ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Графиня сделала то же самое и стала с нетерпением ждать ночи.

Пришла служанка приготовить постель. Графиня предложила купить у девушки платье за хорошую цену, обещая увеличить сумму, если та будет молчать и завтра утром отправит ее багаж в Вену, куда именно, она укажет.

Девушка охотно согласилась. Графиня, одетая в ее платье, проскользнула незамеченной мимо Бэтхерста, который устроился с ужином около окна, наблюдая за движением во дворе и с особым вниманием за воротами.

Ему и в голову не пришло заподозрить в служанке, выскочившей из трактира, должно быть, на свидание, графиню.

Спокойно закончив ужин, он отправился спать, обдумывая планы.

Спал Бэтхерст чутко. Однако никакого движения в комнате графини Камерата не производилось. Скорее всего, она в самом деле устала и рано легла спать.

— Только утром, да и то не сразу, он обнаружил, что графиня исчезла, оставив его с носом.

Совершенно рассвирепев, дипломат потребовал лошадей и отправился к канцлеру доложить о побеге графини и потребовать подключить к ее розыску полицию.

Графиня остановилась у людей, знакомых с ее друзьями. Она выложила им, как по дороге на карету напали разбойники, все забрали, кроме вещей ее служанки. Надо же было объяснить некоторую странность в одежде! Багаж, отправленный ей вслед, должен прибыть с минуты на минуту. Как только он был доставлен, графиня уехала. Нужно было спешить и перехватить герцога Рейхштадтского во время его прогулки, а может быть, переодевшись, даже проникнуть в замок Шенбрунн. Так она оказалась на постоялом дворе трактира «Роза».

Лавка Мелхиседека

В одном из пригородов Вены, в бедной лавке старьевщика, среди нагромождения вещей, которые уже отслужили свой век, можно было увидеть женщину, когда-то красивую, но теперь уже поблекшую, с черными, все еще полными огня глазами.

Лавка принадлежала еврею Мелхиседеку, а женщина, казалось, знавала роскошь и счастье, унесенные жестокими житейскими бурями. Теперь ее иссушила нищета.

В Вену она прибыла в лохмотьях, грязная, голодная, поскольку сутки ничего не ела. Совершенно обессиленная, она упала, тогда ее и подобрал полицейский патруль.

Назвать свое имя женщина отказалась. Ее продержали несколько дней в участке, затем, не найдя, что можно было бы вменить ей в вину, выпустили, потребовав покинуть Вену, если она не сможет подтвердить места своего проживания.

Она пошла куда глаза глядят, вопрошая Господа, есть ли такое место на земле, где она могла бы дальше влачить свое жалкое существование и надеяться на удачу.

Бродя по венским бульварам, она заметила вдруг у себя под ногами на земле что-то блестящее. Наклонилась и подобрала колечко. Зажав его в руке, она бросилась бежать, боясь услышать за спиной окрик. Ноги привели ее в пригород. Заметив лавку старьевщика Мелхиседека, женщина вошла. Она показала старому еврею колечко и попросила купить у нее.

Мелхиседек, погладив длинную бороду, проверил его, взвесил и, вернувшись к женщине, спокойно спросил:

— Где ты это украла?

Несчастная встрепенулась. От негодования и протеста ее глаза заблестели, она гордо выпрямилась. К убогой побирушке на мгновение вернулся былой благородный вид.

— За кого вы меня принимаете? — надменно произнесла она. — Я не крала этого украшения, я его нашла.

— Тогда его нужно было отнести в полицейский участок. И хватит придумывать, — ответил еврей.

— Но ведь я голодна! Эта находка поможет мне прожить несколько дней. Благородный человек, будьте так добры, купите его у меня, за сколько можете. Это будет достойный поступок!

Мелхиседек с интересом посмотрел на так необычно говорившую женщину. Он взял ее за руку и, подведя к окну, внимательно рассмотрел, как рассматривал золотые или серебряные предметы, которые ему хотели продать, чтобы определить их стоимость и вес.

— Вы явно не здешняя, — утвердительно сказал Мелхиседек. — Вы хорошо говорите по-немецки, но с акцентом… итальянским или французским.

— Я прибыла издалека. Какая вам разница? Представьте, что я жила в Италии, во Франции, если хотите! Зачем вам знать, кто я? Не в ваших привычках всегда общаться с честными людьми. У вашей лавки такой… вид. Вы говорите о полиции, но, возможно, больше, чем я, не желаете встречаться с ними. Если бы кто-нибудь из них появился здесь сию минуту, скорее всего он не ограничился бы мной… Кажется, здесь немало предметов, чье происхождение ему показалось бы подозрительным… Не тяните время! Я умираю от голода, говорю вам! Сколько вы даете за это кольцо? Если не хотите брать, отдайте назад… В Вене есть и другие старьевщики…

— Минутку, — возразил еврей, снова поглаживая бороду. — Я не говорю, что не буду иметь с вами дела, но я расспрашиваю в ваших же интересах… Осторожность не помешает, ни вам, ни мне. В городе столько бесчестных людей! Представьте только, я остался совсем один в моей лавке… Увы! Один, совсем один…

Мелхиседек провел рукой по глазам, как бы стирая слезу, затем вновь заговорил унылым голосом:

— Со мной здесь жила племянница, Рахиль, чудесная девушка, которая помогала мне в моих делах и оказывала неоценимые услуги в некоторой части моего предприятия… Хочу вам сказать, что я продаю, главным образом молодым господам и молодым дамам, иногда также и пожилым благородным людям, кое-какое средство. Оно пришло ко мне от моих предков и передавалось от отца к сыну с древними формулами, имевшими происхождение в Аравии… Несравненные эликсиры, которые дают силу, молодость, мужество, любовный напиток, как говорят здесь… Видите ли, они верят в его силу, а вера — это же половина успеха в такого рода делах…

Еврей приоткрыл шкаф и показал стоявшую на деревянных полках шеренгу флаконов, бутылок, заткнутых пробками и обернутых бумагой, на которой были начертаны таинственные знаки.

— Вот что помогала мне продавать Рахиль… Однажды эта несчастная девушка влюбилась в военного, проходимца, я думаю, и последовала за ним… Где они теперь? В какой гарнизон увлекла девочку ее доверчивость? Так, определенно ж, он ее бросит. Я боюсь узнать! Но я страдаю и, повторяю, я остался совершенно один… Мне кто-нибудь здесь нужен… А может, останетесь в этой лавке? Вы не будете раскаиваться, обещаю вам… Вы показались мне честной, а честность — это то, что требуется в коммерции. Думаю, вам не занимать рассудительности, когда нужно… Я дам вам еду, кров… Здесь можно прекрасно обзавестись недорогими тряпками, и в качестве платы вы будете иметь два флорина в неделю, не считая небольших чаевых с продаж, которые вы сделаете напрямую… Вы соглашаетесь?

Незнакомка недоверчиво посмотрела на старого еврея, который ждал ее ответа, и решилась:

— Почему бы и нет? Впрочем, если мы не поладим, я всегда смогу уйти, не так ли? Вам нужен кто-то в вашей коммерции, а мне нужно жить и ждать. Итак, я остаюсь с вами и буду помогать в ваших делах, но это не мешает вам купить у меня колечко…

— По рукам! — обрадовался еврей. — Это будет задаток нашего договора. Держите десять флоринов.

Он протянул банкноту незнакомке, та ему — кольцо, которое старьевщик спрятал в шкаф.

— Ну, — осведомился он, — так когда вы хотите начать?

— Сию же минуту. Только надо сходить поесть, я же вам сказала, что умираю от голода.

— Идемте, — предложил Мелхиседек. — Сохраните ваши деньги, я дам вам что-нибудь выпить и поесть… Пройдемте за лавку… Здесь у меня маленькая комната, где я обедаю и держу некоторые товары, которые не должны видеть кто попало…

Она последовала за ним в комнату, пропитанную разнообразными запахами, где были свалены старая одежда, оружие, кофры. На столе тонкой работы из редкого дерева, но грязном и заваленном всяким хламом, еврей расчистил место. Поставил туда тарелку с холодным мясом и хлебом, кружку пива.

Съев все, они попросила:

— Моя одежда превратилась в лохмотья. Нет ли у вас какого-нибудь тряпья, которое вы могли бы дать мне?

— Дать — нет, моя дорогая. Но поскольку у вас есть деньги, что-нибудь найдем… Делайте почин сегодня… Чувствую, что мы договоримся!

38
{"b":"167080","o":1}