ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Не думала, что ты практикуешь садомазохизм.

— Я не шучу! — рявкнул Кэл, не поддержав ее попытку разрядить обстановку. — Что ты ей рассказала?

Руби потрясла головой, пытаясь привести себя в чувство, унять бурю, бушующую в ней. В чем, черт возьми, Кэл подозревает ее?

— О чем?

— О том, что я сказал тебе прошлой ночью. О моем отце и его любовнице! — крикнул он, но Руби испугалась не его тона, а страха в его глазах, страха, наверное, более сильного, чем гнев.

Она инстинктивно подалась к нему.

— Она ничего не знает?

— Конечно нет!

— Но почему?

Он ничего не ответил и снова отвернулся, сунув руки в карманы. Он весь дрожал от напряжения.

— О чем я только думал, разливаясь соловьем? — пробормотал он себе под нос. — Совсем с ума сошел.

Руби подошла, положила руку ему на спину, не в силах сопротивляться желанию прикоснуться к нему, утешить его.

— Я ничего ей не сказала, Кэл. Но мне кажется, что ты должен ей все рассказать.

Он вздрогнул и коротко рассмеялся, поворачиваясь и сбрасывая ее руку.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Почему ты решил, что виноват в этом?

Почему он так жесток к себе?

— Мэдди было четырнадцать, когда она застукала его трахающим секретаршу, это практически уничтожило ее, и в этом виноват я! — закричал он. — Если бы я мог остановить его, если бы я смог рассказать все матери, если бы я хотя бы помог Мэдди понять, что он за человек на самом деле...

— Ты ни в чем не виноват! — ответила Руби, невольно повышая голос. — Как ты не понимаешь, Кэл? Есть вещи, которые не подвластны тебе, ты не можешь ничего с ними сделать, как ни старайся. Ты должен ей все рассказать!

— Я ничего ей не скажу, и ты не смей! Это только вскроет старые раны, которые едва-едва зарубцевались!

— Как они могли зарубцеваться, если ты отрезал себя от всех своих близких?

— Я не о себе, у меня нет никаких ран. Я о Мэдди.

Ну как может такой умный, такой образованный и дальновидный человек быть таким идиотом в делах, связанных с отношениями?! Он же весь изранен, и куда серьезнее, чем Мэдди!

— Мэдди куда сильнее, чем ты думаешь, — сказала Руби, решив зайти с другой стороны. — Тебе не обязательно защищать ее.

— Когда ты успела так хорошо узнать ее? За те десять минут, что вы разговаривали? — огрызнулся он. — Мне кажется, я все равно знаю свою сестру лучше, чем ты.

Руби не обратила внимания на яд в его голосе.

— Как ты можешь хорошо знать ее, если не желаешь даже толком поговорить с ней? Она взрослая сильная женщина, у которой свой дом, своя семья, своя жизнь, которая важна для нее. Если ты так уверен в себе, почему же так боишься стать частью этой жизни?

— Я не боюсь. Просто не хочу.

— Нет, хочешь!

Он снова выругался.

— Ты понимаешь, как нелепо это звучит в твоих устах? Если семейная жизнь, по-твоему, так прекрасна, почему же ты не создала свое гнездышко?

Руби открыла рот, закрыла и обхватила себя за плечи. Бриз вдруг показался ей очень холодным.

— Речь не обо мне, — тихо сказала она, — а о тебе и...

— Нет, — отрубил он, притягивая ее к себе. — Мы закончили с разговорами.

Он прижался губами к ее губам так требовательно и отчаянно, так горячо, что у Руби захватило дух. Разум твердил ей, чтобы она не поддавалась, не давала ему заткнуть ей рот, но сердце приказывало сдаться на его милость. И она ответила на его поцелуй, запуская пальцы ему в волосы, подливая масла в огонь страсти. Было очевидно, что он хочет наказать ее этим поцелуем, но когда оторвался от нее, он выглядел удивленным и возбужденным, но ярости в его глазах Руби не увидела.

— Почему ты никогда не делаешь, что тебе велят? — прошептал он, постепенно расслабляясь.

Скорее всего, это был риторический вопрос, но Руби все равно ответила:

— Потому что это так скучно.

Кэл издал короткий смешок.

— Ну, в этом тебя никто не сможет обвинить.

Руби немного покоробил подтекст — значит, в чем-то другом ее обвинить было можно, — но она не стала возмущаться. Вместо этого она сказала:

— Поговори с ней, Кэл. Не запускай все, — и добавила, вспомнив о собственной семье и тайне, которая в конце концов разрушила ее: — Поверь мне, от секретов один вред.

Он тяжело вздохнул и выпрямился.

— Я подумаю, — пообещал он.

Что ж, и это уже хорошо. Может, он все-таки решится, а может, не наберется храбрости, но Руби сделала все от нее зависящее. Она отступила; его руки соскользнули с ее бедер, и она вздрогнула, вдруг осознав, что желание утешить, поддержать, понять этого бескомпромиссного, твердого человека было слишком сильным. Она послушалась своего сердца, не жалела об этом, но теперь надо прислушаться к голосу разума — для ее собственной безопасности.

Чувствуя себя бесконечно усталой, Руби откинула волосы с лица и подтолкнула Кэла в сторону дома:

— Иди. Сделай это.

Кэл провел рукой по ее щеке, тронул пальцем губы.

— Вряд ли мне сейчас что-нибудь перепадет, да?

Шутливый тон, по его замыслу, должен был развеять остатки напряжения, но сердце Руби продолжало неровно колотиться.

— Я обещала испечь кексы, — неубедительно улыбнулась она. — К тому же у меня есть правило: не делать ничего такого в местах, где песок может забиться куда не надо.

Он рассмеялся, и Руби замерла. «Помни, Руби, это не настоящие отношения, и ты не хочешь, чтобы дело дошло до них». Она похлопала ресницами и как можно более невинно пропела:

— Но мы можем придумать что-нибудь чуть позже.

Секс все упрощал. Только это она не боялась предложить Кэлу, только он не вызовет никаких проблем.

Кэл одобрительно усмехнулся, взял ее за руку и повел к ступенькам, выбитым в скале:

— Пошли. Я никогда не был на детском празднике. Думаю, мне понравится.

Чувствуя тепло его ладони и слыша искренность в его голосе, Руби изо всех сил старалась не дорисовать того, чего нет, и подавить желание чего-то, о чем раньше даже и не думала. Все, что она чувствовала, не имело никакого значения. Завтра все кончится; они с Кэлом пойдут каждый своей дорогой, и все, что между ними было, забудется, как сон.

Глава 15

Удостоверившись, что голос его не подведет, Кэл спросил:

— Мэдди, можно тебя на пару слов?

Солнце уже начинало садиться, но его лучи по-прежнему весело били в глаза, и Кэл приставил к глазам ладонь козырьком, пытаясь понять, зачем он пришел сюда, увидев, что сестра копается в саду.

Он отнюдь не собирался следовать совету Руби, которая не знала, о чем говорит. Он весь день старался выкинуть из головы их разговор: беседовать с сестрой о том, что стало запретной темой много лет назад, — глупость, безумие! Но Руби снова задела его за живое, хотя он поклялся себе, что больше не совершит этой ошибки. Просто что-то словно сломалось у него внутри, когда он увидел, как Руби разговаривает с Мэдди этим своим понимающим, приглушенным тоном. Он сорвался, потом взял себя в руки, но вернуть былое равновесие до конца не смог. Весь день какие-то мелочи, на которые в иных обстоятельствах он не обратил бы никакого внимания, раздражали его все сильнее. Его сестра, со счастливым лицом организующая детский праздник; Руби, гордо водружающая на стол поднос с кексами; Мия, легкая как перышко, сидящая у него на коленях, задувая свечи на праздничном торте... Кэл чувствовал себя чужим в окружении собственной семьи, и у него было такое ощущение, будто ему чего-то не хватает, будто он не справился с чем-то в жизни, хотя прекрасно знал, что это не так. И как бы он ни старался заполнить чем-то пустоту в груди, у него ничего не получалось, и он был вынужден признать, что в предложении Руби присутствовал определенный смысл.

Кэл должен извиниться перед Мэдди. Не за то даже, как он вел себя по отношению к ней прошлым вечером, а за то, как он вел себя по отношению к ней годами. За то, что ему было проще вычеркнуть ее из своей жизни, чем признать правду. За то, что он так ужасно подвел ее, когда они были детьми.

19
{"b":"166111","o":1}