ЛитМир - Электронная Библиотека

Неожиданно Шен выбросил тело в высокую стойку, правая рука «головой удава» ударила в лицо Чжан Хо. С брезгливой усмешкой Феникс сомкнул когти на запястье, хрустнули кости, и правая рука Белой Змеи перебитой гадюкой рухнула вниз. Но перед этим левая рука Шена ударила «ладонью змеи»в печень патриарха. Миг — и окрасившаяся кровью до середины ладони, пробившая печень рука Белой Змеи блокирует правое крыло, ребром бьющее в голову, и, пройдя по нему «головой удава», бьет Феникса в кадык.

Тугие жгуты мышц вспухли и опали на теле Чжан Хо. Патриарх начал оседать, но перед тем, как смерть приняла в себя безумие и безумца, Шен ударил еще раз, вонзив в мутные зрачки патриарха «зубы кобры». Медленно оседал на землю ужаленный насмерть Феникс, смотря на вечность кровавыми ранами глаз. Черная кровь хлынула волной из глазниц, а над мертвым телом, шипя и раскачиваясь, Змея танцевала свой танец победы.

Победное шипение смолкло, и все тем же гибким и смертоносным движением Шен метнулся к ведьмаку:

— Ты хорошо шел. Лучше, чем этот, — змея в человеческом облике чуть мотнула головой, и Винт понял, о ком идет речь. Коротким и емким оказалось поминание Луки Брагина.

— Пошли, нам пора, мои люди долго не выстоят. Фениксов слишком много. Или ты хочешь остаться здесь? — Правая рука плетью висела вдоль тела, но Шен, словно не замечая этого, поднял ведьмака левой рукой. Однако, когда Винт коротко шепнул ему на ухо пару слов, ханец тут же помог ловкачу прислониться к стене и начал исследовать комнату, повинуясь его указаниям, словно забыв о времени, купленном кровью и жизнями его людей.

Они почти успели. Пятеро окровавленных «Белых Змей» еще вели бой с десятком Фениксов, когда Винт оказался на заваленном трупами дворе усадьбы клана «Феникса». Правой ногой ведьмака служил молодой господин Шен, бережно поддерживающий его здоровой рукой за шею.

Ведьмак периодически проваливался в беспамятство, и позже его память сохранила лишь фрагменты их бегства. Выныривали из-за угла одетые в алый шелк фигуры телохранителей патриарха «Фениксов», и миг спустя с ними сходились в бою трое «Змей»в забрызганном кровью белом шелке, прикрывающие их отход.

Вот из черного провала коридора прямо в голову Шену летит метательный нож. Булькая вспоротым горлом, оседает израненный телохранитель Шена, и последняя свастика Ратибора сбивает нож на лету, пока Шен, наследник школы «Белой Змеи», стремительным выпадом вырывает пах ножеметателю.

Вот уже Шен кулем обвис на его плече, и с пальцев ведьмака в перекошенные лица Фениксов срываются колдовские молнии. Кончались чары Ратибора, и там, где они не успевали, когда дрожащие от сверхъестественного напряжения руки бессильно опускались, вступал в бой искалеченный ханец, и не хуже чар разила уцелевшая рука.

Новый провал — и холодная вода льется в лицо, а на покрытых липкой и скользкой кровью камнях двора длится бой, в котором нет и не будет победителей. Ноги ведьмака подгибались, кровь хлестала из голени, но, забывая о боли, Винт тащил на себе Шена, ставшего неподъемным кулем.

Из двух дюжин Белых Змей, сражавшихся во дворе, в живых осталось лишь пятеро израненных бойцов, на пределе сил дающих своей смертью шанс будущему патриарху своего клана и его спутнику. Вспухал огонь на месте флигеля, где незадолго до этого ведьмак оставил огарок свечи. Бутыли с огненным зельем Юсуфа не подвели, двор усадьбы превратился в пылающее озеро лавы. Фениксы, уже настигавшие беглецов, вспыхивали живыми факелами. На растрескавшихся губах Ратибора играла поистине волчья усмешка:

— Посеявшие ветер — пожали бурю.

Огонь на несколько минут отрезал их от погони, и, пытаясь выжать все, что можно, от этого дара судьбы, скрипя зубами от боли в израненном теле, ведьмак вытащил неподъемный куль на улицу и неподвижно замер.

Прямо перед Ратибором узкую улицу перегородила шеренга фигур, молча разошедшаяся в стороны, давая им дорогу, и стеной сомкнувшаяся перед погоней. Луна заливала улицу ярким светом, и, оглянувшись, ведьмак еще успел различить на спинах вышивку клана «Дракона». С другой стороны улицу перегородили воины клана «Тигра». Отсвет непоколебимого спокойствия лежал на раскосых лицах, словно высеченных из камня.

Подоспевшие Фениксы не рискнули ввязаться в бой с новыми противниками, замерли при виде такой неприкрытой угрозы, веявшей от готовых к схватке бойцов иных кланов. Пусть их было меньше, чем одетых в алый шелк, но здесь решало уже не число. Пришедшие были Мастерами, именно Мастерами с большой буквы, и Фениксы отступили, не приняв боя. С глухим стуком захлопнулись ворота, но еще долго стояла на опустевшей улице горстка лучших бойцов двух кланов, давая шанс на спасение израненному Шену и его спутнику…

Лишь под утро пришел в себя Винт. Последнее, что ведьмак помнил, это как суетился над ним сухонький лекарь-ханец во дворе школы «Белой Змеи». Ратибор помнил обеспокоенную беготню слуг, потом новый провал в памяти скрыл от него дальнейшие события. Теперь рядом с ним сидели Карло и Редрик, и с пальцев рыжего ведьмака уже не стекало целительное пламя, а неаполитанец уже не поил его целебным отваром. Винт этого не помнил, но отчего-nбыл уверен, что было именно так.

Убедившись, что ловкач окончательно пришел в себя, Редрик одобряюще улыбнулся:

— Ничего, лежи-лежи. Бумаги у меня, так что все в порядке. Сегодня утром в городе только и разговоров, что Лука Брагин перебил почти весь Ханьский квартал, а потом с горя, что больше убивать некого, удавился. В общем, осиротели мы. — Он весьма натурально всхлипнул, изображая скорбь по убийце. Потом рыжий ведьмак продолжил свой рассказ: — Тебя привезли почти под утро. Ханьский лекарь сообразил, что твои раны заговорены. Правда, это мало помогло, крови ты потерял предостаточно…

— Раны? Какие раны, — поразился Винт, — меня же в голень ножом достали и все!

— Ага, сейчас, а две дырки в спине не хочешь? Да и нож патриарха был отравлен, наши лекари лишь руками разводили. Скажи спасибо ханьцам, это их лекарь тебя от яда спас!

— Чтобы Змея и в ядах не разбиралась, — попробовал улыбнуться Ратибор, но в ответ Редрик лишь покачал головой, а в разговор влез молчавший до этого Карло:

— Да ничего они не знали, Змеи эти. Совсем как ты, Редрик. Ты вообще в графском дворце винцо попивал, когда ханьцы его привезли. И яд в ране не они обнаружили. Ты, Редрик, немного спутал. Ратибора после Змей лекарь Константинус выхаживал. Наивный этот грек. Думал, что я не замечу, как он проверяет его одежду. Мне вот что интересно, что он там забыл? Или думал у него деньги из кошелька стащить? Так это ему вроде ни к чему…

И тут Винт понял все. Последнее звено стало на место. Именно лекарь нанял Брагина! Не граф, а именно лекарь. А теперь, когда его наемник мертв, он решил убедиться, не прихватил ли ловкач кошелька с тела Луки! Еще бы, это же против него, Константинуса, прямая улика! А если прихватил, то быстро отправить вора следом за убийцей. Благо, что Винт и так был одной ногою в могилке.

Но тогда возникал другой, не менее заковыристый вопрос: отчего все же не добил? Он ведь мог чуть промедлить с противоядием, мог вообще не заметить яда, а потом лишь развести руками, мол, поздно позвали. Кем-кем, а дураком лекаря назвать было нельзя. Ответ лежал настолько на поверхности, что ведьмак даже застонал сквозь зубы:

— Ведь по предмету любой ведьмак, не особенно напрягаясь, отыщет его хозяина! И если кошель с графским золотом уже оказался в руках ведьмаков, то деньги не его, честного лекаря, а графа Гуго! И любые чары это подтвердят!

Золотые весьма долго лежали в графской сокровищнице, прежде чем на миг перейти к Константинусу, а от него к Брагину. Лекарь не брал денег от графа, Гуго всегда якобы забывал кошель, стоило лекарю лишь намекнуть об этом. Константинус не был владельцем денег, и золото молчало бы о нем при любом чародействе, призванном выяснить, кто платил убийце. Явно, это Константинус придумал на случай, если кошелек попадет в руки ведьмаков. Лишь он, Ратибор, мог обвинить лекаря. Но только в том случае, если бы нашел на теле Брагина кошель с деньгами. И, шаря по карманам, лекарь пытался спасти не только свою жизнь, но и его, Винта! Как, впрочем, и жизнь графа, но это уже как повернется!

44
{"b":"1640","o":1}