ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
30 правил настоящего мечтателя. Практическая мечталогия на каждый день
Воображаемые девушки
Сердцеедка без опыта
Теряя Лею
Любовь попаданки
Десятое декабря (сборник)
Сандэр: Ловец духов. Убийца шаманов. Владыка теней
Нексус
Таинственный мир кошек

Он замолчал, то ли прислушиваясь, то ли не решаясь вступить в плотную тьму, лежащую перед ним. Но за годы и годы службы он привык к темноте. Или все-таки боялся? Неужели чувствует, подумал Лотар.

– О-хо-хо. Все кончается, даже масло в факелах.

Шаркающими, тяжелыми шагами он миновал первый факел, Лотара, второй, потом, выругавшись, вернулся, снял один, другой и пошел дальше, рассыпая вокруг брань своим механическим, невыразительным голосом. Теперь, помимо шаркающих звуков его шагов, в подземелье зазвучали щелчки дерева по камню: тюремщик на каждом шагу переставлял слишком длинные для него палки, как костыли.

Шум еще не затих, а Лотар уже двинулся дальше. Он миновал длинный ряд дверей, все были открыты. По-видимому, хозяин замка считал содержание пленников чрезмерной мягкостью. Но в одном случае он все-таки сделал исключение. Дальняя камера у самой влажной стены, за которой отчетливо слышался грохот уже близкого водопада, была заперта на большой массивный засов. Впрочем, замка не было, и Лотар открыл его без каких-либо ухищрений.

Это помещение было устроено для поддержания жизни. По крайней мере, в нем довольно ярко горели два факела. Пламя почти не чадило, значит, здесь существовала вентиляция, а она могла проложить путь к свободе. Лотар осмотрелся и тогда увидел это.

Когда-то это, без сомнения, было человеком. Он сидел на куче соломы, привычно согнувшись в поясе, потому что полукружье ниши поднималось над полом не более чем на три фута - дьявольское изобретение тех, кто понимал, как мучительно находиться в чрезмерно узкой каменной щели долгие годы. Человека мучила какая-то боль, потому что он несильно раскачивался из стороны в сторону. Только это движение да негромкий, монотонный звук, похожий на песню, которую мать поет, не разжимая губ, убаюкивая ребенка, показывали, что в этой плоти теплится жизнь.

Волосы человека почти закрывали его лицо, сморщенные, черные от грязи руки неподвижно лежали на коленях, ноги были так неловко вывернуты вбок, что казались перебитыми. Но это был именно тот человек, которого сторожил здесь тюремщик.

Внезапно Лотар почувствовал странное беспокойство. По ту сторону невидимой линии, которую он оставил - не мог не оставить - в воздухе, его враги напали на след. Они нашли что-то, показавшее им, где и как прошел Лотар. Это было странно. Атольф не производил впечатление колдуна настолько искусного, чтобы читать микроскопические разрывы в ткани мирового эфира.

Лотару следовало не просто так идти по замку, а приготовить парочку сюрпризов или даже создать ложный след. К тому же не нужно было тратить столько энергии, подбираясь к стражнику по потолку, у самой спальни колдуна. Это было ошибкой, он оставил отчетливые, хорошо читаемые знаки, и теперь Атольф сообразил, как их использовать. Скоро, очень скоро они окажутся здесь.

Лотар осмотрелся еще раз. Вентиляция была хорошо продумана. Пять тонких, не шире четырех дюймов, расположившихся в разных углах помещения отверстий. Каждое в отдельности было почти бесполезно, но вместе они работали так, что Лотар даже ощущал водяную пыль водопада. Отверстия были слишком малы, выбраться отсюда он не смог бы, даже превратившись в змея. Пробить скалу?… У него нет времени. Значит, остается умение маскироваться.

Он подошел к заключенному, присел на корточки и прижал лицо к решетке.

– Не бойся меня. Я друг.

Голова человека стала медленно подниматься. Сначала Лотар увидел горящие глаза, потом сухие губы, не закрытые бородой… Это была женщина.

Лотар сосредоточенно просмотрел ее сознание. Она была очень молодой, не старше Лотара, но досталось ей столько, что у драконьего оборотня защемило сердце. Он не стал вникать в подробности. Это была не его тайна, он скромно отступил, чтобы не причинить этой девушке новых мук. Но кажется, она и не ощущала его присутствия в своем сознании.

Лотар произнес слова на внутреннем языке, иногда понятном тем, кто не может говорить. Это было похоже на телепатию, славное искусство, присущее некоторым детям и очень умным животным. И тогда в застекленевшем от пережитой некогда боли сознании появился робкий росток интереса и внимания. Девушка начинала видеть его.

– Ты иллюзия?

Лотар попробовал улыбнуться… Но она дико завизжала и забилась в самый дальний угол своего убежища. Лотар стал серьезным. Помолчав немного, он деловито спросил:

– Что не так?

Девушка следила теперь за ним более спокойно.

– Не делай вот так…

– Как именно?

– Губами.

– Нельзя улыбаться?

– Да.

Сколько же нужно было причинить зла этой жизни, чтобы научить ее кричать при виде улыбки?!

– Они улыбались, когда делали тебе больно?

Она не ответила, закрыла лицо грязными руками с переломанными пальцами. Потом подняла взгляд на Лотара.

– Ты иллюзия, потому что заставляешь меня вспоминать то, что было.

– Если не хочешь, не вспоминай. Я не хочу тебя мучить.

Она протянула руки к лицу Лотара. Не достала. Медленно подползла, протянула обе руки и осторожно, кончиками пальцев провела по его щекам.

– Ты не белый?

Сначала Лотар не понял. Потом рассмеялся, вспомнил, что нельзя улыбаться, сразу стал серьезным и тогда понял, что смех не пугает ее.

– Это краска. Она скрывает меня от врагов.

– Я тоже хочу такую… - Внезапно она стала спокойной, отрешенной, ускользающей из реальности, какой Лотар и застал ее. - Вернее, хотела. Теперь я умираю.

Лотар взял ее за руку, которую она забыла опустить, она не вырывалась.

– Я могу вывести тебя отсюда.

– Нет, я умираю. - Она помолчала, опустила голову и произнесла уже шепотом: - Если у меня есть душа, я умру сегодня. А если нет, я буду жить вечно, и это очень грустно.

– Если мы выйдем отсюда, тебя можно будет вылечить.

Она качнула головой.

– От желания умереть не лечат.

На том конце оставленного Лотаром следа произошло что-то, означавшее: они не сбились, они по-прежнему отчетливо видят, где и как он шел. Впрочем, это было уже не на том конце. Это было уже очень близко. Времени оставалось все меньше.

– Вообще-то лечат. Как тебя зовут?

– Ве… Вели… илирия. Да, так звали когда-то ту, которая жила во мне.

– А сейчас у тебя нет имени, Велирия?

Она не ответила. Лотар не без колебания проник в ее сознание, понимая, что этим он может разрушить возникшее доверие. Но ничего не произошло. Она снова не ощущала, что происходило в ней, и это ее не интересовало. Снова весь объем ее сознания представлял сожженную пустыню, без единого признака жизни. Пожалуй, она в самом деле умирала. Лотар и не знал, что возможно такое полное, такое исключительное сознание.

Это можно было объяснить только одним - колдовским экспериментом, который провел не очень искусный, но самоуверенный маг, который, конечно, потерпел поражение. Лотар задохнулся от жалости, когда понял, что произошло.

Его преследователи ликовали. Они приближались. И их было много. Конечно, если бы Лотар хотел, он мог выйти на них, обнажив Гвинед. Но за ними, на том конце невидимого, легко изгибающегося, как веревка, луча стоял Атольф, и Лотар знал, что даже с посохом Гурама он не сможет противостоять ему…

Посох. Лотар провел по его твердой, теплой поверхности рукой. Да, так и есть, посох излучал в пространство мягкую, показавшуюся Лотару золотистой, энергию, следы которой читались не хуже, чем капли крови на каменных плитах пола.

Лотар сосредоточился, нашел на теле посоха место, откуда это излучение струилось, и приказал ему остановиться. Казалось, посох этого и ждал. Он стал немым, как простая деревяшка. Даже волны энергии, которые Лотар почувствовал в этом инструменте в спальне Атольфа, казалось, ушли навсегда в неведомые пространства.

Пока Лотар разговаривал с Велирией, за его спиной собралось множество полупрозрачных, пульсирующих шаров, вытекших из посоха. Некоторые из них еще не вписались в мировое вещество, и их можно было двигать. Лотар вытянул вперед руки, заставил их излучать силовое поле, которым Сухмет учил его открывать замки и запоры, нашел дюжины две этих шаров и заставил их направиться к самому большому вентиляционному отверстию в потолке. Время от времени один из шаров вдруг останавливался и как бы твердел на глазах. Это значило, что он не будет больше подвижным, пока не растает.

79
{"b":"165993","o":1}