот человек?

Она стиснула зубы.

– А собственно, почему ты решил, что он имеет какое-то отношение ко мне?

– О, пожалуйста: «Прости, я забыла, как…»! – проговорил он фальцетом, передразнивая ее. – Сомневаюсь, что ты могла забыть чье-то имя. Особенно имя мужчины, который позволяет себе обращаться с тобой столь фамильярно. Итак, кто он?

Она оглядела его с ног до головы.

– Что ты имел в виду, когда говорил, что твой отец был настоящий пьяница? – вдруг спросила она.

Вопрос настиг его как снайперская пуля, и это было точное попадание – вопрос касался того, что он хотел сохранить в тайне. Он смотрел на нее не моргая. У него похолодело внутри при мысли, как изменится ее отношение к нему, если она когда-нибудь узнает, сколько насилия и унижений он вытерпел в детстве.

– При чем тут это? – недоумевал он.

– Зуб за зуб, Мильонни. Ты, видимо, решил, что имеешь право знать обо мне все, тогда как сам не желаешь поделиться со мной ничем, что касается твоей собственной жизни.

Он пожал плечами:

– Потому что в моей жизни нет ничего интересного для тебя. Ладно, Тори, ты готова вернуться к делу?

Он должен был бы испытывать удовлетворение, видя, как ее лицо утратило всю свою живость и поблекло. Но вместо этого забеспокоился, почему это его так волнует.

– Ради Бога… – согласилась она с той отстраненной вежливостью, которую он наблюдал в ее разговорах с гостями сегодня днем. – И сначала я бы хотела услышать твое объяснение: почему ты решил, что в качестве моего жениха ты быстрее найдешь моего брата?

Он поднялся и указал на стул напротив себя:

– Садись, пожалуйста.

Она села, грациозно выпрямив спину, скрестив лодыжки и положив руки на колени полным спокойного достоинства жестом. Пару секунд или чуть больше он просто стоял, сознавая, что скорее предпочел бы снова ощутить ее ногти на своем запястье или острый каблук на ступне, чем этот взгляд. Она смотрела на него так, словно перед ней был какой-то нахальный уличный приставала, пытающийся выдать себя за джентльмена. Слегка пожав плечами, он наконец опустился на стул и еще пару секунд не сводил с нее глаз.

22
{"b":"1632","o":1}