ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В это время Мушкетон подал свой сигнал. Гримо, опасаясь ночного обхода, юркнул между бочками и притаился.

В самом деле, дверь отворилась, и вошли два закутанных в плащи человека, те самые, которые дали Блезуа и Мушкетону приказ погасить огонь.

Один из вошедших нес фонарь с высокими стеклами, так что пламя не выбивалось наверх. Кроме того, стекла фонаря были прикрыты бумагой, которая умеряла или, вернее, поглощала свет и теплоту.

Человек этот был Грослоу.

Другой держал в руке что-то длинное, гибкое, белое, свернутое вроде каната. Лицо человека скрывалось под шляпой с широкими полями. Гримо подумал, что этих людей привело сюда то же желание, что и его, желание раздобыть портвейн. Он плотнее прижался к бочке и решил, что, если даже его изловят, преступление в конце концов не так уж велико.

Подойдя к бочке, за которой спрятался Гримо, вошедшие остановились.

— Фитиль с вами? — спросил по-английски державший фонарь.

— Вот он, — последовал ответ.

При звуке этого голоса Гримо задрожал, чувствуя, что ледяной холод проник до мозга его костей. Он тихонько приподнялся, вгляделся поверх обруча и под опущенными полями шляпы различил бледное лицо Мордаунта.

— Сколько времени может гореть фитиль? — обратился Мордаунт к своему спутнику.

— Думаю, что минут пять, — отвечал шкипер.

И этот голос показался Гримо немного знакомым. Он посмотрел на его спутника и после Мордаунта узнал и Грослоу.

— В таком случае, — заговорил опять Мордаунт, — вы предупредите ваших людей: пусть будут наготове, но не говорите им для чего. Шлюпка идет за фелукой?

— Как собака за хозяином, на крепкой пеньковой бечеве.

— Так вот, когда часы пробьют четверть первого, вы соберете своих людей и, соблюдая полнейшую тишину, спуститесь в шлюпку…

— Но сначала надо поджечь фитиль.

— Это уж мое дело. Я хочу быть уверенным в том, что моя месть совершится. Весла в шлюпке?

— Все готово.

— Прекрасно.

— Итак, все условлено.

Мордаунт стал на колени и всунул конец фитиля довольно глубоко в кран, так, чтобы оставалось только поджечь другой конец.

Двадцать лет спустя (иллюстрации Боже) - i_149.jpg

Покончив с этим, он поднялся и вынул часы.

— Вы помните? В четверть первого, иначе говоря…

Он посмотрел на часы.

— Через двадцать минут.

— Отлично, — заметил Грослоу, — только я считаю долгом еще раз предупредить вас, что вы оставили для себя самую опасную часть дела и гораздо лучше было бы поручить зажечь фитиль кому-нибудь из наших людей.

— Мой дорогой Грослоу, — отвечал на это Мордаунт, — есть французская пословица: «Каждый сам себе лучший слуга». Я хочу применить ее на деле.

Гримо если не все понял, то все слышал: выражения лиц собеседников дополнили ему несовершенное знание языка. Он видел и узнал двух смертельных врагов мушкетеров. Он заметил, как Мордаунт вставил фитиль. Он слышал пословицу, произнесенную по-французски. Наконец он несколько раз опускал руку в кувшин, который он держал в другой руке, и пальцы его, вместо вина, страстно ожидаемого Мушкетоном и Блезуа, зарывались в мелкие зерна пороха.

Мордаунт и шкипер собрались уходить. В дверях они остановились и прислушались.

— Слышите вы, как они спят? — спросил один из них.

Действительно, сверху через потолок доносился храп Портоса.

Двадцать лет спустя (иллюстрации Боже) - i_150.jpg

— Сам бог предает их в наши руки, — проговорил Грослоу.

— И на этот раз, думаю, сам дьявол не спасет их, — добавил Мордаунт.

С этими словами оба вышли.

Глава 30

Портвейн (Продолжение)

Гримо слышал, как заскрипел замок. Затем, убедившись, что остался один, он немедленно поднялся и ощупью стал пробираться вдоль стенки.

— Ах, — мог только проговорить он, стирая рукавом выступившие у него на лбу капли пота, — какое счастье, что Мушкетону захотелось пить!

Он спешил добраться до лазейки в перегородке. Все это ему казалось сном, но порох в кувшине был настоящий и доказывал, что это была действительность, хуже всякого предсмертного бреда.

Д’Артаньян, как легко можно себе представить, выслушал все это с возрастающим интересом и, не дослушав до конца, легко вскочил и тотчас же наклонился к уху спавшего Арамиса, прижав его плечо, чтобы предупредить какое-нибудь резкое движение.

— Шевалье, — шепнул он ему, — встаньте, но постарайтесь не делать ни малейшего шума.

Арамис проснулся. Д’Артаньян повторил свое приглашение, сжав ему руку. Арамис повиновался.

— Слева от вас лежит Атос, — сказал он ему. — Предупредите его, как я предупредил вас.

Арамис без труда предупредил Атоса, который спал очень чутко, как все нервные люди; но с Портосом вышло немало возни. Он принялся было спрашивать, зачем да почему так неожиданно прервали его сон, что было ему очень неприятно; но д’Артаньян вместо всяких объяснений зажал ему рот рукой. Затем наш гасконец протянул руки, обнял своих друзей за шею, тесно прижал их к себе и зашептал:

— Друзья, нам необходимо немедленно же покинуть эту фелуку, иначе мы все погибли.

— Как? — проговорил Атос. — Опять?

— Знаете ли вы, кто у нас шкипером?

— Нет.

— Капитан Грослоу!

Д’Артаньян почувствовал, как вздрогнули его друзья, и понял, что его слова произвели надлежащее действие.

— Грослоу! — прошептал Арамис. — О, проклятие!

— Кто такой этот Грослоу? — спросил Портос. — Я не помню его.

— Это тот герой, который раскроил голову младшему Парри, а теперь готовится раскроить наши.

— Ого!

— А знаете вы, кто его помощник?

— Его помощник? — спросил Атос. — Какой такой помощник? Разве бывают помощники у шкипера на фелуке с четырьмя матросами? Что это, трехмачтовая шхуна, что ли?

— Да, но господин Грослоу не заурядный шкипер и потому имеет помощника. Помощником у него состоит Мордаунт.

При этом известии мушкетеры не только вздрогнули, но едва удержались от крика. При всей их отваге, роковое имя это оказывало на них какое-то таинственное действие: им становилось страшно, даже когда его произносили.

— Что же делать? — спросил Атос.

— Овладеть фелукой, — предложил Арамис.

— А негодяя убить, — дополнил Портос.

— Фелука минирована. Бочки, которые я считал наполненными портвейном, оказались на самом деле с порохом. Когда Мордаунт увидит, что план его раскрыт, он всех взорвет, и друзей и врагов. Но право же, этот господин такого сорта, что я не имею ни малейшего желания отправляться в его обществе ни в рай, ни в ад.

— У вас, значит, есть какой-нибудь план? — спросил Атос.

— Есть.

— В чем он заключается?

— Доверяетесь ли вы мне?

— Приказывайте! — в один голос проговорили все трое.

— Отлично; тогда идемте.

Д’Артаньян подошел к иллюминатору, размерами не больше форточки, но все же достаточно широкому, чтобы в него мог пролезть человек; он тихонько повернул на петлях ставень.

— Вот путь к спасению, — сказал он.

— Черт возьми, — заметил Арамис. — Холодно, мой друг.

— Если не хотите, оставайтесь, но предупреждаю, что сейчас здесь будет очень жарко.

— Но не можем же мы вплавь достигнуть берега!

— К фелуке привязана шлюпка. Мы сядем в нее и перережем канат, вот и все. Вперед, товарищи.

— Одну минуту, — возразил Атос. — А наши люди?

— Мы здесь, — произнесли в один голос Мушкетон и Блезуа, которых Гримо привел, чтобы собрать в каюте все силы; они незаметно проскользнули сюда через люк, находившийся у самой двери в каюту.

И все же трое друзей замерли перед жутким видом, который открылся им в узком отверстии, когда д’Артаньян поднял ставень.

Действительно, кто только видел, согласится, что нет зрелища более угнетающего, чем вид взволнованного моря, глухо катящего свои черные валы при бледном свете зимней луны.

— Великий боже! — воскликнул д’Артаньян. — Мы колеблемся, кажется? Если мы колеблемся, чего же требовать от наших людей?

158
{"b":"166002","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Пищеблок
Выжить любой ценой
На пороге мира (СИ)
Будет сила, будет и воля. Как получить доступ к собственным ресурсам
Вектор силы
Бригадный генерал. Плотность огня
Суперфэндом. Как под воздействием увлеченности меняются объекты нашего потребления и мы сами
Время колоть лед