ЛитМир - Электронная Библиотека

— Мы не можем вызвать Эсме. Она исчезла.

От волнения Давина поднялась с дивана.

— Исчезла? Не получив награду? Нет, папа! Наверняка она прихватила с собой больше, чем рассчитывала получить от тебя. Вы пересчитывали... вилки, ложки, табакерки... жемчужные украшения Регины, заколки миссис Крауч? Пересчитывали?

— Тише, Давина, тише, — попытался успокоить ее отец. — У тебя начинается истерика.

— Ничего у меня не начинается, папа. Я просто не могу поверить... отказываюсь верить, что... Эсме ушла из нашего дома просто так, не взяв ничего!

— Она не ушла... просто так, — с прискорбным видом сказал лорд Шелфорд.

— Так что же она прихватила, папа?

Он беспомощно посмотрел на Чарльза, который отвернулся от окна, подошел к ним и мрачно заговорил:

— Сударыня, Эсме забрала не золото и не серебро, не жемчуг и не заколки. Она взяла с собой вашего жениха. Прихватила моего бесчестного брата, Говарда.

Давина отступила на шаг, не сводя глаз с Чарльза.

— Г-говарда?

— Этот мерзавец сбежал! — воскликнул лорд Шелфорд, не в силах более сдерживать чувства.

Давина в недоумении опустила глаза.

— Понятно... Он сбежал... С ней... Понятно.

То, что Чарльз, так же как и она, оказался в положении брошенного, было для нее слабым утешением. Сейчас она готова была сгореть от стыда из-за того, что он знал, какому унижению подверг ее Говард. Она начала отступать к двери.

— Давина, Давина! — отец протянул к ней руки. — Куда ты?

— Не знаю. Домой. Ах да, я дома. Куда-нибудь. Не знаю. НЕ ЗНАЮ!

Выкрикнув последние слова, Давина повернулась и бросилась вон из комнаты, подальше от холодных глаз Чарльза, лорда Дэлвертона.

Надгробный камень на могиле Эвелин Фэлк был холодным как лед. Лишайник, облепивший его со всех сторон, колол щеку Давины, которая лежала на нем и рыдала во весь голос.

Никто ее не любит, никто. Когда-то она была самой красивой девушкой лондонского общества, а теперь оказалась брошенной невестой. Она никогда не любила Говарда, но всегда думала, что он любит ее. Теперь она лишилась всего.

Рыдания сотрясали ее тело, и пальцы еще сильнее впивались в лишайник. Выбившиеся из-под шляпы волосы рассыпались по серому камню, как золотая мантия. Ей захотелось быть такой же спокойной и холодной, как Эвелин Фэлк!

Небеса уже сотряслись над верхушками деревьев, и черные тучи вдруг вместо дождя разразились градом. Давина даже не пыталась укрыться от тяжелых ледяных пуль.

Скоро она почти перестала понимать, что происходит вокруг; платье ее насквозь промокло, а по телу беспощадно продолжал молотить град.

Она не издала ни звука, когда через какое-то время на нее был наброшен плащ и сильные руки легко подняли ее с земли.

Ее веки лишь чуть-чуть приоткрылись, когда ее аккуратно посадили на лошадь и кто-то вскочил в седло у нее за спиной.

Застонав, она повалилась на сильную грудь того, кто был позади. Движение лошади спокойной рысцой через пропитанный влагой лес успокоило Давину, и она погрузилась в глубокий безмятежный сон.

Она проснулась лишь тогда, когда ее сняли с лошади, она услышала, как от удара ноги распахнулась дверь, когда ее вносили в дом, краем глаза заметила кусочек соломенной крыши. Удивившись, Давина подняла голову. На столе стоял красный кувшин, на каминной полке раскрашенный подсвечник, там же шаль, небрежно брошенная на стул.

Хижина Эсме! Должно быть, это Говард принес ее сюда!

Давина попыталась вырваться из рук своего похитителя, изо всех сил колотя кулаками по его плечу.

— Отпусти! Как ты посмел привезти меня сюда, Говард? Отпусти!

— Сударыня, успокойтесь! — строго произнес голос. Когда ее бесцеремонно бросили на кровать, Давина подняла голову и увидела перед собой... Чарльза, который смотрел на нее с каменным лицом. Когда он заметил ее изумление, по его лицу пробежала насмешливая улыбка.

— Мне очень... жаль разочаровывать вас, сударыня, но, как видите, не Говарда вам нужно благодарить за то, что вы оказались здесь, а меня. Вашего покорного слугу, Чарльза Дэлвертона.

Давина с трудом села.

— Не будет ли л-лорд Дэлвертон любезен объяснить мне, зачем он привез меня сюда? Ему должно быть известно, что это последнее место на земле, где я хотела бы оказаться. Также ему не мешало бы знать, что он — последний человек на земле, с которым мне хотелось бы иметь дело.

Лицо лорда Дэлвертона неожиданно сделалось таким, словно он смертельно устал.

— Я об этом уже догадался, сударыня.

Он пересек комнату, снял с крючка женскую рубашку и шерстяной плащ и вернулся с ними к кровати.

— Мокрую одежду вам нужно снять, — сказал он.

Давина высокомерно отвернулась.

— Раз уж вы считаете себя моей пленницей, сударыня, — холодно произнес он, — вам придется повиноваться мне. Я приказываю вам переодеться в это.

Он бросил рубашку и плащ Давине на колени, отошел к камину и, опустившись на колени, принялся разжигать огонь.

Давине и в самом деле было холодно и неприятно в промокшей одежде, поэтому она торопливо стала расстегивать пуговицы на корсаже. Когда расстегнула последнюю, на пол упал запечатанный конверт.

Это же письмо лорду Дэлвертону, которое передал ей мальчик, когда она ехала в Прайори-Парк! Она совсем про него забыла! Как бы она ни относилась к нему, не передать письмо означало показать свою невоспитанность. Ей оставалось лишь надеяться, что в письме не содержалось никакой срочной информации.

— Л-лорд Дэлвертон.

— Сударыня?

— Я прошу прощения за то, что забыла передать вам это. Его вручили мне сегодня утром, когда я ехала домой...

Он взял конверт и повертел в руках.

— Надо же, столько времени прошло! — воскликнул он.

Он бы вскрыл конверт немедленно, если бы не заметил, что тело Давины сотрясает крупная дрожь. Он тревожно посмотрел на нее.

— Если позволите, я найду что-нибудь, чтобы вытереть вам волосы, — сказал он, отложив письмо и взяв шаль (шаль Эсме!), которая лежала на стуле.

— Сударыня, вы позволите?

В свете огня лицо Чарльза уже не казалось ей таким жестким.

В глазах его металось такое искреннее волнение, что Давина испытала почти облегчение, когда склонила голову и отдалась в его руки. Когда он начал нежно промокать ее волосы, она почувствовала, что трепещет от блаженства.

За окном по-прежнему шуршал дождь, в камине потрескивали поленья, и Давине казалось, что кроме них во всем необъятном мире больше никого нет.

— С-скажите, зачем вы... привезли меня сюда? — разомлев от тепла и приятных ощущений, спросила она.

— Когда я выезжал, у меня не было намерения встретиться с вами. Я случайно нашел вас на прогалине, но решил не возвращаться, а продолжить путь, потому что считал, что Говард и Эсме, прежде чем покинуть наши земли, могут заехать сюда. Я хотел... посмотреть им в лицо. Но, похоже, они сюда уже не вернутся.

Сердце Давины, в котором проснулась надежда на то, что она, может быть, все-таки ему не безразлична, снова сжалось.

— И вы хотели сделать так... чтобы они расстались, — печально вздохнула она, не сомневаясь, что Чарльз хотел вернуть себе Эсме.

— Я думал, сударыня, — удивился он, — что таково было и ваше желание.

Давина хотела что-то ответить, но он вдруг поднес к губам палец. В испуге она шарахнулась в тень.

На улице послышались шаги, и дверь распахнулась.

На пороге в мокрой одежде с руками, полными сумок и свертков, стояли Говард и Эсме.

Увидев Чарльза, Говард нахмурился и бросил на пол свой груз. Одна из небольших кожаных сумок раскрылась, и из нее вывалилось содержимое. Из ножен со звоном выскользнула сабля.

Говард смотрел на брата с вызовом.

— Я не вернусь, слышишь? — крикнул он. — Я решил связать свою жизнь с Эсме! И на этом все.

Быстрым движением Чарльз подхватил с пола саблю и направил ее острие к подбородку Говарда.

— Ну уж нет, это еще не все, брат! — зло сказал он. — Ты объяснишь свое поведение, или за последствия я не ручаюсь.

31
{"b":"164620","o":1}