ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

ГЛАВА IX

Ненастье. — Гидравлический, подъемник. — Изготовление оконного стекла и посуды. — Хлебное дерево — Частые поездки в кораль. — Стада увеличиваются. — Вопрос журналиста. — Точные координаты острова Линкольна. — Предложение Пенкрофа.

В первую неделю марта погода изменилась. В начале месяца было полнолуние и стояли сильные жары. Чувствовалось, что воздух пропитан электричеством, и можно было опасаться более или менее продолжительного периода гроз. И действительно, 2-го числа раздались яростные раскаты грома. Ветер дул с востока, и начавшийся град ударил прямо в фасад Гранитного Дворца; градины щелкали, как заряды картечи. Пришлось плотно запереть двери и ставни окон — иначе комнаты были бы залиты водой.

Наблюдая градины, которые иногда были величиной с голубиное яйцо, Пенкроф подумал, что его хлебному полю грозит серьезная опасность. Он немедленно побежал на поле, где уже поднимались зеленые головки колосьев. С помощью куска парусины моряку удалось защитить свой урожай. Правда, его самого здорово побило, но он не жаловался. Ненастье продолжалось восемь дней. Все это время непрерывно грохотал гром. В перерыве между двумя грозами его раскаты слышались где-то далеко за пределами острова, потом он возвращался и гремел с новой яростью. Молнии прорезали небо. Они сожгли много деревьев, между прочим огромную сосну, росшую у озера на опушке леса. Два или три раза молния ударяла в берег, причем песок расплавился и превратился в стекловидную массу. Найдя эти фульгуриты [36], инженер решил, что будет нетрудно вставить в окна толстые и крепкие стекла, которым не страшен будет ни ветер, ни дождь, ни град.

Таинственный остров (иллюстр.) - p201.jpg

Не имея спешных работ вне дома, колонисты воспользовались дурной погодой, чтобы кое-чем заняться внутри Гранитного Дворца, обстановка которого с каждым днем улучшалась и пополнялась. Инженер установил токарный станок и выточил несколько предметов, нужных для хозяйства и для одежды, — в частности пуговицы, отсутствие которых очень сильно ощущалось. Для ружей, содержащихся в исключительной чистоте, была устроена специальная стойка; этажерки и шкафы не оставляли желать лучшего. Колонисты неустанно пилили, строгали, подпиливали и точили. В течение всего периода дождей только и слышались скрип инструментов и жужжанье станка, которые отвечали раскатам грома. Дядюшка Юп не был забыт. Он занимал отдельную комнату возле главного склада — нечто вроде каюты с койкой, на которой была постлана мягкая постель, и чувствовал себя там превосходно.

— Этот молодец Юп никогда ничего не требует, никогда не дает глупых ответов, — часто повторял Пенкроф. — Какой это прекрасный слуга, Наб, какой слуга!

— Мой воспитанник! — говорил Наб. — Скоро он будет не хуже меня.

— Нет, лучше, — со смехом возражал моряк. Ведь ты, Наб, все-таки говоришь, а он — нет!

Излишне объяснять, что Юп теперь был вполне в курсе своих обязанностей. Он выколачивал платье, поворачивал вертел, подавал к столу, складывал дрова и, к величайшему восхищению Пенкрофа, никогда не ложился спать, не укутав предварительно моряка одеялом.

Здоровье членов колонии, двуногих, двуруких, четвероногих и четвероруких, не оставляло желать лучшего. Благодаря жизни на воздухе, в здоровом климате умеренного пояса и усиленной работе головой и руками они могли не бояться никаких болезней.

И действительно, все чувствовали себя превосходно. Герберт за этот год вырос на два дюйма. Его внешность становилась все более мужественной, и он обещал сделаться мужчиной, одинаково совершенным в физическом и умственном отношении. Юноша пользовался всяким случаем, чтобы учиться. Он читал книги, найденные в ящике, и, помимо практических уроков, которые ему давала жизнь, находил в инженере и в журналисте прекрасных наставников в науках и языках; а те охотно делились с ним своими знаниями.

Инженеру очень хотелось передать Герберту все, что он знал, наставлять его и примером и словом. Герберт широко пользовался уроками своего учителя.

«Если я умру, — думал Сайрес Смит, — именно он заменит меня».

Около 9 марта буря прекратилась, но небо было покрыто тучами в течение всего месяца. Атмосфера, возмущенная электрическими разрядами, не могла успокоиться, и почти все время шли дожди и стоял туман. Только три или четыре дня была ясная погода, благоприятная для всевозможных экскурсий.

В это время самка онагга родила детеныша, тоже женского пола, который пришелся очень кстати. Население кораля, в частности стадо муфлонов, тоже умножилось: в сараях уже блеяло несколько ягнят, что доставило Набу и Герберту большую радость. У каждого из них был свой любимец среди новорожденных. Была сделана попытка приручить пеккари, и она вполне удалась. Возле птичьего двора построили несколько сараев, в которых вскоре появились поросята, весьма склонные к накоплению жира, благодаря стараниям Наба. Дядюшка Юп, которому поручили носить им пищу, помои, кухонные объедки и т. п., добросовестно исполнял свое дело. Правда, иногда он шутил со своими маленькими пансионерами и таскал их за хвост, но делал это любя, а не по злобе. Маленькие закрученные хвостики очень его забавляли, а ведь Юп по развитию напоминал ребенка.

В один из мартовских дней Пенкроф, разговаривая с Сайресом Смитом, напомнил ему об одном обещании, которое инженер еще не успел исполнить.

— Вы как-то говорили про аппарат, который избавит нас от нужды в длинных лестницах, мистер Сайрес, — сказал моряк. — Вы его когда-нибудь установите?

— Вы имеете в виду подъемник? — спросил инженер.

— Хотите, назовем его подъемником, — ответил моряк. — Дело не в названии, лишь бы он доставлял нас, не утомляя, в наше жилище.

— Ничего нет легче, Пенкроф. Но будет ли от этого польза?

— Конечно, мистер Сайрес. Теперь, когда у нас есть все необходимое, подумаем об удобствах. Для людей это будет, если хотите, и роскошь, но для вещей подъемник необходим. Не очень-то удобно карабкаться по длинной лестнице с тяжелым грузом на плечах.

— Ну что же, Пенкроф, мы попробуем удовлетворить вас.

— Но у вас же нет никакой машины?

— Мы ее построим.

— Паровую машину?

— Нет, водяную.

Действительно, инженер ведь имел в своем распоряжении естественную силу, чтобы управлять машиной; использовать эту силу не представляло большого труда. Для этого достаточно было увеличить выход воды через небольшой рукав озера, поставлявший воду в Гранитный Дворец. Отверстие в камнях и траве на верхнем конце водостока было расширено, и в коридоре образовался высокий водопад. Излишек воды уходил через внутренний колодец. Под водопадом инженер установил цилиндр с лопастями, который был соединен с колесом, обмотанным крепким канатом; к канату была привязана ивовая корзина. Посредством длинной веревки, доходившей до земли, позволявшей включать и выключать гидравлический мотор, можно было подняться в корзине до самых дверей Гранитного Дворца. 17 марта подъемник был первый раз пущен в ход, к всеобщему удовольствию. Отныне все тяжести: дрова, уголь, припасы, да и сами колонисты поднимались при помощи этой столь простой машины, заменявшей лестницу, о которой никто не жалел. Нововведение особенно обрадовало Топа, который не обладал и не мог обладать проворством Юпа, чтобы карабкаться по ступенькам. Нередко он поднимался в Гранитный Дворец на спине Наба или самого орангутанга.

Около этого же времени Сайрес Смит попытался изготовить стекло. Для этого прежде всего требовалось приспособить к новым потребностям гончарную печь. Дело оказалось довольно трудным; но наконец, после нескольких неудачных попыток, удалось оборудовать маленький стеклянный цех. Гедеон Спилет и Герберт, настоящие помощники инженера, несколько дней не выходили оттуда.

Что касается веществ, входящих в состав стекла, то это песок, мел и сода (углекислая или сернокислая). Песок можно было найти на берегу, мел добывался из известняка, сода — из водорослей, серная кислота — из железняка, а уголь для нагревания печи до нужной температуры — прямо из земли. Итак, Сайрес Смит имел в своем распоряжении все необходимое, чтобы действовать. Труднее всего оказалось изготовить «трость» стеклодува, то есть железную трубку в пять-шесть футов длиной, которой набирают расплавленную массу. Но Пенкроф сумел в конце концов изготовить такую трость из длинной тонкой полосы железа, свернутой, как дуло ружья, и скоро она была готова к употреблению. 28 марта печь сильно раскалили. Массу, состоявшую из ста частей песка, тридцати пяти частей мела и сорока частей сернокислой соды, смешанной с двумя-тремя частями угольного порошка, наложили в тигли из огне упорной глины. Когда под влиянием жара она расплавилась до жидкого или, скорее, тестообразного состояния, Сайрес Смит «набрал» тростью некоторое количество этого теста и несколько раз повернул его на предварительно приготовленной железной пластинке, чтобы придать ему форму, удобную для дутья. Затем он передал трость Герберту и предложил ему подуть через другой конец.

вернуться

36

Фульгуриты «громовые стрелы» — песок, превращенный в стекло в виде небольших ветвистых трубочек толщиной в палец. Фульгуриты образуются в песках от сплавления песчинок вследствие удара молнии. Иногда фульгуриты появляются в мраморе, лаве и других горных породах на высоких скалах.

61
{"b":"166010","o":1}