ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Тише, а то ты сейчас меня повалишь!.. Марианна!

— Сегодня и завтра! — повторяла Марианна. — Ух, какая красота!..

Она заплясала вокруг кухонного стола, напевая от радости. Но вдруг остановилась и, понурив голову, спросила:

— Значит… нам ещё сегодня придётся пойти к фрау Кульм… насчёт понедельника?

Отец прокашлялся.

— Ты, видно, просто дождаться не можешь! Только об этой фрау Кульм и думаешь!

— Наоборот, — сказала Марианна, — мне так не хотелось тебе напоминать. Но я ведь уже не маленькая…

— Серьёзное соображение, — сказал отец.

— Мне ведь почти двенадцать…

— Почти двенадцать?

— Ну да, — сказала Марианна, — придётся уж проглотить эту пилюлю.

Отец хотел было что-то сказать, но промолчал. Он глядел на Марианну, как-то странно улыбаясь.

Марианна откинула волосы со лба.

— Ну да, ты не принимаешь меня всерьёз!

— Наоборот, — сказал отец. — Марианна…

— Да, папа?..

— Я уже был у фрау Кульм.

— Ты уже… — От удивления она даже не сразу закрыла рот.

— Ты представь себе, Марианна… Прихожу я домой, записка из замка исчезла, и ты тоже исчезла…

— И ты ходишь взад-вперёд по комнате, как тигр в клетке.

— Вот-вот. И вдруг мне приходит в голову, что ты взяла да и побежала прямо к фрау Кульм. Ну и я туда отправляюсь. Прихожу, звоню раз, звоню другой, а после третьего звонка за дверью раздаётся: «Да-а-а! Кто та-а-ам?» Я отвечаю: «Шпиндель». Фрау Кульм приоткрывает дверь, смотрит на меня через щёлку и говорит: «Ах, это вы?» А я ей через щёлку отвечаю: «Добрый вечер, фрау Кульм!» И объясняю, что маме пришлось неожиданно уехать в роддом и что я тебя ищу. Спрашиваю: устраивает ли её, если ты переселишься к ней в понедельник…

— А она?..

— Представляешь, она говорит: «Простите, в понедельник? Ах да, понедельник! Так я же в понедельник уезжаю к моей сестре за город! Ведь ваша жена была у меня сегодня. Кто же мог предположить, что всё это произойдёт так быстро. Теперь мне пришлось бы посылать телеграмму сестре, а сестру всегда так волнуют телеграммы. Да и вообще все мои планы рухнули бы, как карточный домик. Поэтому попрошу вас прислать ко мне Марианну в среду. И вообще я сейчас как раз принимаю ножную ванну и стою босиком в коридоре с мокрыми ногами!»

— «Извините, пожалуйста, фрау Кульм! — говорю я. — Извините за беспокойство!» Но фрау Кульм не говорит мне: «Ничего, ничего!» или там «Пожалуйста!», а высоко поднимает брови и чихает через щёлочку в двери. А потом прикрывает дверь ещё плотнее, так что мне уже виден один только кончик её носа, и говорит: «Значит, договорились. Марианна приходит в среду!» Но тут я, вежливо поклонившись…

— Ну?.. — спросила Марианна затаив дыхание.

— …говорю: «Нет, спасибо».

— «Нет, спасибо»?

— Да.

— А фрау Кульм?

— Фрау Кульм чихает и говорит: «Так вы, значит, отказываетесь от моей помощи? Вы не пошлёте ко мне Марианну в среду?» И тут я ответил: «Да, с вашего разрешения, не пошлю. Спокойной ночи, фрау Кульм!» И спустился с лестницы. Вот и всё.

Двенадцать человек - не дюжина - i_032.png

— Вот и всё! — сказала Марианна. Больше она ничего не могла выговорить.

А отец стоял перед ней с виноватым видом, словно мальчишка, нечаянно попавший камнем в окно.

— Фрау Кульм, наверно, никогда больше не отдаст маме бельё в починку, — проговорил он наконец. — Но мама всё равно скажет, что я был прав, когда я ей завтра утром всё расскажу. И я очень рад за тебя, Марианна, что тебе не придётся переселяться к фрау Кульм.

— Я тоже очень рада, — сказала Марианна, покраснев.

Отец снял с гвоздя зажигалку, задумчиво покрутил колёсико и выпустил в воздух сноп искр.

— Может быть, ты теперь уже голодна? — спросил он.

— Как волк!

— Ну вот видишь! Пора нам и в самом деле поужинать!

Глава двенадцатая, самая подходящая для описания двенадцати часов ночи

Двенадцать часов ночи!

На всех городских башнях часы бьют двенадцать раз. Все колокола на колокольнях издают двенадцать ударов. Во всех квартирах часы с маятником возвещают, что наступил таинственный час привидений.

Но нигде во всём городе не появилось ни одного привидения, ни один дух не вышел из каменной ниши, и даже вблизи кладбища не засветились во тьме ничьи глаза.

Нигде не было ничего необычного, всё было как всегда.

Правда, по Вокзальной улице двигалась какая-то одинокая фигура. Это был дядя Михаил, железнодорожный контролёр. Он тихонько насвистывал. Как всегда, когда возвращался после дежурства домой. Вдруг дядя Михаил испугался… Из-под грузовика, стоящего возле тротуара, выскочили две кошки, и он чуть об них не споткнулся. Но тут же он рассмеялся, потому что из окна второго этажа послышался женский голос:

— Большое спасибо, что вы прогнали кошек! Целый час орут тут под грузовиком: «Мяу, мяу, мяу!» Всякое терпение лопнет!

А в то время как дядя Михаил шагал по тёмной улице мимо тёмных домов, Карл Зомер поспешно перебегал от столика к столику в ресторане гостиницы «Могикане». Из одного конца зала кричали: «Официант!», из другого — «Официант!», из отдельного кабинета и с террасы — «Офици-а-а-ант!» А человек, одиноко сидевший за столиком под чучелом ястреба, упорно выкрикивал: «Официант, а официант!» Но когда официант Карл Зомер подошёл к нему и сказал: «Пожалуйста, что вам угодно?», он только поинтересовался:

— Это что же за птица такая? Сокол или коршун?

— Это ястреб, — любезно ответил Карл Зомер. И тут же снова забегал по залу от столика к столику, разнося заказанные блюда, убирая пустые тарелки и стаканы, предъявляя счёт посетителям, кричавшим: «Получите с меня!» И когда он пробегал с подносом, уставленным тарелками, мимо человека, сидевшего под ястребом, тот делился с ним своей радостью:

— Уж теперь-то я знаю, как выглядит коршун!

А Карл Зомер терпеливо отвечал ему:

— Это не коршун. Это ястреб.

Он был так вежлив и приветлив, что ни один посетитель в зале даже не замечал, как он устал.

Двенадцать человек - не дюжина - i_033.png
Двенадцать человек - не дюжина - i_034.png

И жена его тоже очень устала, но она всё ещё сидела возле своей швейной машинки. До четверга она должна была сшить ещё дюжину кукольных платьев, а днём у неё редко когда выдавалось полчаса, чтобы заняться шитьём.

Настольная лампа отбрасывала свет на её руки, на огрубевшие от стирки, разъеденные содой пальцы, возившиеся с тоненькими, как паутинка, кружевами и серебряными пуговичками на нарядных кукольных платьях. Комната была погружена в темноту и тишину. Слышен был даже лёгкий шорох, с которым нитки проходили сквозь шёлк.

За стеной спала Нелли, свернувшись как ёжик. Она дышала глубоко и спокойно. На уголке её подушки сидела огромная ночная бабочка, залетевшая со двора.

Наверху, в одной половине мансарды, спали её братья — Эрих и Фриц. Одеяло у Эриха было натянуто до самого лба, а голые пятки упирались в стену. Фриц лежал вытянувшись на кровати во весь рост, и ноги его торчали между железными прутьями спинки.

Во второй половине мансарды, в комнате с сиреневыми обоями, спала тётя Фелицита. Она нарочно легла на живот, чтобы бигуди не давили ей на затылок, и заснула, уткнувшись носом в подушку. А потому храпела и сопела, как небольшой бегемот.

Окно тёти Греты было ярко освещено. Что делала в этот поздний час тётя Грета в своей комнатушке, дверь из которой вела в «Ателье проката», отгороженное фанерной перегородкой от мастерской прадедушки-скульптора? Она сидела в кровати и крепко спала. Под спину её было подложено множество вышитых пёстрых подушечек. Книга, которую она читала, выскользнув у неё из рук, валялась на коврике перед кроватью. Она стояла тут, словно палатка, рядом с ярко-красными домашними туфлями тёти Греты, и страницы её были загнуты в разные стороны.

Оба дедушки тоже давно уже спали.

14
{"b":"166127","o":1}