ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Просто он знал, что я скорее соглашусь здесь ночевать, чем вылезу! Я ленивая женщина, — объяснила Пэн, задирая коленки на приборную доску. Боже, какие у нее были коленки! Я даже перестал глядеть на собаку. Адам это заметил и сказал:

— Хорошо, что Пэн не делает из этого дела кремлевских тайн, как ты находишь?

— Давай не будем о политике, — сказал я.

— Ад хотел сказать про мадридские тайны или про бамбуковый занавес, да, Ад? — поправила Пэн, смягчая углы.

К сидящей на перекрестке собаке подбежала еще собака. Сидящая собака, ясное дело, вскочила, и они начали обнюхиваться. А с тротуара к ним рвалась третья собака, но ту хозяйка крепко держала на поводке.

— И ни одного полицейского! — воскликнул Ад. — Когда-нибудь собаки нас погубят! Я знаю людей, у которых уже по десять собак! Ты читал мой роман «Четверг верхом на понедельнике»? Прости, дружище! «Четверг верхом на мотоцикле»?

— Кажется, нет, но название мне нравится, — сказал я.

— Название придумала я, — сказала Пэн. — Не гуди больше, Ад, они привыкли, а у меня заложило уши.

Собаки действительно совсем не реагировали на вой вокруг. Так чайки плевать хотят на туманные вопли буя и умудряются спать, сидя верхом на нем.

— Что ты собираешься купить своей любимой? — спросил Адам.

— Шубку за двадцать пять долларов, — сказал я без колебаний, так как предварительно обсуждал этот вопрос с матросами-товароведами.

— Это не самая дорогая шубка, — заметила Пэн. — Из чего она?

— Из дерибаса, — сказал я.

— Наверное, это новый материал, — сказала Пэн. — Я еще про такой не слыхала. Где они продаются?

— Угол Хьюстон-стрит и Первой авеню, — сказал я. — Польские и еврейские лавочки.

— Великолепно! — воскликнула Пэн и захлопала в ладоши. — Я так давно хочу забраться куда-нибудь в катакомбы. Едем за шубкой! Нечего нам делать в Метрополитен!

Собаки наконец убежали с перекрестка, и машины рванулись вперед, напрыгивая друг на друга.

— Пэн, дорогая, куда это мы приехали? — через минуту спросил Адам. — И почему тут так много разных красивых флагов?

— Это Организация Объединенных Наций, дорогой, — объяснила Пэн.

— Не может быть! — воскликнул Адам.

— Мы здесь первый раз с тобой поцеловались, — со вздохом сказала Пэн. — Это было девять лет назад. Здесь нью-йоркские влюбленные традиционно назначают свидания, — объяснила она мне.

3

Магазинчики вдоль Хюстон-стрит вывернули свои желудки наизнанку и положили на тротуары, чтобы ловить покупателей. Так ловит неосторожную живность кишечнополостный моллюск. Хозяева тянули к прохожим щупальца порнографических картинок, высохших фломастеров, гипсовых мадонн, стеклянных Чаплинов, пышных связок лука из синтетики, можжевеловых венков, подгнивших от долгого лежания на свежем воздухе ботинок, джинсов по доллару и рождественских открыток с голубками и ангелами.

Мы вошли в магазинчик, на дверях которого было написано: «Покупай! Дешево даю!»

Хозяин почуял необычных покупателей и скользнул навстречу.

— Мистер, моему другу нужна шубка, — перешел Адам на английский. — Какой размер у твоей любимой, дружище?

— О! Здесь говорят русски! — заявил хозяин. — Прошу вниз, уведу в подпол, там тихо, будет любой выбор, шубы великолепны, здесь берут все торгпреды — для своих начальников за океаном, отличный товар! Всего тридцать долларов штука!

— Это и есть дерибас? — спросила Пэн, она уже накидывала себе на плечи рыжую шубку с гусарскими ментиками.

— Да-да! — сказал я, делая Пэн страшные глаза. — Ад! — шепнул я. — Ради бога! Попроси Пэн молчать! Пусть она здесь молчит как рыба! Только объясни ей это на каком-нибудь малайском…

Он что-то сказал жене на непонятном языке. И Пэн послушно приложила пальчик к губам.

Хозяин, похожий на Де Голля габаритами своего носа, открыл люк в полу магазинчика, и мы полезли вслед за ним по шаткой лестнице в подпол, серьезно рискуя поломать шеи.

— Я не побоюсь сказать, — продолжал между тем Адам гнуть свою линию, — что в последнем романе одним махом двинул вперед весь повествовательный жанр, отважившись ради этого на мистификацию и запугивание читателя… Пэн, осторожно! Чертовски низкая балка! Послушайте, мистер, нельзя ли побольше света?.. Понимаешь, дружище, я пошел левее Фицджеральда и Флобера в желании околдовывать, в стремлении к волшебным чарам — это просто-напросто одно из качеств моей натуры, от которого я, вообще-то, когда-нибудь, возможно, еще и избавлюсь! Здесь как на корабле?! — воскликнул он, спустившись с последней ступеньки в тесный, забитый по самую завязку дерибасовскими шубами подвал. — Ты потому нас сюда и привел?.. Да, возможно, когда-нибудь я излечусь от желания околдовывать читателя, но это будет еще не скоро, да, Пэн? Какой размер у твоей женщины?

— Один метр пятьдесят девять сантиметров, — сказал я сразу, потому что уже давно держал в потном кулаке бумажку, на которой были записаны габариты моей любимой.

— Сколько это в футах, дружище? — спросил Адам.

— О! это сорок шестой размер по европейским канонам, — вмешался хозяин. — Десять по-американски. Вот они! Это то, что нужно джентльмену! — И он пошел швырять мне шубы вместе с распялками, приговаривая: — О! это великолепные вещи! Мне вы можете верить! Я скажу вам то, что никому не скажу! Я вижу, какие вы покупатели! Вы настоящие джентльмены! И я скажу вам! Да, я майор Красной Армии! Ну, не совсем Красной — я был в польской армии Народовой всю войну, да! Генерала Черховского, вы знаете такого генерала?.. О! его убили в четырех шагах от меня! Снаряд! Боже, что я только помню!.. Вот эти по двадцать пять! Но если вашей даме… сколько вашей даме? Тридцать?

— Немного больше, но выглядит она моложе, — сказал я.

— Тогда один черт! — по-майорски грубовато и откровенно решил хозяин. — Что тридцать, что сорок! Когда им перевалит за двадцать пять, то все уже один черт!.. Я прав, мадам? — обратился он за поддержкой к Пэн, потом вдруг испугался ошибки в своей оценке ее возраста и на миг обомлел или остолбенел.

— Конечно, вы правы! — воскликнула Пэн с легкомысленностью молодости. — Мне здесь все ужасно нравится!

— Я очень рад, мисс! — расцвел хозяин. — Да-да! Бедный герой генерал Черховский! Такая смерть! Сколько будете брать, мистер? Если десять штук, то я сброшу десять долларов — только для вас!

— Сколько ты хочешь взять? — спросил Адам.

— Одну, — сказал я.

— Почему одну? — воскликнул хозяин с ужасом. — За океаном они стоят в два раза больше! Берите десяток! Вот, держите, но никому не показывайте любопытному! — И он сунул мне пачку ярлыков очаровательного вида с магическими словами «МИШЕЛЬ ДАНИЭЛЬ. ПАРИ ФРАНСЕ». — О, вы не знаете, что делать с такими тряпочками?! Я вас научу! Только это между нами! Их надо пришить кримпленовыми ниточками вот тут, ниже воротника… Берете десять?

— Мне нужна одна, — сказал я. — Пэн, помоги мне наконец выбрать подходящую!

— О-о-о! — проныл хозяин с сокрушенным видом и выхватил обратно прелестные «МИШЕЛЬ ДАНИЭЛЬ. ПАРИ ФРАНСЕ».

— Покажи на мне, какого она роста, — сказала Пэн.

— Представь себя без головы, — сказал я. — Она миниатюрная женщина, избалованная, черненькая, почти всегда носит брюки и никогда не поет.

— Вот эту! С белыми отворотами! — решила Пэн. — Ад, тебе нравится?

— Конечно, дорогая! — согласился Ад. — Пошли наверх. Здесь очень душно. Здесь не Виа Витторио Венето, но здесь так же душно, как там.

— Ты про Рим? — спросил я, с огромным облегчением отдавая хозяину тридцать долларов: самое сложное дело моего последнего трехмесячного плавания оставалось за кормой.

— Да, Виа Витторио Венето — это роскошные магазины, космополитические отели и светские кафе — там происходит действие «Сладкой жизни». Отвратительное место! — объяснил Адам. — Ты купил превосходную вещь! В ней твоя любимая будет чувствовать себя превосходно, то есть свободно: она не будет бояться сесть на ступеньку в дансинге.

48
{"b":"166162","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Меган. Принцесса из Голливуда
Тихий уголок
Бельканто
Пластмассовая магия
Стройка, которая продает. Стандарты оформления строительных площадок
Адвокаты не попадают в рай
Против всех
Наместник ночи
Пистолеты для двоих (сборник)