ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да, сударыня, я бы пошла! Если молодой человек так хотел бы меня видеть, если бы он говорил со мной так, как с ней, я пошла бы в южный квартал, чтобы встретиться с ним. В любой квартал!

— Хотелось бы мне, чтобы он тебе назначил свидание, — улыбнулась Кэйт.

Мы продолжали сидеть, и Кэйт смотрела на меня через столик.

— Кон… что можно сделать?

— Пойду к Джону Блэйку.

Я заметил, как ее рука задрожала от волнения.

— Будь осторожен, я не хочу неприятностей.

— С Блэйком? Мы оба знаем предостаточно друг о друге. Разберемся без оружия.

— Хорошо.

— Том славный парень. Кэйт, ты отлично его воспитала.

— Я? Нет, ты воспитал, Кон. Всем, что в нем есть доброго, он обязан тебе. Том всегда боготворил тебя, и сейчас боготворит.

— Не преувеличивай, ты растила его.

Она поставила чашку на стол.

— Помнишь тот день, когда ты нас спас. Просто чудо!

Мы оба замолчали, охваченные воспоминаниями.

По правде говоря, чудо произошло со мной потом. В то время меня как перекати-поле несло по земле — никаких занятий, никаких обязанностей; за спиной — ничего, кроме неприятностей, и впереди только новые неприятности. Рассчитывать на положительные перемены в жизни не приходилось. Позади осталась Рио-Гранде. Моя лошадь насквозь промокла на переправе. И в тот момент до меня донеслись глухие ружейные выстрелы. Что случилось, догадался сразу, поскольку за два дня дважды пересекал следы апачей к северу от границы и видел по пути такое, что только апачи могут оставить после себя.

Одинокие выжженные ранчо с обгорелыми домами, мертвые изувеченные тела, брошенные на солнце. Индейский отряд заставал врасплох людей, не подозревавших об опасности, занятых своей обычной работой. Но выстрелы свидетельствовали о том, что их очередная неожиданная вылазка не задалась.

Отряд, с которыми пересеклись наши дороги, состоял из девяти воинов. Когда я подъехал и выглянул из-за скалы, над пылающим домиком поднимался густой дым… между ним и моим укрытием, чуть ближе ко мне, стоял апач. Возле порога, раскинув руки, лежал мертвый индеец. Или мне только казалось, что он мертв. Ближе ко мне ползал еще один с простреленной ногой.

Ружье выстрелило еще раз, и по поднявшемуся дыму я определил одинокого стрелка. Это была женщина!

Вдруг «мертвый» индеец зашевелился. И мой палец спустил курок.

Не могу сказать, что мною руководило стремление помочь. Я действовал спонтанно, без каких-либо раздумий. Апач поднимался за спиной женщины с ножом в руке, и мой карабин сам собой взял его на прицел.

Он вскрикнул и уже мертвым повалился к ногам хозяйки дома.

По крайней мере двоих из девяти индейцев можно не принимать в расчет. Оставалось семеро, но у меня оказалась выгодная позиция. К тому же, почти автоматически, я успел засечь, где они находятся. Еще не затих гул выстрела в ушах, как мне стало ясно, что, не желая того, объявил войну, единственным выходом из которой была победа. Мне ничего не оставалось, как открыть пальбу. Три выстрела прозвучали один за другим со скоростью, которую только позволял спусковой крючок.

Моя молниеносная атака застала воинов врасплох. Первая пуля угодила одному из них между лопаток, вторая, подняв фонтанчик, плюхнулась в песок, а третья догнала бегущего со всех ног апача как раз в момент прыжка, он упал, отбросив ружье далеко перед собой.

Индейцы никогда не воюют до последнего воина. Когда численное превосходство не на их стороне, они по возможности просто исчезают и ждут следующего дня, чтобы продолжить борьбу. Наш бой кончился явно не в их пользу. Трое из девяти погибли, и по крайней мере один ранен. Духи покинули индейцев, и они растворились в кустах, унося с собой тела мертвых, которые смогли достать.

Так мы с Кэйт Ланди и познакомились.

— Может, мне поговорить с Томом? — неожиданно предложила Кэйт.

— Понимаешь, мальчик нашел свою мечту. Он увидел девушку, и в ней воплотилось все, о чем он только грезил. Если попытаться разубедить его, то в лучшем случае он тебя не услышит, в худшем — воспримет твои слова враждебно. Поговори коли хочешь, но ни к чему хорошему это не приведет.

— И я не дала бы за него ломаного гроша, послушайся он меня.

Надев шляпу, я поднялся, заметив:

— Хардеман готов поговорить о деле. Мне пойти с тобой?

— Спасибо, справлюсь.

— Тогда я — к Джону Блэйку.

Глава 2

В конце аллеи, у «Эмпориума», Тод Муллой и Краснокожий Майк маялись от скуки. Завидев меня, они встали, чтобы поприветствовать. Тоду было двадцать два. Он с четырнадцати лет гонял коров по бескрайним просторам Техаса. Том Ланди ходил с ним в напарниках. Краснокожий Майк имел твердую руку, мастерски бросал лассо и мог совладать с любым стадом. К тому же он стрелял без промаха и не ведал чувства страха.

— Кон, — озабоченно спросил Майк, — они и вправду задумали недоброе против мальчишки?

— Я поговорю с Джоном Блэйком.

— Он не станет ни с кем разговаривать. Ты его знаешь. Для него превыше всего закон.

— Постараюсь его убедить.

— Ну, — согласился Майк, — если кто и сможет это, то только ты.

— Пойми, — сказал я раздраженно, — до перестрелки не должно дойти. Так что сидите смирно.

— Если понадобится наша помощь, — крикнул вслед Майк, — мы здесь. И трезвые.

Джона Блэйка я нашел в «Бон тоне». Увидев меня в дверях, он взял бутылку со стойки бара и потянулся за парой рюмок. Вместе мы заняли один из задних столиков.

— Ну как, мясо продали? — спросил он как бы между прочим.

— Кэйт сейчас договаривается с Хардеманом.

Блэйк наполнил стаканы.

— Окажи мне услугу, Кон. Получишь деньги… уезжай отсюда.

— Кэйт — босс. Мы не двигаемся с места, пока она не прикажет.

— Она тебя послушает.

— Возможно.

— Кон, у тебя команда — что надо. Знаю некоторых твоих ребят по Абелину и Элсвозу, но нюхом чую, когда ждать беды. Если такая команда не пьет — что-то не так. Скажи, в чем дело?

— Ты когда-нибудь влюблялся без памяти, Джон? Когда был мальчишкой?

Он выглядел словно не в своей тарелке. Если бы мне тогда хорошенько поразмыслить! Единственный раз мне довелось видеть Джона Блэйка испуганным и смущенным.

— Черт, мы все когда-нибудь влюблялись. Или думали, что влюблены.

— Что одно и то же.

Джон погладил усы, пристально посмотрев на меня, и я напрямую выложил ему все, как есть.

— Том Ланди собирается в северный квартал сегодня…

Его лицо побелело, и глаза стали непроницаемыми как у мраморного изваяния.

— Нет, — твердо произнес он, — я этого не допущу.

— Но можно ведь и по-другому посмотреть на вещи, Джон. Тебе не обязательно замечать то, что случилось, и все обойдется.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Черт, если бы я только мог предположить, что…

— Том Ланди — брат Кэйт, Джон. Он не невежественный пацан — трудяга, серьезный парень, собирается честно, по справедливости жить в этом мире. Поверь, девушке, которая ему не по душе, не станет кружить голову.

— Ты когда-нибудь встречался с Эроном Макдональдом?

— Нет.

— Тогда познакомься. Увидишь, что я имею в виду. Крутой, непробиваемый мужик. Он ни в чем не уступит, для него существует только два цвета — белый и черный. Настоящий инквизитор.

— Я тебя не понимаю.

— Инквизитор. Как те фанаты из средневековья. Сам прочитает приговор и сам подожжет костер. Однако в своем роде он добропорядочный, солидный гражданин. Возражал против моего назначения, но сейчас доволен, потому что с тех пор, как они наняли меня, город забыл про вооруженные разборки и ни один техасец не появляется в северном квартале. Он сделал пожертвование на строительство церкви и какое-то время стоял за кафедрой, пока не появился проповедник. У этого фанатика есть даже отдельная проповедь о техасцах. Он помешан на борьбе со скотоводами и на деньгах.

— Как же он собирается зарабатывать деньги, ни в грош не ставя скотоводов?

3
{"b":"16660","o":1}