ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Теперь ясно, – ответил голос. – Когда вы пересекли границы своего мира, мои слуги сообщили, что ты находишься на корабле против воли и что другие с тобой совсем не разговаривают. Я не мог понять, как одно существо способно силой принуждать другого.

– Они не знали, зачем я тебе, Уарса. И я не знаю – до сих пор.

– Я расскажу. Два года назад – по вашему будет четыре – в мой мир с небес прибыл корабль. Он опустился на хандрамит, и половина моих слуг собрались посмотреть на гостей. Зверей мы к ним не подпускали, здешних хнау тоже. Когда чужие освоились на планете и построили себе дом, я решил, что их страх перед новым миром улегся, и отправил к ним сорнов – познакомиться и научить языку. Сорнов я выбрал, потому что они более всего на вас похожи. Однако тулкандрийцы очень испугались и не захотели учиться. Сорны приходили к ним много раз и все-таки научили языку. А еще они рассказали мне, что тулкандрийцы зачем-то собирают в ручьях кровь солнца. Я ничего не понял и велел привести их ко мне – не силой, по приглашению. Они не пришли. Тогда я позвал только одного из них, но и он не пришел. Конечно, их легко было бы заставить, я видел, как они глупы, однако тогда мы не знали: вдруг они не гнилые? Да и не хотелось мне подчинять своей воле существ из другого мира. Я велел сорнам обращаться с ними как с детенышами и сказать, что они не получат больше крови солнца, пока я не поговорю с кем-нибудь из их расы. Тогда они наполнили свой корабль чем смогли и улетели. Сперва мы не поняли, в чем дело, теперь все стало ясно. Они решили, что я хочу съесть кого-нибудь из вашего народа, и отправились за тобой. Я принял бы их со всеми почестями – а тулкандрийцы предпочли пролететь огромное расстояние, лишь бы со мной не встречаться. Ты тоже, Рэнсом с Тулкандры, потратил немало сил, стараясь от меня убежать.

– Верно, Уарса. Гнилые существа преисполнены страха. Но вот я здесь и готов тебя выслушать.

– Мне надо задать два вопроса. Первое: я должен знать, зачем вы сюда явились, таков мой долг перед моим народом. И второе: я желаю услышать о Тулкандре и странных войнах Малельдила с Гнилым Уарсой. Как я уже говорил, нам это очень интересно.

– Что до меня, Уарса, я прилетел, потому что заставили. А тем двоим нужна только кровь солнца, в нашем мире ее можно обменять на власть и удовольствия. Правда, один из них замыслил дурное. Думаю, он хочет убить весь твой народ, чтобы здесь могли жить наши люди. А потом то же самое проделать с другими мирами. Он хочет, чтобы наша раса жила вечно, чтобы можно было перепрыгивать с одной планеты на другую, а потом улететь к новому солнцу, если старое вдруг погаснет.

– Он поврежден умом?

– Не знаю. Допускаю, что я плохо передаю его мысли. Он более ученый, чем я.

– Неужели он верит, что можно попасть в великие миры? И что Малельдил позволит одной расе жить вечно?

– В Малельдила он не верит. Я знаю точно одно: он замыслил дурное. Нельзя, чтобы наши хнау сюда прилетали. Если решишь убить нас троих, я пойму.

– Будь вы из моего народа, Рэнсом, я бы вас убил, ведь те двое безнадежно прогнили, а что до тебя, то ты скоро и сам наберешься храбрости предстать перед Малельдилом. Однако я властен лишь над своим миром. Убить чужого хнау – ужасное дело. И в этом нет необходимости.

– Они сильны, Уарса, они могут сеять смерть издалека и убивать своих врагов на расстоянии.

– Самые слабые из моих слуг могли дотронуться до вашего корабля, еще когда тот был в небесах, и изменить его скорость. Тогда для вас он вовсе перестал бы существовать. Не сомневайся, более ни один представитель вашей расы не ступит на планету против моей воли. Впрочем, довольно об этом! Лучше расскажи о Тулкандре. Все, что знаешь. Мы не слышали о ней с тех пор, как Гнилой Уарса пал на нее, пораженный в самое сияние своего света… Чего ты снова так испугался?

– Мне страшно подумать, сколько прошло времени. Или я тебя неправильно понял? Ты ведь говорил, это случилось задолго до того, как на Тулкандре зародилась жизнь?

– Верно.

– А сам ты, Уарса? Ты уже был в те времена? И то изображение на камне, где холод убивает харандру… Это тоже произошло до начала жизни на моей планете?

– Теперь я вижу, что ты все-таки хнау, – ответил голос. – Разумеется, каждый камень, касавшийся в те дни воздуха, нынче стал другим. Та картина со временем разрушилась, и ее создали вновь; ее создавали много-много раз, больше, чем эльдилов над твоей головой. Однако само изображение не врет. Ты видишь картину в точности такой, как она была в те дни, когда мой мир чуть не погиб. Пусть это не занимает твои мысли. У моего народа, даже у сорнов, есть закон: не говорить слишком много о размерах и числах. Когда постоянно думаешь о мелочах, не замечаешь чего-то поистине великого. Лучше расскажи, что Малельдил сотворил с Тулкандрой?

– По нашим преданиям… – начал было Рэнсом, как вдруг окружавшее их торжественное безмолвие лопнуло, будто мыльный пузырь.

Со стороны переправы к роще приближалась процессия малакандрийцев. Среди них были одни хросса – и они тащили что-то тяжелое.

Глава XIX

Процессия приблизилась, и стало видно, что первые хросса несут три длинных узких короба. Остальные, вооруженные дротиками, подгоняли в спину двоих существ. Кого именно, Рэнсом не разглядел – слишком они были далеко, еще возле самых первых камней, и свет падал им в спину. Пленники были гораздо ниже любых здешних животных и передвигались на двух конечностях, эдаких толстых обрубках, которые язык не поворачивался назвать ногами. Кверху туловища немного сужались, отчего существа формой походили на грушу, а головы были не круглые, как у хросса, не вытянутые, как у сорнов, а прямо-таки квадратные. Плелись невиданные создания медленно, с трудом переставляли здоровенные ступни, зачем-то вдавливая их в землю при каждом шаге. Наконец показались их лица: сморщенная пятнистая плоть, изрытая складками, местами заросшая жесткой на вид шерстью…

И вдруг с неописуемой гаммой чувств Рэнсом понял, что перед ним люди! Пленниками были Уэстон с Дивайном – и на мгновение он увидал их глазами малакандрийцев.

Идущие впереди приблизились к Уарсе и спустили свою ношу на землю. На носилках из неведомого металла лежали мертвые хросса, пустым взглядом взиравшие на высокий золотой купол рощи (им не закрывали глаза, как принято на Земле). Среди мертвых был Хьои, и именно его брат, Хьяха, выступил вперед и, поклонившись Уарсе, заговорил.

Поначалу Рэнсом его не слушал: смотрел на Уэстона с Дивайном. Оба, как и Рэнсом, с момента приземления обросли бородой, изрядно отощали, побледнели. Уэстон, сложив на груди руки, всем своим видом выражал отчаяние. Дивайн, сунув руки в карманы, кипел от злости. И тот и другой понимали, что им есть чего бояться, однако, к чести своей, не тряслись от страха. Рэнсома они не замечали, целиком погруженные в разворачивающиеся события.

А Рэнсом наконец стал слушать Хьяху.

– …Я не жалуюсь на смерть этих двоих, Уарса, – их убили чхеловеки, когда мы пришли к ним ночью; можно сказать, что они пали на охоте, как в битве с хнархой. Однако Хьои ничего им не сделал, а его убили – трусливо, издалека! И вот он лежит здесь – хрархапунт, величайший поэт… Я уж не говорю о том, что он был мне братом, весь хандрамит знает.

Уарса впервые обратился к людям:

– Зачем вы убили моих хнау?

Уэстон с Дивайном опешили, озираясь в поисках обладателя голоса.

– Господи! – воскликнул Дивайн на английском. – Только не говорите, что у них есть громкоговоритель!

– Чревовещание… – хрипло прошептал Уэстон. – Среди дикарей такое часто встречается. Целитель или шаман якобы впадает в транс, а сам выступает от имени бога. Надо его вычислить и обращаться к нему напрямую, откуда бы ни слышался голос. Он занервничает, если… А, чтоб меня, вот!

Надо отдать Уэстону должное – он безошибочно нашел в толпе единственное существо, не застывшее в благоговейной позе. Престарелый хросс неподалеку сидел на корточках, закрыв глаза. Шагнув к нему, Уэстон вызывающе закричал (язык, к слову, он знал очень и очень плохо):

24
{"b":"166026","o":1}