ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Гортензия
Бессмертный
Танки
Ликвидатор. Темный пульсар
Все чемпионаты мира по футболу. 1930—2018. Страны, факты, финалы, герои. Справочник
Мои южные ночи (сборник)
В плену
Открытие ведьм
Minecraft: Остров

Когда Аманда была еще маленькой, она часто слышала разговоры родителей о необходимости развода. Она видела, что родители многих ее одноклассников пошли по этому пути, вторично создав семью.

Но ее мать и отец так и не решились на этот шаг, так и продолжали мучить друг друга. Развод сулил обоим массу неудобств: алименты, необходимость содержания раздельных апартаментов, моральное осуждение добропорядочных знакомых. Неблагоразумно!

Со временем Роберт и Элен Чарльз пришли к выводу, что совсем не обязательно любить партнера, чтобы выдерживать брак. Главное — сохранять благопристойность, благоразумие, главное — чтобы их союз для окружающих выглядел идеальным.

«Во всем соблюдать благоразумие!» — вот жизненный девиз родителей Аманды. Очень немногие люди на свете знали, что происходит за дверями дома Чарльзов.

Аманда взглянула на себя в зеркало и тяжело вздохнула. Боже мой! Мама и папа всегда старались казаться солидными и благопристойными. На самом деле абсолютное лицемерие и ханжество насквозь пронизывали семейные взаимоотношения: формальная заботливость, ледяной бесстрастный тон в общении друг с другом. Все было очень цивилизованно… и убийственно для всех членов семьи. Реальная ситуация была не важна, куда важнее было создавать иллюзию семейного благополучия.

Какая мука была для Аманды с детских лет жить в атмосфере лицемерия и фальши! Всю свою юность она провела в постоянной борьбе с родителями, отстаивая независимость собственной личности. Аманда прекрасно понимала, что две ее старшие сестры стали совершенными неврастеничками, что почтенная традиция дома Чарльзов требовала необходимости это благоразумно скрывать.

Аманду скорее всего ждала судьба ее старших сестер, в конце концов смирившихся с фальшивой атмосферой их дома. Но ее спасла любовь к танцу. И еще ее отношения с третьей сестрой — Тедди.

Тедди… Теодора Мария. Импульсивная, яркая и красивая, она вечно отравляла существование родителям и согревала сердце Аманды. Тедди всем своим поведением опровергала жизненные принципы родителей, упорно выстраивая свою жизнь так, как ей подсказывало сердце. Ей было совершенно безразлично, что о ней подумают другие. Она была шумной и веселой. Ее громкий смех, экстравагантные наряды, разношерстная компания ее друзей постоянно являлись причиной головной боли матери и еле сдерживаемой ярости отца.

Аманда боготворила Тедди. Они были между собой полные противоположности, и по этой причине у них, казалось бы, не могло быть общих интересов. Аманда порой испытывала дискомфорт от непристойных шуток Тедди. Но в то же время Тедди была удивительно сердечной и великодушной. В доме, где явно недоставало душевного тепла, Тедди была как яркий согревающий огонь в холодную зимнюю ночь. Те редкие минуты, когда Тедди уделяла ей внимание, Аманда ценила больше всего на свете. Тедди часто экспериментировала с внешностью Аманды, возилась с ее волосами, укладывая их в самые разнообразные формы. Такие игры у них назывались «Приготовление в Голливуд». Правда, после таких экспериментов Аманда плакала в своей спальне. Но главное не в этом. Для обеих важнее всего был духовный контакт, возникавший в эти часы…

Удивительно, но Тедди способствовала интеллектуальному развитию Аманды. Несмотря на свою эмоциональную импульсивность, она имела цепкий ум, и любила обсуждать все затронувшие ее события, случившиеся в тот или иной момент, пытаясь во всем логически разобраться. Она могла быть легкомысленной и фривольной, но в уме ей нельзя было отказать. Так что Аманда вынуждена была почти всегда соглашаться с ее мнениями и выводами.

Итак, она вполне могла задохнуться в этом домашнем мавзолее приличий, но этого, к счастью, не произошло. Дисциплина многолетних занятий танцем и влияние сестры способствовали тому, что Аманда научилась во всем вырабатывать собственное мнение. Родители считали, что она угрюма и строптива и настаивали, чтобы она жила их жизнью. Они преследовали ее своими наставлениями. А поскольку она от природы была очень мягкой и ее метод самозащиты принципиально отличался от методов Тедди, очень долго мать с отцом думали, что Аманда поступит именно так, как они требуют. Ведь не было же у них хлопот с другими дочерьми, кроме Тедди, конечно.

Незадолго до восемнадцатилетия Аманды Тедди попала в беду. Ей было почти двадцать лет, когда это случилось. Несчастья можно было бы избежать, если бы не влияние посторонних…

Это должно было случиться.

Черт возьми! Ну почему они не успели прийти ни к какому решению до того, как родители узнали обо всем!

Погрузившись в старые воспоминания, Аманда не заметила, как перестала танцевать.

Она вдруг вспомнила долгий и тяжелый разговор, который, казалось, давно погребен временем.

Ее сестра Элеонора подслушивала аргументы Аманды, листая цветной глянцевый журнал.

Аромат вишневого сада исходил от потрескивавших в камине дров; дождь стучал по окну библиотеки, мягкий свет старинной настольной лампы падал на темный стол.

Эхо страсти звучало в голосе Аманды, когда она настаивала на своем решении ехать в Нью-Йорк после окончания учебы:

— Я должна танцевать профессионально. Мне необходимо учиться дальше, но здесь это просто невозможно.

Холод и лед явственно звучали в голосе матери, когда она объясняла, насколько дико для семьи Чарльзов то, что Аманда решила стать танцовщицей. Таким же тоном она говорила с дочерьми, когда они докучали ей своими детскими вопросами.

Маленький ротик Элеоноры скривился в кривую ехидную улыбочку:

— О, мама. Пусть она идет. Потом ей же будет хуже. Она хочет забеременеть, как Теодора.

Наступила тишина — как будто никого нет на несколько миль вокруг. Ее родители сидели как восковые фигуры, затем раздался ее собственный ломающийся крик:

— Откуда ты знаешь?

— Ты сука!

А потом, о Боже! Что было потом!

* * *

Аманда стряхнула с себя воспоминания как наваждение, испытывая физическое облегчение от возвращения к действительности. Взяв полотенце, она стерла холодный пот, выступивший у нее на лбу.

— Дерьмо, — прошептала она исступленно. — Дерьмо, какое все дерьмо.

Этих воспоминаний вполне хватило, чтобы окончательно испортить ее день. Она была так подавлена всем случившимся, что ей в самый раз было бы прихватить несколько часов сна, а вместо этого, растревожив память, она обеспечила себе бессонницу.

Глава 4

Тристана буквально распирало от ярости, когда он наконец смог выйти из здания главного управления полиции Рено. Плюхнувшись на сидение рядом с Джо Кэшем, он что есть силы захлопнул дверцу.

— Поехали в кабаре, Джо, — скомандовал он приглушенно. Затем его раздражение все же прорвалось наружу, и он буквально прокричал:

— Будь я проклят, если нам удастся кого-нибудь там застать. Собачья жизнь у полицейского, и везде одно и то же, — восстановив дыхание, он пробурчал себе под нос:

— Чтоб они все сдохли.

Джо, выслушав такую тираду, усмехнулся про себя, но сделал вид, что в одно ухо вошло, в другое вышло. Он прибавил скорость, буквально вонзившись в поток движения.

Тристан мрачно разглядывал пылающие на стенах домов световые рекламные щиты. Чертов капитан Твид с его требованиями привязать себя к стулу в тот момент, когда начнет действовать особая оперативная группа. Он не какой-нибудь кабинетный служака и не для того прибыл в Рено с другого конца страны. Маклофлину пришлось потратить несколько часов, прежде чем удалось убедить капитана Твида в своей правоте.

Ежедневные заголовки о продолжающихся убийствах противопоказаны городу, чья экономика держится на туризме, поэтому все, начиная от майора и кончая шерифом, стояли над душой у Твида, требуя ускорить поимку преступника. Справедливый в глубине души человек, Твид не мог не согласиться, что Маклофлин будет действовать с большей пользой и добьется наилучших результатов тогда, когда ему предоставят полную свободу действия.

11
{"b":"1635","o":1}