ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Катрин покачала головой с грустной улыбкой.

— Вы не могли ошибиться сильнее. Утром вы видели… двоих людей, которые сделали первые робкие шаги к дружбе. Дерек любит вас. Он сам сказал мне утром. Он сказал, что вы единственная женщина в мире для него. А почему он не рассказал вам о причине нашего разрыва, я думаю, вам надо все же спросить у него. Он может не сказать вам об этом, но если вы его любите, то должны поверить ему. Это не имеет никакого отношения к вам и вашим взаимоотношениям.

— Вы… не любите его?.. Вы действительно влюблены в Рекса?

Флейм потерла глаза, размазав тушь по щекам, и в дальнем уголке сознания Катрин возникла мысль, что если бы она сейчас сделала снимок, то он мог бы появиться на обложке «Тайм».

— Нет. — Она решительно покачала головой. — Я разлюбила Дерека сразу, как только он разорвал помолвку. А что касается моих отношений с Рексом — это мое личное дело.

Это был вообще странный вечер… Но все же Катрин было трудно понять, почему Флейм так сорвалась, особенно перед ней, так распахнула свою душу? Без сомнения, актриса была сильной личностью; она и не могла быть другой, если хотела выжить в мире кино, но так потерять самообладание перед незнакомым и малоприятным человеком? Это просто не вписывалось в ее характер…

— Мне стыдно за себя. — Флейм встала, все еще всхлипывая. — Мне стыдно за то, как я обошлась с вами. Вы, кажется, хороший человек. Наверное, вы из дружной, настоящей семьи. — Ее голос опять грозил сорваться, как только она упомянула о семье. — Я говорила неправду вам… и Рексу, — прошептала она. — Все неправда… о моей семье… Моя жизнь — это одна большая ложь! — Она истерически засмеялась.

Катрин постаралась перевести разговор в спокойное русло. Слишком много всего произошло. Слишком много для нее, чтобы все сразу оценить.

— Что вы имеете в виду? О чем вы говорите?

— Мой отец… он не хотел детей. Когда он узнал, что моя мать беременна, он… просто ушел. — Она прекратила смех. — Я ничего о нем не знаю. Моя мама так ненавидела его, что никогда о нем не упоминала.

— Но… он называл вас?..

— Я все это придумала. Все, что я говорила. Я не могла даже себе признаться, что меня бросил мой собственный отец.

Катрин пыталась найти какие-то слова сочувствия, но Флейм продолжала:

— Именно поэтому я всегда чувствовала себя так неуверенно с Дереком. Я всегда старалась быть для него самой лучшей, чтобы он… не бросил меня. — Она смахнула слезу со щеки. — Я всегда боялась, что у меня не будет благополучно, что случится нечто, что заставит его уйти… И особенно сейчас…

— Сейчас?

Флейм застонала.

— Я боюсь сказать Дереку. О Боже… что я буду делать, если он меня бросит? Как мне сказать ему?

— Сказать о чем? — Но, спрашивая, Катрин уже чувствовала свинцовую тяжесть в груди. Она знала, что ей ответит Флейм… слова, за право сказать которые она отдала бы все на свете… Да, ответа не требовалось, но Флейм не могла, конечно, предположить, что Катрин уже обо всем догадалась.

— Я жду ребенка от Дерека, — прошептала актриса.

Было уже далеко за полночь, когда Катрин наконец-то добралась до их комнаты.

Она постаралась как можно тише открыть дверь. В комнате было темно, и она не могла видеть, был ли Рекс уже в постели или нет; если он уже спал, то она была бы только рада. Комната освещалась лишь луной, свет которой пробивался сквозь ставни и через приоткрытую на балкон дверь.

Осторожно положив фотоаппарат на кресло, она на цыпочках отправилась в ванную.

Она почти уже добралась до нее, когда услышала голос Рекса.

— Привет! — Скорчив гримасу, она собралась ответить, но он продолжал говорить. — Да, я надеялся, что вы уже закончили обед, все-таки четыре часа разницы…

А, так это он не ей! Он с кем-то говорит по телефону. Посмотрев на балкон, она увидела его силуэт за дверями; он стоял, освещаемый луной с телефонной трубкой в руке. Он, по-видимому, не слышал, как она вошла.

— …Обед в понедельник вечером? — говорил он. — У тебя или у меня? Прекрасно, я жду. — Он хмыкнул. — Не могу дождаться встречи с единственной женщиной в моей жизни… — Женщина? Единственная! — Хорошо, Лаура, я позвоню, как только приеду.

Он сказал ей, что не женат… но он никогда не говорил, что в его жизни нет женщины. Да и зачем? Ну а если бы она знала, что такая существует, было бы ей легче во время этого уик-энда? Впрочем, это наверняка помогло бы ей легче выдержать его поддразнивания, его заигрывания. Ведь тогда бы она знала, что все это было просто банальным флиртом!

Он опять говорил, тон его был мягок и дружествен. Катрин закрыла уши ладонями, чтобы не слышать даже звука его голоса.

Ведь она занимается подслушиванием! Ее щеки вспыхнули от смущения. Повернувшись, она неслышно проскользнула к двери, бесшумно открыла ее и вновь оказалась в холле. Глубоко вздохнув, она опять открыла дверь, с шумом включила свет и вошла в комнату.

Она увидела, что Рекс обернулся, кивнул ей и затем, повернувшись к ней боком, продолжил разговор. Его голос стал тише, и слова невозможно было разобрать.

Катрин подошла к полке, где лежала ее дорожная сумка, и начала перебирать вещи в поисках ночной сорочки… Она взяла ее и не удивилась, что руки продолжали дрожать. Это был такой сложный день… а вечер!

Нет, она не желала сейчас думать обо всем случившемся сегодня. Она хотела вымыться, переодеться и оказаться в кровати, прежде чем Рекс закончит свой телефонный разговор. И главное, заставить себя заснуть!

Она не позволит себе думать о Флейм и Дереке, о том долгом разговоре, который они с Флейм вели после ее признаний, в ходе которого Катрин, не раскрывая причины их с Дереком разрыва, убедила Флейм, что тот будет просто счастлив, узнав о своем будущем отцовстве.

Конечно, она понимала теперь, почему Флейм была так эмоциональна; известно, что беременные женщины всегда чересчур чувствительны. И именно поэтому она страдала от ревности к Катрин, от ревности к его — нет, к их, Катрин и Дерека — прошлому. Вот почему ее поведение было таким странным и непредсказуемым.

Но Катрин твердо решила забыть обо всем этом… так же как она постарается забыть о своей любви к Рексу. Даже если бы она и очень не хотела этого раньше, теперь, когда она узнала, что в его жизни есть любимая женщина, у нее нет другого выхода.

Не глядя на балкон, она отправилась в ванную. Но, причесываясь там, она услышала, как Рекс насвистывает в спальне, и все ее благие намерения пошли прахом. Даже этот звук будил в ней желание. Она поняла, что никогда раньше не любила, что это чувство лишило ее контроля над собой, заставило быть такой безрассудной. Разве она могла представить, что будет так страстно хотеть…

— Ты не можешь остаться там навсегда, Кэти, дорогая. — Она чувствовала, что он стоит у самой двери, и почти ощущала жар его тела. — Выходи, иначе я подумаю, что ты что-то прячешь! О Господи, ты же не то ужасное существо, которое превращается в оборотня в полночь, не так ли?

Катрин даже не стала смотреть в зеркало, она слишком хорошо знала, как выглядит. Волосы распущены — она никогда не могла спать с уложенными волосами — и шелковой волной спадают на плечи. Щеки горят, в глазах блеск, как будто у нее лихорадка, розовые и пухлые губы, жаждущие поцелуев. Ее ночная рубашка была прохладной и коротенькой, едва закрывала бедра… но когда она собирала вещи, она ведь не ожидала, что ей придется делить свою комнату с…

Дверная ручка начала поворачиваться.

Она крепко ухватилась за нее и рывком распахнула дверь.

— Хорошо, я уже выхожу.

Не глядя на него, она пыталась пройти мимо, но он остановил ее, крепко взяв за руку. У нее — ну что поделаешь? — опять перехватило дыхание…

— Как все прошло, Кейт?

Он просто хотел поговорить о ее встрече с Флейм! Конечно, о чем же он еще мог с ней разговаривать? Они же коллеги, просто друзья. И внезапно весь трепет, который охватил ее при его прикосновении, исчез.

— Все в порядке, — ответила она более или менее спокойно. Может быть, даже слишком безразлично. Но тут же ее охватило сострадание к нему, когда она увидела усталость в его глазах, складки вокруг рта. Он выглядел совершенно измученным. И кроме того, конечно, он нервничал, что их поездка оказывается пустой тратой времени. Она может его успокоить хотя бы в этом.

19
{"b":"166029","o":1}