ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Твой отец был блондином, — пояснила Тёкк. — Понятно, что тебе никогда не приходилось видеть его, а мне однажды повезло. Локит — точная его копия.

— Но… он же мертв?! Он не дышит. И как может труп быть моим братом? Он погиб малым ребенком, как же?..

— Хель вдохнула в него силу, Гутрун, ее стараниями он вырос. Я же только лечила его разлагающуюся плоть. Это была очень трудная работа, я влила в него столько своей энергии, всем жертвовала ради него, вот почему он вырос и стал таким красавцем. Могла бы Норда Серый Плащ сотворить что-нибудь подобное? В ее силах возродить человека? Нет, и ты знаешь об этом. Только мне дано великое знание. Придет срок, и ты с моей помощью и под моим руководством овладеешь тайным искусством и сотворишь много новых, невиданных доселе чудес. Задумайся, какой простор откроется для тебя. Ты распахнешь двери в необъятный, полный немыслимых, недоступных никому другому чудес, мир. В тебе спит великая сила. Кольца Древней Ночи ожидают, что ты наконец проснешься, овладеешь этой мощью. С моей помощью!

Она обошла труп, вернувшись к оцепеневшей от ужаса девушке, продолжила:

— Эта сила уже обнаружила себя. Только что она вновь напомнила о себе. Но это еще цветочки, ягодки впереди. Уже ради того, чтобы уметь подавлять боль, тебе следует овладеть этим искусством. Для этого и существует Колдовство. Я имею в виду Колдовство с большой буквы, а не эти знахарские приемчики, составляющие суть магии Фрейи. Подлинное знание хранят исключительно Кольца Древней Ночи, наследницей которых является могущественная Хель. Это правда, Гутрун, одна только истина. Ты сама можешь убедиться, что я не лгу, сама можешь добыть доказательство наличия в тебе скрытых волшебных сил, если попробуешь сотворить первое чудо. Попробуй оживить брата, Гутрун! Такое даже мне не под силу. Только если ты подаришь ему свою невинность, если оросишь его чресла своей первой кровью, хранящей твою исключительную мощь, Мертворожденный сможет возродиться к жизни. Вы оба возродитесь вновь в лоне Повелительницы Нифльхейма. Вы оба! Он, взращенный трупом, и ты, рожденная после смерти.

— Мою, что… невинность? Первую кровь?..

— Да, Гутрун. Я даю слово, что это может случиться в любой момент, какой ты пожелаешь выбрать. Тебе надо только назвать день или просто высказать желание. Желательно, чтобы это случилось как можно скорее, но я не буду торопить тебя. Первая же капля твоей первой крови, которой ты смажешь губы брата, оживит его. Он проснется, могучий, жаждущий славы, непобедимый и прекрасный. Только ты можешь исполнить старинное пророчество. Только ты. Только твоя кровь.

— Ты предлагаешь оживить труп? Вдохнуть жизнь в мертвеца, да еще…

— Зачем такие слова: «труп», «мертвец», — перебила ее Тёкк. — Неужели ты предпочла бы, чтобы Хель более никогда не вдохнула новую жизнь в тебя, в твою мать? Хель — Повелительница Смерти, в ее силах наградить жизнью или смертью. Она выбрала жизнь. Для тебе и для твоей матери. Неужели ты откажешь в этом великом чуде ему, самому близкому для тебя человеку? Тебе дана сила, так используй ее во благо человеку, только и ждущему, чтобы встать, вздохнуть, открыть глаза, шагнуть. Это такая малость, что мне даже не по себе, что приходится уговаривать тебя. Если я вручу тебе кинжал, ты сможешь перерезать ему горло?

— Нет… но я…

— Прими правду, какова она есть. Истина редко прекрасна, обычно она страшна. Порой ошеломляюще ужасна, но с этим ничего не поделаешь. С этим надо жить, с этим надо смириться. Прими это предложение как один из первых даров Хель, за ними последуют и другие. — В глазах Тёкк вспыхнули вдохновенные багровые огоньки. — Вдохни жизнь в Мертворожденного, он встанет во главе войска, завоюющего для Хель весь мир.

— Ни за что! Нет, нет и нет!.. Мне не нужны такие дары…

Гутрун неожиданно и разом успокоилась. Взгляд ее стал холоден, разумен, словно наваждение, навеянное речами Тёкк, внезапно спало, и открылась истина, и в самом деле ошеломляющая и ужасная. Но это была подлинная истина, с которой каждый остается один на один.

— Если я так необходима Хель, то мне никогда не избавиться от нее. Она будет держать меня пленницей в Нифльхейме, как ты держишь меня здесь, в замке, мучаешь меня, врешь, лицемеришь, утверждаешь, что Хальд на отдыхе в тихом, прохладном месте. Задумайся, Тёкк, зачем мне такая жизнь? Зачем добровольно становиться пленницей? Чтобы муки длились вечность? Ты считаешь меня полной дурой? Ты твердишь о желании подружиться со мной, убеждаешь, что лучше жить в мире, и не замечаешь, что твоим словам грош цена, потому что я пленница, но это еще полбеды. Хуже, что я знаю — ох, как я теперь хорошо знаю! — с кем мне приходится иметь дело. Каждое твое слово — ложь. И даже если ты не врешь насчет тайной силы, якобы спящей во мне, то ты все равно не говоришь правды. Хватит, ты сама просветила меня. Очень хорошо просветила. И насчет так называемого братца, и насчет Хель. Все, что ты сказала, это пустые домыслы, никчемные обещания и напыщенные призывы, и ни слова о том, чего Хель желает на самом деле, и какая участь уготована мне, если я сдамся.

Тёкк была явно смущена, но сумела взять себя в руки, по крайней мере, так могло показаться, и ее последующие слова показали, что она решила резко сменить тему:

— Хель хотела, чтобы ты провела эти годы среди живых. Годы, которые ты провела под солнцем, тоже что-то вроде подарка. Теперь ты особенно дорога Хель. Ты познакомилась и освоилась со множеством вещей, набралась опыта, который может оказаться бесценным во время нашествия на мир Живых. Тебе известны их слабости, тебе легче будет применить свою силу Смерти, чтобы привести их к покорности. Годы, проведенные вне Нифльхейма, как раз и подтверждают, что я говорила правду. Повинуйся своей судьбе, Мертворожденная дочь Хель! Обратись к истине, и тогда ты найдешь мир в душе.

Вопль ужаса вырвался из уст Гутрун.

Багровые огоньки в глазах Тёкк зарделись густо, мощно, она нутром почувствовала, что сопротивление Гутрун ослабло. Еще чуть-чуть, и она покорится.

Странные тени затмили взор девушки. В дрожащем свете факела вдруг обрисовались языки пламени. Еще мгновение, и ее голова разорвется от боли. Она не удержалась и сползла на пол. Попыталась было ухватиться за край помоста, не получилось. Еще через мгновение она, лишенная чувств, растянулась на полу.

Тёкк бросила на нее взгляд и улыбнулась.

«Сколько бы ты ни трепыхалась, — подумала она, — все равно выхода у тебя нет. Ты отчаянно сопротивлялась, даже слишком отчаянно, но все-таки проиграла. Ты еще пока не догадываешься об этом, но ты теперь принадлежишь Хель, а также и мне».

Глава двадцать вторая. «РАЗРЕЗАТЕЛЬ ВОЛН»

Песнь Крови и Гримнир выехали на вершину одной из песчаных дюн, намытых вдоль побережья, и долго разглядывали бескрайнюю водную гладь. В утреннем свете темный, чистейшей синевы простор поблескивал и нехотя перекатывал волны, ровной чередой набегавшие на берег. Песнь Крови наконец отвела глаза, повернулась к спутнику и призналась:

— Никогда не видала ничего подобного. — Она вновь глянула в сторону моря. — Это прекрасно, и почему-то на душе немного тревожно.

Гримнир кивнул, вспомнив, как он сам впервые увидал море. Случилось это в далеком детстве. Он усмехнулся — сладкие были времена…

— Не ты первая, не ты последняя, — откликнулся он. — Сколько их, людишек, впервые увидавших морскую ширь. Знаешь, мне приятно, что я оказался первым в твоей судьбе, кто показал тебе море. Хотя бы в этом первым. Вот она перед тобой, крыша дворца Эгира2.

— Да, Эгир могуч, его владения обширны. На верное, многие из тех, кто живет на побережье, часто поминают его имя.

— И не только поминают, но и приносят ему дары, а также его жене Ран. Но это не мешает Ран забавляться с людьми. Она забрасывает золотые сети, улавливает рыбаков и утаскивает их в свои коралловые пещеры.

вернуться

2

Эгир — морской великан, повелитель морей, отец девяти дочерей-волн, друг асов. Крыша дворца Эгира — морская гладь.

42
{"b":"1638","o":1}