ЛитМир - Электронная Библиотека

Олаф избежал гибельного удара в последний момент. Пытаясь прикрыть своего воина, он на миг забыл, что в бою берсеркер не понимает, где свой, где чужой, и рубит всех подряд. Уходя из-под удара, десятник изогнулся не хуже кошки и резко отпрянул в сторону. Но он не успевал. Топор бесноватого легко смахнул непристегнутый шлем и чуть рассек лоб, но в горячке боя Олаф этого не заметил, хотя трудно не заметить отчаянно горящую от жгучего пота рану, заливающую глаза струйками крови.

С грохотом обрушились ворота, и на подворье ворвалась телега, запряженная парой лошадей. Трое воинов метнули в спину викингам дротики и с короткими мечами в руках кинулись на помощь своим, «серым». Те, построившись клином, бросились на прорыв и вскочили на телегу. Трое викингов, битые в спину, оседали на землю, и на пути к свободе у бывших узников были лишь берсеркер, забрызганный кровью, и десятник с залитым кровью лицом. Беглецы почти прорвались. Дружинники на крыльце уже хватались за луки, готовые метнуть гибельные стрелы.

С грохотом телега помчалась к воротам, но на пути лошадей встал Олаф. Он не был глупцом, ищущим смерти под копытами, в последний миг варяг отскочил в сторону. Но отскочил не просто так. Свистнул и описал пологую дугу меч, отсекая голову левой лошади. Телега с грохотом вылетела на улицу и врезалась в глинобитный забор. Подоспевшие дружинники уже бросились в копошащуюся кашу из людских и конских тел…

Олаф закашлялся и поспешил отхлебнуть глоток пива из стоящей перед ним кружки.

— А дальше? — требовательно бросил Винт, не сводя напряженного взгляда с варяга.

В ответ северянин лишь пожал плечами и на миг сделался виноватым:

— А что дальше? Ну, я в падении об ворота головой приложился, оклемался не сразу. А когда оклемался, так мне наши такое рассказали. Ну, дружинники в смысле… — Он помолчал и нехотя продолжил: — Эти твари не только нас и стражу усыпили. Сотника потом, после боя, зарезанным нашли. Еще раньше, до боя, он даже проснуться не успел. Умер без меча в руке, — викинг заскрежетал зубами, — плохая смерть для воина. Он хоть в наших богов не верил, но я думаю, что такой воин должен был попасть в чертог к Вотану. А при такой смерти…

Олаф поднял кружку, и молча, не чокаясь, они с Ратибором помянули ушедших. Наконец викинг нехотя проговорил:

— Второй косоглазый, пока ребята беглецов ловили, ушел. Верченый, гад, оказался. Его Хельмут трижды топором чуть не достал, а он перекинулся через себя, что твой кот, и Хельмута поперек горла своим ножиком чиркнул. Еле жив парень. А косоглазому что, тут же через забор перемахнул — и ищи ветра в поле. Пленники все мертвы, спросить о нем некого…

Они вошли во двор, тела убитых уже лежали в сарае, следы крови на дворе были присыпаны свежим песком. Но все это могло обмануть только обычных людей. Еще на подходе к бывшей усадьбе Тверда ведьмак почуял смерть.

«Много крови начал брать Ашур, так много, что, пожалуй, скоро в каналах вместо грязной воды будет кровушка течь», — так думал Винт, проходя через выбитые ворота и шагая через двор. Но когда ведьмак увидел труп ночного убийцы, все мысли исчезли из его головы. Первым делом в глаза Ратибору бросились пальцы мертвеца, в момент смерти сжатые клювом. Пальцы, покрытые мозолями, пальцы, способные одним ударом пробить глиняную стенку или вырвать человеческое сердце.

Страшно исказилось лицо, но ведьмак помнил, где он видел лицо мертвеца. В голове сами собой всплыли уже слышанные слова: «Проводить дорогого гостя… Обед… а если какой-нибудь глупец или невежа осмелится… разъяснить…»

Винт стоял перед мертвецом, сильно ссутулившись, вся усталость последних дней словно легла на его плечи. Липкий пот приклеил к спине скомканный шелк рубахи. Медленно ведьмак снял с пояса флягу с родниковой водой и напился всласть. Только после этого он заговорил, обращаясь к Олафу и стоящим рядом с ним десятникам. Но, несмотря на глоток воды, голос Ратибора был сух:

— «Феникс»! Братья, эти убийцы из клана «Феникса»!…

ГЛАВА 11

В эту ночь они не зажигали костра, да и ночи еще не было. Неподвижной статуей замер Карим-Те, и лишь пальцы рук нганги вели загадочный танец, лепя из комка глины загадочных уродцев или зверей. С губ в ритме рваного, неровного дыхания срывались бессмысленные слова, и, повинуясь им, порывы яростного ветра стеблями трав хлестали по лицу нганги.

Еще днем вся пятерка почувствовала холод, странный холод, замораживающий кровь в жилах. Враг был рядом, и когда из моря трав к холму, где они спешились и уложили на землю коней, шагнули ряды умертвий, закованных в вороненую сталь призрачных доспехов, когда, соприкасаясь со спиралью взмывшего в небо черного вихря, падали на землю травы, только тогда сердца яростно погнали кровь по жилам, отгоняя могильный холод.

Стоя на холме в густых зарослях кустов с колючками в добрый палец, Рогволд взглянул на приближающуюся к ним орду нежити. Могильный холод истончил лики, превратив лица тех, кто когда-то был людьми, в клочья сизого тумана, из которого на миг проступали почти человеческие черты. Странно, рус стоял, не таясь, в полный рост, но строй умертвий, приблизившийся к холму почти вплотную, не стал перестраиваться, как бы не замечая Рогволда.

— Они идут не за нашими душами, — наконец проговорил Карим-Те. — Сотворивший их ведет их на битву с иными врагами, а пятеро перепуганных купчиков на холме — для него не добыча. Пусть бегут расскажут всем о мощи магов Черного Вихря. Теперь, когда некромантов в Ашуре не осталось, новая легенда будет весьма кстати. Пусть лучше гончары или хлебопеки перешептываются по ночам, рассказывая друг другу о мощи магии повелителей могил. Недалек тот день, когда он вернется в Ашур, вернется, желая отомстить за свой орден, ставший горстью пыли стараниями пятерых пришельцев.

— Пятерых? — приподняла бровь Кетрин. — Вас ведь вроде было четверо. Или вы о той драной кошке, которой я маленько улучшила личико?

— Именно улучшила, — с готовностью подтвердил орк, проверяя, легко ли вынимается из ножен его ятаган. С «Равным» проводить такие проверки Урука отчего-то не тянуло. Проведя когтем по заточке изогнутого, утяжеленного лезвия, орк-мечник пару раз крутанул меч вокруг кисти, как бы проверяя баланс клинка. При этом он счел необходимым продолжить светский разговор с дамой: — И еще как улучшила! Она у тебя так засигала, грыжа полосатая! Из подземелья прямо на свой Авалон. Ну ничего, недельку синяки под глазами не порисует, так ей на пользу пойдет.

Орк не мог простить той, кто шла с ними через подземелья под именем Инги, многого. Пусть слова начитавшейся старых рукописей о его народе девчонки, за которую выдавала себя ведьма, убившая настоящую правнучку звездочета и принявшая в себя ее память, были лживы и злы, Урук никогда бы не упрекнул в них глупую девчонку. Но то, что его боль и он сам послужили орудием в руках расчетливой ведьмы! Такого орк не простил бы никому и никогда!

Сейчас, на свое счастье, она была вне его досягаемости, но тогда, в подземельях, Кетрин лихо разделала в рукопашном бою самозваную правнучку звездочета Гостомысла, вышибавшую решетки трехохватными гранитными глыбами. Не помогла магия ведьме, не было времени колдовать, а атаманша свой шанс расквитаться с обидчицей не упустила, в отличие от самого Урука, невольно помогшего ведьме убраться прочь.

Попадись она ему в руки, ведьме пришлось бы убедиться в том, что дурная слава о народе орков весьма заслуженна. Из жалости к ее полу ведьма бы получила быструю смерть. Пытать женщину, пусть она будет хоть трижды изменница, это для Урука было чересчур. Вот смерть от ятагана — это да. В самый раз. Предала и хотела убить тех, с кем вместе ела один хлеб, тех, кто от любой беды закрывал собой, — так плати по счету.

— Слушай, Рогволд, — поинтересовался орк, — кто это сказал: посеявший ветер — пожнет бурю?

— Как кто? — изумился рус. — Так у нас испокон веку говорили.

— Да? — подчеркнуто удивился нганга. — А я всю жизнь знал, что это Белый Бог говорил. Знал и поражался, отчего такие умные слова в таких устах.

28
{"b":"1640","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
На самом деле я умная, но живу как дура!
Дети мои
Ведьмы. Запретная магия
Urban Jungle. Как создать уютный интерьер с помощью растений
Доказательство рая. Подлинная история путешествия нейрохирурга в загробный мир
Адмирал. В открытом космосе
Манюня
Большая книга «ленивой мамы»