ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Здесь он тоже намеревался завтра же выслушать челобитников, если таковые будут, и исполнить все их просьбы. Не забывал, однако, и о себе. В тот же вечер наказал управляющему держать в тайне его приезд.

— Постарайся не наряжать в город никого. Особенно в первые пару недель. Если же такая нужда возникает, предупреди, чтобы языки в городе не распускали. А еще лучше: отправляй под приглядом.

Впрочем, и это не внове. Боярин в каждый свой приезд заботился о скрытности.

Дальше все пошло по-проторенному: баня с девой, которую называл не иначе, как Ладушкой, пир до полуночи, опочивальня, где тоже ждала истомившаяся Любаша, а утром — рыбалка: вытаскивание сети, битком набитой рыбой, через окна во льду.

Знала дворня, как любил боярин, засучив рукава, тащить, словно обычный холоп, сеть, но особенно выпутывать из нее трепыхавшихся рыбин, теплых, хватающих в отчаянии ртом морозный воздух, смертоносный для них.

Бурлила жизнь в усадьбе, и только в положенные для поминания дни она затихала в траурном благочинии и молитвах. На сороковой же день (счет вели от похорон) с самого утра звучал надрывно церковный колокол, нагоняя тоску. На поминальную службу сошлись и деревенские, и дворовые, столы тоже накрыли единые для всех в церковном дворе — поминки знатные, о чем позаботился сам хозяин, и был весьма доволен ладностью за время пребывания в Приозерной усадьбе, вновь задумался о собственной неустроенности и завтрашнем дне. Тоска и сомнения снова навалились на душу. А твердого решения так и не находилось. И не знал, что еще накануне сорокового дня в Иосифо-Волоколамский монастырь прибыл гонец от Грозного, чтобы позвать Бельского в Москву, и то, что Бельского не оказалось в монастыре, его весьма озадачило: он не мог вернуться в Кремль без Богдана, ибо знал, чем может для него обернуться неисполнение царской воли.

Понявший решительность гонца, решил не играть с огнем и настоятель монастыря. Ради чего ему лишаться столь высокого сана, а то и быть сосланным либо на Соловки, либо на Белоозеро? Успокоил гонца:

— Дам тебе проводников до усадьбы Бельского. Туда он уехал на поминки дяди.

Глава пятая

Ничто вроде бы не говорило о том, что в Москве ждет его пыточная: дворянин, посланный за ним, не из захудалых, ведет себя почтительно, признавая превосходство его, Богдана, не отказывался ни от бани, ни от трапезы, и все же Бельский никак не мог подавить гнев на архиепископа, настоятеля монастыря, нарушившего уговор — разве нельзя было послать в усадьбу оставленных для оповещения холопов, а не определять их в проводники? Знал же, как оберегает он свою Приозерную усадьбу от лишнего глаза.

Богдан был настолько недоволен поведением владыки, действовавшего лишь в собственных интересах, что решил не заезжать в монастырь за благословением. Пусть подумает и поймет, что так нельзя наплевательски относиться к благодетелю своему. И еще Бельский дал обет: если все обойдется и Грозный приблизит к себе, непременно сместить настоятеля, сослав его в какой-нибудь отдаленный монастырь, а на его место посадить более надежного и благодарного Божьего слугу.

Впрочем, заезжать в монастырь или нет, не совсем зависело только от его желания. Что скажет пристав? Спросил:

— Не лучше ли миновать монастырь, экономя время?

— Будет лучше. Царь наказал и мне поспешить, и тебя поторопить.

— Исполним волю царскую, холопы его.

После таких слов ничего не оставалось, как показывать пример устремленности и неутомимости, ночевать лишь в постоялых дворах, весь день не слезать с седла, останавливаясь на малый отдых только для того, чтобы немного перекусить да накормить коней, надев им торбы с овсом.

Увы, как оказалось, спешка эта была, похоже, ник чему, ибо Грозный пару дней назад покинул Москву, причем спешно, без большого поезда и без оглашения пути. Об этом Богдан узнал при подъезде к Москве, поэтому не стал заезжать в Кремль, а направился сразу же к себе домой, отрядив лишь ближнего слугу к дьяку тайного сыска, не ведает ли тот, как поступать ему дальше.

Радость встречи с любящей женой, покойная расслабленность — полное блаженство, увы, не долгое: слуга из Кремля, принес странный ответ.

— Дьяк молвил, не ведает ничего. Уехал, де, царь с сыновьями. Куда, никому ни слова. Сам он считает, что в Александровскую слободу.

Вот так вот. Полная неопределенность. Впрочем, когда по подсказке Малюты, Басманова, Грязнова, Грозный затеял разломить Россию на опричнину и земщину, тоже покинул Кремль, никому не сказав своего пути. Выходило, что и теперь он что-то задумал. И не пустяшное.

И сыновей не просто так взял с собой.

«Ладно. Завтра поутру поеду в Кремль, там все и выясню. Непременно кого-то оповестил царь, иного не может быть».

Но ждать завтрашнего дня Богдану не пришлось. Перед самой вечерней трапезой пожаловал в гости Борис Годунов, и после первой же чарки, которую подала гостю хозяйка дома, подчеркивая тем самым его желанность, сообщил:

— Нежиться, Богдан, долго тебе не придется. Всего одна ночь. Утром завтра едем к нашему царю-батюшке. Он специально оставил меня, чтобы тебя встретить.

Хозяин почувствовал в голосе Бориса умело скрываемую зависть и удивился этому: неужели царь определил ему место выше Борисова, о чем тот уже знает?

Открылось многое, когда после трапезы уединились они для беседы с глазу на глаз.

— Тебя ждала опала за самовольство твое, но я замолвил слово, — похвалился Годунов, — и смягчил его гнев. Мое слово было такое: более надежного слуги ему не сыскать. Думаю, поручит что-либо ответственное. После чего еще больше приблизит.

И снова не смог одолеть своей зависти Борис. Не странно да, если сам защищал перед царем, сам же и завидует? Не очень понятно. Хитрит, похоже, родственничек, ни слова, видимо, не говорил Грозному, царь все сам решил. Ну, что же, не покажем сомнений своих и подозрений.

— Крепкой дружбой отплачу тебе, великой поддержкой.

— И еще тем, что станешь держать крепко слово, данное друг другу при покойном Малюте, тесте моем и твоем дяде.

— Клянусь!

— И я клянусь. К этой клятве еще добавлю: я уже начал задуманное.

Богдан надеялся услышать, в чем суть этого начала, но Борис не счел нужным распространяться. И хотя это не вполне устраивало Бельского, он не стал спрашивать ни о чем.

Пусть скрытничает. Может, это даже и лучше.

Однако мнение его изменилось, когда жена буквально ошарашила невероятной новостью:

— Ты обратил внимание, Борис будто бы завидует тебе, только не пойму я отчего? Он намерился сестру свою выдать замуж за сына Ивана Васильевича, Федора, и, похоже, ему это удается.

— Загребущий! — невольно вырвалось у Богдана. — Все готов подгрести под себя! А сам клянется в дружбе!

— Ты не поддавайся на уловки его. Будь осторожен.

То же предупреждение, какое делал покойный дядя Малюта, только иными словами. А если они исходят из женских уст, двойное к ним внимание.

«Что же, приглядимся. Выждем время и — наотмашь!»

Утром, как и уговаривались, встретились Богдан и Борис у заставы на Ярославской дороге. И у того, и у другого всего по четверке путных слуг: Грозный не одобрял, когда в Александровскую слободу бояре и дворяне наезжали со своими свитами, с бывалыми холопами, это знали все и неукоснительно исполняли.

— Помолимся в Лавре, прикоснемся к мощам Святого Сергия, оттуда — в Слободу. Думаю, тебе предстоит очень важное дело.

Говоря такое, Годунов почти наверняка знал, какой урок задаст Богдану государь, ибо по его ловкости все происходило, но ему не хотелось раньше времени говорить о предстоящем, как о знаемом, поэтому он принялся гадать, анализируя обстановку.

— Побита наша рать в Эстонии, как ее покинул государь, — рассуждал Годунов. — Хочешь или нет, а пошлешь к шведскому королю посольство. Не тебе ли его возглавлять?

— Отчего мне? Есть же дьяки Посольского приказа, есть бояре думные. Не окольничему же ехать послом.

31
{"b":"166579","o":1}