ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Но ведь уедем всего на несколько дней, мистер Сайрес, — отвечал Пенкроф. — Мы только съездим туда и назад и посмотрим, что это за остров.

— Он ведь не может сравняться с островом Линкольна?

— Я заранее в этом уверен.

— Зачем же тогда рисковать?

— Чтобы узнать, что там происходит.

— Но там ничего не происходит, там ничего не может происходить!

— Как знать…

— А если вас застигнет буря?

— В летнее время этого не следует опасаться, — ответил Пенкроф. — Но так как надо все предвидеть, мистер Сайрес, я попрошу у вас позволения взять в путешествие только одного Герберта.

— Пенкроф, — сказал инженер, положив руку на плечо моряка, — знаете ли вы, что мы никогда не утешимся, если что-нибудь случится с вами и с этим юношей, который волей судьбы стал нашим сыном?

— Мистер Сайрес, — ответил Пенкроф тоном глубокого убеждения, — мы не причиним вам такого горя!

— Впрочем, мы еще поговорим об этом путешествии, когда придет время его осуществить. К тому же я представляю себе, что когда вы увидите наш корабль со всеми снастями и парусами, когда вы убедитесь, как хорошо он держится на воде, когда мы обойдем вокруг острова (а мы поплывем все вместе), — то я уверен, вы без колебаний отпустите меня. Не хочу скрывать от вас, что ваш корабль будет верхом совершенства!

— Говорите, по крайней мере, «наш» корабль, Пенкроф, — сказал инженер, на время обезоруженный словами моряка.

На этом их разговор прервался, чтобы возобновиться в будущем. Ни Пенкрофу, ни инженеру не удалось убедить друг друга.

Первый снег выпал в конце июня. Еще до этого времени кораль был снабжен всем необходимым и посещать его ежедневно не было надобности. Но колонисты решили бывать там не реже одного раза в неделю.

Снова поставлены были ловушки, и колонисты произвели испытание приборов, изготовленных инженером. Согнутые пластины китового уса, скованные ледяным обручем и покрытые толстым слоем жира, были разбросаны на опушке леса, где проходили стада животных, направляясь к озеру.

К большому удовлетворению инженера, изобретение алеутских рыбаков оказалось весьма удачным. На приманку попались штук двенадцать лисиц, несколько диких кабанов и даже один ягуар; этих животных нашли мертвыми, с желудками, проткнутыми концами китового уса.

К этому времени относится один опыт, о котором здесь следует упомянуть. Это была первая попытка колонистов установить связь со своими ближними.

Гедеон Спилет уже неоднократно думал о том, что следует бросить в море письмо, закупоренное в бутылку, которую, быть может, отнесет течением к населенному берегу, или доверить его голубю. Но можно ли серьезно надеяться, что голубь или бутылка перенесутся через тысячу двести миль, отделяющих остров от материка? Конечно, нет!

Но 30 июня охотники не без труда поймали альбатроса, которого Герберт слегка ранил в ногу выстрелом из ружья. Это была великолепная птица из семейства парусников, у которой ширина крыльев равна десяти футам и которые могут перелетать даже такие обширные водные пространства, как Тихий океан.

Герберту очень хотелось оставить этого великолепного альбатроса, рана которого быстро затянулась. Он намеревался его приручить, но Гедеон Спилет решил, что нельзя пренебрегать возможностью вступить в переписку с населенными землями, расположенными в Тихом океане, при помощи этого курьера. Герберту пришлось сдаться — ведь если альбатрос прилетел из какой-нибудь обитаемой страны, то, получив свободу, он не замедлит туда вернуться.

Быть может, Гедеон Спилет, в котором время от времени пробуждался журналист, в глубине души мечтал о попытке послать на всякий случай увлекательную статью о приключениях колонистов острова Линкольна. Какой успех для постоянного корреспондента «Нью-Йорк Геральд» и для того номера, где появится статья, если только она когда-нибудь дойдет до издателя газеты, Джона Беннета!

Итак, Гедеон Спилет написал краткую заметку, которую положили в мешочек из толстой прорезиненной парусины, сопроводив ее настоятельной просьбой ко всякому, кто найдет мешочек, доставить заметку в редакцию «Нью-Йорк Геральд». Мешочек привязали не к ноге альбатроса, а на шею, так как эти птицы имеют обыкновение садиться на воду. Затем быстрому воздушному гонцу возвратили свободу, и колонисты не без волнения смотрели, как он постепенно исчезал в тумане.

— Куда-то он полетел! — сказал Пенкроф.

— К Новой Зеландии, — ответил Герберт.

— Счастливого пути! — вскричал моряк, который, со своей стороны, не ожидал больших результатов от этого способа переписки.

С наступлением зимы возобновились работы в Гранитном Дворце — починка одежды и различные поделки; между прочим, начали сшивать паруса корабля, выкроенные из неисчерпаемой оболочки аэростата.

В июле стояли сильные холода, но колонисты не жалели ни дров, ни угля. Сайрес Смит установил в большом зале второй камин, и около него обитатели дворца проводили долгие вечера. Они беседовали работая, часы отдыха заполняли чтением, и время проходило с пользой для всех.

Таинственный остров (иллюстр.) - _455.jpg

Колонисты испытывали истинное наслаждение, когда, сидя в этом зале, ярко освещенном свечами и согретом каменным углем, подкрепленные вкусным обедом, попивая дымящийся бузинный кофе и пуская из трубок клубы благовонного дыма, они прислушивались к завыванию бури. Они могли бы быть вполне счастливы, если бы существовало полное счастье для людей, оторванных от своих ближних и лишенных всякой связи с ними. Они постоянно говорили о Большой земле, о друзьях, оставленных там. Сайрес Смит, который был в Североамериканском союзе большим политическим деятелем, рассказывал своим друзьям много интересного и делился с ними своими мнениями и прогнозами.

Однажды Гедеон Спилет задал ему такой вопрос:

— Но, в конце концов, дорогой Сайрес, промышленность и торговля, которым вы предсказываете постоянный прогресс, разве не существует опасности для них, что их развитие рано или поздно остановится?

— Остановится? Но почему?

— Из-за недостатка угля, который по справедливости следует считать самым ценным ископаемым.

— Действительно, это самый ценный минерал, — сказал инженер. — Можно подумать, что природа решила подтвердить это, создав из угля алмаз, который представляет собой не что иное, как чистый кристаллизованный углерод.

— Не хотите ли вы этим сказать, мистер Сайрес, — вмешался Пенкроф, — что мы когда-нибудь будем жечь в топках алмазы вместо угля?

— Нет, мой друг, — ответил инженер.

— Но все-таки, — продолжал Гедеон Спилет, — вы ведь не отрицаете, что наступит день, когда весь уголь будет сожжен?

— О, залежи каменного угля еще очень значительны, и сто тысяч рабочих, которые добывают из недр земли сто миллионов квинталов [39]угля в год, далеко не исчерпали его запаса.

— При возрастающем потреблении каменного угля, — ответил Гедеон Спилет, — нетрудно предвидеть, что эти сто тысяч рабочих превратятся в двести и добыча угля удвоится.

— Это верно, но вслед за европейскими запасами, которые вскоре можно будет использовать на большей глубине при помощи новых машин, залежи каменного угля в Америке и Австралии будут еще долго снабжать промышленность.

— На сколько же времени их хватит? — спросил журналист.

— По крайней мере, на двести пятьдесят или триста лет.

— Это успокоительно для нас, — сказал Пенкроф. — Но зато для наших внуков беспокойнее.

— Найдут что-нибудь другое, — сказал Герберт.

— Будем надеяться на это, — сказал журналист. — Ведь без угля остановятся машины, а без машин не будет ни пароходов, ни железных дорог, ни заводов, и прогресс человечества остановится.

— Но что же можно найти? — спросил Пенкроф — Вы это себе представляете, мистер Сайрес?

— Приблизительно да, мой друг.

— Что же будут сжигать вместо угля?

— Воду, — ответил Сайрес Смит.

вернуться

39

Квинтал равен центнеру.

66
{"b":"166010","o":1}