ЛитМир - Электронная Библиотека

— Деб, так нужно. — Я ласково сжал ее руки, пытаясь сыграть роль сострадающего мужа. — Ты слишком далеко зашла, чтобы пятиться назад. Этот вопрос всегда будет висеть над нами. Давай покончим с ним раз и навсегда.

— Ты прав. — Она набрала в грудь воздуха, шмыгнула носом, утерла слезы и без заминок понеслась к финалу. — Тебе нравилось выпендриваться в спортзале. Дети тебя обожали — ты с ними обходился по справедливости, точно со взрослыми, много шутил и смеялся, помогал им раскрыться. Ты был для них не только учителем, но и другом. В конце урока физкультуры ты обычно устраивал для них представление. Кувыркался — эти трюки ты брал из старых немых комедий, которые мы часто смотрели, — изумлял их своей ловкостью на брусьях и канатах. А заканчивал обычно на «козле». Ты издалека разбегался, делал кувырок в воздухе и, падая, отталкивался от «козла» руками: Как настоящий гимнаст. Дети вечно рвались попробовать этот трюк сами, но ты им не разрешал: очень уж он рискованный. Получи твой ученик травму, тебя бы немедленно выгнали с работы.

В тот день один из ребят решил подшутить. Не со зла. Дети тебя обожали — и вечно разыгрывали. Ты их никогда не ругал. Конечно, предупреждал, когда они слишком уж чудили, но от суровых кар воздерживался. Идея пришла в голову мальчику по имени Стив Грир. Он поделился ею почти со всем классом. Шутка показалась им ужасно смешной. Ты бы тоже посмеялся, если бы вышло по-другому — хотя потом сдержал бы смех и втолковал им, как это опасно.

Он намазал «козла» жиром. Думал, что ты соскользнешь на маты и плюхнешься на задницу. Думал, что пострадает только твоя гордость.

Ты подбежал к «козлу» в своей обычной манере, надменно задрав нос. Дети засмеялись. Ты оттолкнулся от трамплина, подскочил высоко в воздух, развернул свое тело на сто восемьдесят градусов и начал падать. Голова и руки были устремлены вниз, ноги — вытянуты вертикально. Ты коснулся руками деревянного упора, чтобы оттолкнуться. Но это не удалось. Руки скользнули по дереву, и ты рухнул на пол.

Падая, ты ударился головой о «козла». Твои шейные позвонки не выдержали. Дети говорили, что раздался звук наподобие выстрела. Они оставили тебя лежать там, где ты упал — хоть это уяснили себе из медицинских программ по телевизору, — и побежали за директором и медсестрой. Но было слишком поздно. «Скорая» отвезла тебя в больницу. Но поздно. Поздно.

Деб перестала раскачиваться, перестала говорить, чуть ли не перестала дышать. Ее пепельно-серое лицо было исполнено решимости не поддаться ужасу этого воспоминания. Я сжимал ее холодные, обмякшие руки.

— Там-то я и исчез бесследно? — спросил я. — В больнице?

Она уставилась на меня так, словно я сказал что-то неприличное.

— ЧТО? — процедила она.

— Это из больницы я исчез?

Она заморгала, словно бы просыпаясь от сна, словно впервые увидев меня таким, каков я на самом деле.

— Больница? — повторила она. — Ты думаешь, что исчез из больницы?

— А разве нет?

— Ты меня не слушаешь, Мартин, — произнесла она и расхохоталась ужасным, леденящим кровь смехом, в котором слышалось брезгливое фырканье дьявола. — Ты сломал себе шею, — прошипела она. — Ниоткуда ты не исчезал. — Она снова начала раскачиваться. Отвернулась к стене. — Ты умер, — внятно произнесла она. — Сломал себе шею и умер.

И вновь обернулась ко мне. Ее губы колебались между презрительной ухмылкой и отчаянным криком. В широко распахнутых глазах горел огонь безумия.

— Мартин, ты мертв, — выдохнула она.

* * *

Я стоял у окна и смотрел наружу, на освещенный ярким солнцем пейзаж. В кронах деревьев я высматривал снайперов, за кустами — шпиков, но, насколько хватало глаз, вокруг было все спокойно. Если меня и проследили до Сонаса, то затем потеряли след. Но, может быть, коттедж прослушивается?

Отвернувшись от окна, я вновь присел. Несмотря на источаемое печью тепло, в комнате царил ледяной холод. Лицо Деб превратилось в недобрую, отрешенную, застывшую маску.

— Значит, случилась ошибка. Другого объяснения нет.

— Ошибка? — Губы Деб растянулись в зловещей улыбке. — Какие там ошибки? Ты умер. Врачи подтвердили. Я своими глазами видела твой труп. Господи, или я мало тебя оплакивала?

— Они ошиблись, — не смирялся я. — Падение меня не убило. Я просто получил травму, вот и все.

— Я тебя видела, Мартин, — твердила Деб. — Глаза у тебя были раскрыты. Шея — свернута набок. Сердце не билось. Ты не дышал и не шевелился. Ты сломал шею и умер. Никакой ошибки быть не могло.

— И все-таки была! — взревел я. — Посмотри на меня. Я что, похож на мертвеца? Деб, я жив. Я хожу и говорю, шевелюсь и дышу. Произошла ошибка. В могилу вместо меня положили другого, либо меня украли перед самым погребением, либо я выбрался из могилы потом. Это было нехорошее, темное дело. Преступление. Но я не умирал.

— Но что тогда? ЧТО? — Ее лицо было бледно, губы поджаты. Она ждала моего ответа. Ответа я не знал, но понимал, что она не сдвинется с места, пока я не подсуну ей какое-нибудь объяснение.

Я призадумался.

— У тебя есть хорошее зеркало? — спросил я. — Такое, знаешь, увеличительное, чтобы краситься? — Она кивнула. — Принеси-ка. — Не задавая вопросов, она вернулась с небольшим зеркалом. Я осмотрел свое лицо. Синяки исчезли, нос выпрямился. Никаких ссадин. Никаких засохших корочек. Все в первоначальном виде.

— Деб, — сказал я, поглаживая ладонью свою щеку, — как, по-твоему, мое лицо нормально выглядит?

— В каком смысле?

— На нем нет ссадин или чего-нибудь в этом роде?

— Нет, конечно.

— Вчера я участвовал в драке, — сообщил я. — Мне влетело по первое число. Я был в жутком состоянии: нос сломан, уйма ссадин, синяков, царапин. А теперь, хотя не прошло и полутора суток, я снова как новенький, будто меня никто и пальцем не трогал. — Положив зеркало на стол, я уставился на Деб. У меня возникла мысль. Не самая блестящая, но единственная, на которую можно было бы опереться в данный момент. — Дар регенерации, — произнес я, хватаясь за соломинку.

— Повтори-ка, — недоуменно глянула она.

— Дар регенерации. Ну знаешь, как в фильмах ужасов и в фантастике? Может быть, я — аномальное явление. Может быть, я действительно сломал себе шею и с медицинской точки зрения превратился в мертвеца. А потом сам привел себя в порядок, исцелился без чужой помощи.

— Бред какой-то.

— Знаю. Но я-то здесь. А ты сама видела тело в морге. Как иначе такое возможно? — Теперь уже я задавал вопросы, на которые нет ответа, а ей приходилось ломать голову над логичным ответом.

— Но как ты выбрался из могилы? — спросила она. — Если верно, что ты исцелился — почему мы раньше не заметили, до того, как тебя закопали? Как ты ушел? Процарапал ногтями крышку гроба и выкопал туннель наружу?

— Кард… Кто-то меня выкопал, это уж точно, — возразил я. — Они знали обо мне. Кто-то обратил внимание на мой дар, выждал и в подходящий момент уволок меня.

Очень даже похоже на правду. Кардинал за такими вещами следит. Тому порукой — и досье в «Парти-Централь», и его увлечение сверхъестественным. Сон, который он мне рассказал, — о человеке, которого ничто не берет, который, невредимый, с улыбкой, прошел через град пуль… Может быть, это и не сон был, а чистая правда, подвох, проверка моей памяти. Почему Кардинал так заинтересовался мной? Что такого особенного в Капаке Райми? Похоже, я на правильном пути.

— Это единственная разгадка, — произнес я вслух, почти сам себя убедив. — Других вариантов нет.

— Есть, — прошептала Деб.

— Да? Это какие же?

Она сложила руки на коленях. Уставилась на свои пальцы.

— Мартин, можно нам удариться в полный бред? — спросила она. — Можно нам проверить все безумные идеи и безрассудные теории? Ты согласен зайти так далеко?

— Поделись со мной своей мыслью, Деб.

— Ты точно хочешь ее услышать? Это из репертуара шизофреников.

— Уж не бредовее правды.

— Ну ладно. — Она снова начала раскачиваться. — Возможно, ты призрак.

78
{"b":"166153","o":1}