ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Третьим идолом был убийца.

Этот идол всегда оставался в тени, о нем не говорили на открытых частотах, да и на закрытых тоже. За него тоже поднимали тост, последний из трех официальных тостов. Но говорили лишь — “за него”.

Это было честно, потому что все равно никто его не знал. Зато они знали, что кто-то, несколько лет назад, погубил на земле нескольких чиновников из министерств здравоохранения разных стран, чиновников из специальных комиссий ООН. Не одного, не двух, а целых шесть бюрократов от медицины. Их объединяло лишь одно — все они считали, что “наверх” можно пускать лишь абсолютно здоровых людей.

Некоторые из шахтеров пытались включиться в гонку уже тогда. И они абсолютно точно знали, сколько стоит забота об их здоровье, и сколько денег нужно отдать, чтобы неожиданно стать абсолютно здоровым. Многие, возможно, даже раскошелились бы, пусть и влезли бы в долги, вот только здоровье это появлялось лишь на бумаге, не более.

“Он” решил проблему многих, убрав с дороги ястребов, собирающих деньги на проверках. Не помогал ни статус ООН (только глупые русские считают, что коррупция есть только у них), ни угрозы разоблачения, ни поимки с поличным. А вот шесть трупов — помогли. Неожиданно оказалось, что точка зрения — “если здоров жить на земле, то может жить и в космосе” возобладала. Проверки отменили все. Полностью.

Это лишь слегка уменьшило стоимость взлета, но сильно его ускорило. Не более того. Корпорации, отправляющие наверх рабочих, меньше всего были заинтересованы, чтобы под сотню килограмм плоти и еще пару тонн всячины, призванной оставить эту плоть живой, неожиданно издохли, поднявшись на орбиту. Поднять на орбиту тонну груза стоило со всеми налогами чуть больше миллиона евро, и за эти деньги корпорации готовы были сдувать с шахтеров пылинки. У них были свои проверки, свои медики, не берущие мзду, неподкупные и заинтересованные лишь в одном — чтобы те, кому они скажут “да”, затем на орбите выжили.

У Main Belt Mining подход был слегка более демократичным, но и они не поднимали наверх язвенников и сердечников.

Так что безымянный убийца, который заработал свой личный ад за возможность того, чтобы сейчас они все болтались в поясе, законно получал их третью рюмку (которая, как правило, выглядела колпачком от бутылки, специальным колпачком, умеющим притягивать жидкости даже в невесомости).

Так вот о приметах. С первой приметой понятно. Считалось дурным тоном одевать аварийный скафандр. Его можно было проверять, и нужно было. Его можно было тестировать и менять в нем баллоны. Но выходить в нем за пределы корабля без веской на то причины не стоило, иначе — жди беды. Откуда взялось такое поверье, никто не знал. Но эту примету знали все, и никто не знал того, кто бы ей не следовал.

Также плохой приметой считалось терять зонды. Это было еще и затратно, но главное — все это знали — как раз потерянный зонд и обнаружил Тот Самый Астероид. И если ты его не найдешь, то упустишь все. Упустишь удачу.

Примета, как всегда, была великолепна. Потому что если зонд все же удавалось найти и (конечно же!), ничего такого особенного он не обнаруживал — ничего удивительного, астероид ведь не потерян, раз уже найден?!

Если же он терялся окончательно… шахтеру оставалось только все оставшееся время рассказывать остальным, что, скорее всего, он упустил свой единственный шанс. Великий шанс. И даже давать координаты, где, скорее всего, прячется Тот Самый Астероид.

Конечно же, во всем этом был и практический смысл. Даже корпорации не могли снаряжать поисковики больше, чем четырьмя зондами, а у большинства “дикарей” от М.B. Mining было только по два-три. Так что потеря даже одного зонда была существенной. И обычно — его искали до последнего.

Поэтому Михась искал потерянный зонд уже второй день.

Зонды уходили далеко, на несколько тысяч километров, чтобы дать ему возможность правильно оценить обстановку вокруг. А у него была еще дополнительная причина искать свой зонд — его зонды сделали по особому заказу, по его личным чертежам, и они уходили дальше любых других.

Поэтому ему был нужен каждый.

Когда программа начиналась, на Земле считали, что в поясе чуть больше четырехсот тысяч астероидов. Сейчас их число приближалось к пяти сотням, и их все еще продолжали считать. Мелочевку в расчет не брали, хотя именно она могла создавать проблемы — никому не хотелось встретиться с камушком в лобовую. Вероятность была невелика, совсем мала, но все же она была. И было бы очень хорошо, чтобы в тот момент скафандр работал исправно, а где-нибудь неподалеку оказался хоть кто-нибудь, кто услышит аварийный маяк.

Пока в поясе погибли только двое, и то, как все считали — по собственной глупости. Один почему-то решил, что может без расчетов начать транспортировку. Астероид, вместо того, чтобы честно лететь по курсу, раскололся, один из осколков закрутился и задел корабль. Поисковая партия нашла его совершенно случайно, повезло — сработал автоматический маяк. А мог бы и не сработать, тогда бы была полная тишина.

Второй — как раз и нарвался на камушек. И не успел надеть скафандр. Не успел или не сумел, никто не знает. Нашли его только через год, и тоже — случайно. Аварийный маяк уже почти выработал ресурс, когда его сигнал уловил оказавшийся неподалеку другой шахтер.

Так что третья примета говорила, что аварийный маяк должен стоять на “подтверждении”. Раз в неделю настоящий шахтер должен вручную перезапустить модуль маяка, иначе — он включится и начнет орать на всю округу просьбы о помощи.

Может быть, это и не спасет шахтеру жизнь, но хоть позволит его трупу не скитаться неотпетым вечно.

Ради этого приходилось даже просыпаться. Большая часть его времени так и проходила — запустил зонды, лег спать, проснулся, перезапустил маяк, посмотрел вокруг и на приборы, и отправился спать дальше. В одиночку — тяжело все время бодрствовать, да и никакого ресурса не хватит. А никому не хотелось мотаться обратно к орбите Марса порожняком, только для того, чтобы прикупить припасы. Камера глубокого сна легче, чем еда, вода и воздух. А здесь, в поясе — еще и значительно дешевле.

Вольные шахтеры должны были считать деньги. Пусть их и снабжала MBM, но когда-то каждую монету придется отдавать. И это точно не получится, если возвращаться на внутренние орбиты без груза.

С одной стороны — груз здесь был повсюду, почти пять сотен тысяч камушков, мирно дрейфующих в пространстве, аккуратно внесенных в автономную базу поисковика. Большая часть из них даже показывалась на объемной карте, что Михась время от времени включал в рубке. Нечасто. Оно вообще нечасто включал что-то лишнее, потому что все лишнее требовало энергии, а выдвигать без крайней нужды солнечные батареи — верный путь к их скорой кончине. Все-таки, пыли здесь было значительно больше, чем в “пустых” зонах системы. Говорят, астероиды сталкиваются. Иногда. Иногда в местных терминах — раз в тысячелетия.

Но до того, как сюда пришли они, шахтеры, тут успело скопиться всего, чего только душе угодно. И пыли в том числе.

Так вот, груз здесь был повсюду, да. Вот только далеко не любой астероид подходил. Далеко не за каждый на орбите Марса могли зачесть на твой счет деньги. Контроллеры — парни неподкупные, это все знают. Единственные неподкупные парни во всей этой мешанине из чиновников, кружащейся вокруг больших денег.

Больше всего платили за лед. Лично Михась, например, еще ни разу не находил полностью водяной астероид, хотя, говорят, одному это удалось. Правда, и тот нашел лишь кроху — полсотни метров в диаметре, но это был джек-пот. За такое платили очень хорошо. За то, чтобы обрушить на поверхность Марса (или вернее, растопить в его атмосфере) подобного малыша, платили очень хорошо.

Такова и была цель.

Еще больше платили за углекислый газ, ну или за кислород, если кто-то все-таки надеется найти его в чистом виде. За любой газ, который можно бы было превратить в кислород. Неплохо окупался азот.

И всего этого здесь было не найти. Во всех этих четырех, пяти, может больше тысячах камней не так уж и много оказалось замороженной пиццы. Никого не интересовал базальт. Мало кого интересовало железо, хотя от безысходности, только чтобы не возвращаться порожняком, некоторые тащили с собой что-нибудь из железной группы. Железо брали, пусть и дешево — у Марса все пытались начать плавку и подготовку массивных деталей кораблей, все — лишь бы не поднимать их с поверхности Земли на орбиту. Но пока — только пытались.

5
{"b":"166065","o":1}