ЛитМир - Электронная Библиотека

   - Все... хорошо, - выдохнула я, стараясь скрыть дрожь от его прикосновения, - Просто проверяю, не оглохла ли я.

   - Понятно, - буркнул он, и на его лицо вернулось знакомое мне раздражение. И снова замолчал, как и раньше не обращая на меня внимание. Все то же переигрывание ответственности. Наверняка мои родители не просили везти меня в больницу от каждого чиха.

   Вынужденно наслаждаясь тишиной, я чувствовала, как усталость наваливается, накатывая на меня волнами, с каждым разом все сильнее, но один вопрос, мучивший меня так давно, внезапно занял все мои мысли, теперь не давал закрыть глаза. И я никак не могла решиться задать его.

   - Все хотела спросить, - я набралась сил и смелости и посмотрела на Калеба в упор, боясь, что в последний момент струшу. - Не знала, как ты отреагируешь, но раз мы одни...

   Он нетерпеливо открыл глаза и посмотрел на меня.

   - Не тяни,... спрашивай, хуже не станет, - устало вздохнул он, и словно человек, удобней устроился в кресле. Я как завороженная смотрела за его движениями.

   Хуже чего? - подумала я, но не решилась переспросить. Нужно узнать ответ хотя бы на один вопрос.

   - Как ты объясняешь своим... - я хотела сказать пассиям, как называла их Оливье, но передумала, - девушкам то, что твоя кожа такая... ледяная и... гладкая? Неужели их это не интересовало?

   Мне все тяжелее было держать глаза открытыми, я вздрагивала каждый раз, когда они закрывались, упрямо возвращаясь к Калебу.

   - Конечно же, спрашивали, - хмыкнул самодовольно он, наверное, даже не понимая, как сейчас хорош, при тусклом свете лампы, - и хотя ты наверняка считаешь, что все они тупы (с легкой руки наших общих подруг), оказывается, даже они слышали о плохом кровообращении. И притом, не знаю, что рассказывали Сеттервин и Оливье, о том, как встречались со мной, я очень редко иду на телесный контакт. Я стараюсь, как можно дольше избегать его, если ты конечно понимаешь...

   Прошло несколько минут, я почти засыпала, но все еще следила за нитью разговора.

   - Вот почему...? - скорее утвердительно сказала я, не открывая глаз.

   -Что почему? - голос Калеба звучал непонимающе и сердито. Ему не нравилось когда что-то ему не подчиняется.

   - Вот почему не больше 3 недель. Ни одна девушка не выдержит встречаться с таким, как ты и не чувствовать... - последнее слово я намерено не сказала, сделав вид, что заснула. И хотя так оно почти и было, я еще успела услышать его тяжелый вздох.

   Прошла неделя после того, как я очнулась, и около моей кровати сидел Калеб. Он почти не появлялся днем, а когда все же приходил, я или спала, или он молчал. Меня раздражало его поведение, словно меня изучают.

   Сегодняшний день можно было назвать почти веселым. Я уже свободно бродила по дому, и мне даже разрешали разогреть себе еду самостоятельно. И самое важное, это был первый день, когда ко мне, хвала небесам, перестал приезжать врач. Меня раздражали его глупые вопросы, и руки так бесцеремонно обследующие меня.

   Часа в четыре появилась Бет и избавила меня от просмотра очередного сериала по телевизору (так и ни одного матча по хоккею!). Ворвавшись как тайфун, она тут же очаровала моих родителей и подняла настроение мне. Прям свет в конце туннеля, постоянного чередования дней.

   - Надеюсь, до следующей субботы ты выздоровеешь полностью, а то все мы уже точно собираемся поехать к "Терри", и я так хочу, чтобы и ты поехала, - Бет прилегла на кровать около меня. - Это просто кемпинг. Разложим палатки, будет костер, гитары. Теренс и Калеб классно поют! Будем жарить сосиски, прям как у вас в Америке и даже зефир! Ты даже себе не представляешь, какое там прекрасное небо ночью.

   Я молчала, наслаждаясь беззаботностью Бет, и думала, как можно полюбить человека, зная его не полных два месяца. Но, наверное, Бет подкупила меня еще тогда в первый день в школе. В порыве я обняла ее и вновь опустилась на кровать.

   Она выглядела довольной, но смущенной:

   - Знала бы ты, как все мы переживали. И хоть тебе не нравятся такие разговоры, Калеб себе совершенно места не находил, особенно плохо было, когда он слышал, как кто-либо обговаривал то, что ты сказала на лекции...

   Она замялась, но я не обиделась:

   - Все в порядке, ты даже и не знаешь, какое облегчение принесло то, что об этом знает еще кто-нибудь. Я наконец-то свободна от того, что случилось и больше себя не ассоциирую с... - я на миг смолкла, не зная смогу ли сказать это слово, - с изнасилованием.

   Я улыбнулась, понимая, что действительно свободна. Депрессия почти прошла, я чувствовала себя хорошо. И от странного поведения Калеба я не злилась как раньше, хотя мои чувства к нему становились лишь сильнее. Я каждый день ждала его, даже зная, что он будет отмалчиваться и разговаривать лишь в редких случаях.

   - Если я захочу об этом поговорить - то ты будешь первой.

   Было видно, что Бет приятно такое слышать.

   Ну, а я сделала вид, что не слышала ее слов о Калебе. Я и так слишком часто думала о нем, и что странно, на это откликался ребенок. Срок подходил к седьмому месяцу, и мой живот увеличился (куда уже больше!).

   Я все еще не могла понять, что же меня так раздражало в Калебе в последнее время, так как теперь, я почти не злилась.

   Чтобы отвлечься, я предложила Бет:

   - Подойди к крайнему ящику и открой.

   Она живо соскочила с моей кровати, чем напомнила мне, что я еще почти три месяца не смогу повторить подобное. Она театрально открыла дверцу со звуками "ТА-ДАМ!!!". В прозрачных чехлах висело куча одежды, напоминающей мне о Чикаго и обо всем том, что следовало забыть. У меня новая жизнь и старой в ней нет места. Мое умение закрывать на прошлое глаза, можно было назвать спасительным кругом. Половина всего этого было новым, купленным мной незадолго до ТОЙ ночи. С некоторых вещей я даже не срезала бирки.

   - Не хочешь помочь мне избавиться от прошлого? Как понимаешь, я еще полгода не смогу влезть в свой нормальный размер, а одежда стоит...

   Бет просто остолбенела. Она, трепеща, прикоснулась к одной из бирок и хрюкнула:

   - Ты сдурела, это дизайнерские вещи!!!

   Я смущенно улыбнулась. Конечно же, я могла объяснить Бет свое стремление к дорогому и шикарному. Но вряд ли она выдержала бы такую правду обо мне, учитывая то, что уже знала об изнасиловании. Как я могла рассказать ей, что первый год, после того как родители нашли меня, я припрятывала еду под кроватью, боясь, что завтра ее не станет. А о чем кричала моя машина? О деньгах! Но понять меня смогут лишь те, кто голодал. Наверное, такие люди еще долго откладывали еду в погребах и объедались до тошноты. Также я до этого момента накапливала вещи, боясь, что деньги когда-нибудь исчезнут. Главное, что родители перестали из-за этого переживать. Если бы Самюель могла, она, несомненно, плакала бы, когда я десять лет назад прятала еду и спала под холодильником.

   Не раз с Фионой мы голодали, когда деньги уходили на очередную дозу. И поэтому так странно было это вспоминать теперь, будто смотришь чужие воспоминания. Возможно, так чувствует себя Калеб, когда видит чужое прошлое.

   - И что, ты позволишь этим вещам залежаться? Мне тогда придется их выкинуть, они занимают место, а я должна купить себе подходящую одежду, - удивилась я, пожимая плечами. Я видела, как Бет загорелась, разглядывая вещи сквозь полиэтилен. И содрогнулась - это почему-то напомнило мне комнату Дрю. Мне вспомнилась, что его кровать была застелена чем-то подобным, странно, почему мне вспомнилось это именно теперь. Тогда я вообще не обратила внимания.

   Наверное, она решила, что я сошла с ума, но долго ее уговаривать не пришлось. Будь я на ее месте, вообще бы не сопротивлялась.

   - Выкинуть? - она в ужасе посмотрела на меня. - Тебя Чикаго разбаловал!

   Она покачала головой и принялась вытягивать вещи из шкафа.

   - Жаль у нас с тобой размер ноги не одинаковый, отдала бы тебе несколько пар обуви, - посетовала я, распаляя ее еще больше.

42
{"b":"165996","o":1}