ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Хорошо. Не обижайтесь, но… где вы получили свои знания?

— Я вырос в бедности, мне удалось добиться богатства благодаря тяжелому труду, упорству и небольшой доле удачи. На каком-то этапе мне захотелось узнать все о деньгах, которые мне так хорошо удавалось зарабатывать. Поэтому я нанял женщину-экономиста, которая умела объясняться на простом, доступном языке. Ей удалось кое-что мне растолковать. Вот когда я наконец понял, что такое деньги и на чем они основаны.

— На слепой вере, — ответила Нила.

— Вот именно, Нила! На вере, — кивнул Джастин. — Я верил, что могу дать кому-то зеленую бумажку с портретом того или иного покойного президента, а мне взамен дадут то, что я хочу.

Официант принес большую пиццу пепперони, нарезал ее на куски и удалился.

— Например, эту пиццу, — сказал Джастин, склоняясь над блюдом и вдыхая пряный аромат.

— Мы больше не пользуемся бумагой, — заметила Нила.

— Верно.

Джастин откусил кусок и нахмурился.

— В чем дело? — спросила Нила.

На лице Джастина появилась слабая улыбка.

— Я надеялся, что за триста лет в Италии научатся делать нормальную пиццу!

— Разве пиццу изобрели не итальянцы? — удивилась Нила.

— Распространенное заблуждение. Пиццу изобрели в Нью-Йорке. Некоторые считают, что в Балтиморе, другие — что в Филадельфии.

— Кто же теперь знает? — Нила пожала плечами. — Джастин, позвольте задать вам еще один вопрос.

— Выкладывайте!

— Вы много знаете о деньгах, которые выпускало государство. Почему вас в таком случае тревожат корпоративные средства платежа?

— Корпорации — это объединения, созданные для получения прибыли, которые стремятся лишь…

— …к извлечению прибыли, — закончила за него Нила. — Подумайте и поймете, почему эмитируемая ими валюта гораздо надежнее государственной. Корпорации не станут обесценивать денежную массу в угоду какой-либо политической партии. Они не станут в одностороннем порядке печатать больше денег, чтобы граждане думали, будто денег много, иди как-то повлиять на торговый баланс.

— Вы говорите об инфляции.

— Вот именно, и поправьте меня, если я ошибаюсь, но в ваше время уровень инфляции граничил с хаотическим.

— Вы не ошибаетесь, Нила, — кивнул Джастин.

— Кроме того, — продолжала Нила, — корпорации безжалостно борются с фальшивомонетчиками и казнокрадами. Они стремятся к тому, чтобы вы пользовались именно их валютой, а не валютой конкурентов. Поэтому каждая корпорация предоставляет своим клиентам дополнительные услуги. Например, валютой «Америкэн экспресс» можно расплачиваться в любом крупном городе Солнечной системы, в сделках любого рода, они даже готовы предоставить гарантии на любой контракт, оплаченный кредитами «Америкэн экспресс».

— Нила, все, что вы говорите, хорошо и правильно, — ответил Джастин, — но доллар в свое время был сильной и уважаемой валютой. И не только сильной и уважаемой — доллар считался мировой резервной валютой.

— Согласна с тем, что доллар США на рубеже второго и третьего тысячелетий в чем-то напоминал корпоративную валюту. Федеральная резервная… как дальше?

— Федеральная резервная система.

— Спасибо. Так вот, федеральная резервная система во многом напоминала сегодняшнюю корпорацию. Она регулировала денежную массу и безжалостно преследовала фальшивомонетчиков. Но, Джастин, все-таки в конечном счете тогдашняя система была государственной.

— Да, и в чем дело?

— Дело в том, что деньгами в первую очередь распоряжались все-таки политики, а не корпорации. А ведь именно политики довели мир до Большого Краха!

— Поясните, пожалуйста.

— Перед началом Большого Краха нашлись политиканы, которые раздавали массу обещаний. Грубо говоря, они обещали золотые горы. Пытаясь сдержать слово, они обесценили бумажные деньги, пустив в ход печатный станок. Во многом именно из-за их необдуманных шагов — если не верите, можете проверить, документальные свидетельства хорошо сохранились, — и началась «виртуальная чума». Но тогдашние политиканы ухудшили и без того плохое положение, обесценив денежную систему и развалив экономику самого сильного государства в истории. К тому времени, как все было кончено, предоставлять людям какие-то услуги могли лишь отдельные корпорации.

— А что, если с одной из ваших корпоративных валют случится то же самое?

— Джастин, доллар по закону являлся единственной денежной единицей на территории Соединенных Штатов. Разве такая монополия — это хорошо? У нас одновременно в ходу сорок семь различных валют, все они обеспечены страховым покрытием. И даже если какой-то эмитент, грубо говоря, сваляет дурака, у потребителей остается еще сорок шесть валют. Я, например, не храню все свои сбережения в одной валюте, хотя большую часть держу в кредитах GCI. Когда ваше правительство уничтожило доллар, что в то время было неизбежно, граждане вашей страны вынуждены были идти ко дну вместе с тонущим кораблем вашей экономики. Я не говорю, что у нас нет никаких трудностей, но суть в том, что валюта не загоняет нас в ловушку, а, наоборот, освобождает.

— Замечательно! Мне кажется, я понимаю, куда вы клоните. Но для чего вам целых сорок семь валют? То есть… в мое время на любом рынке конкурировало не больше трех-пяти крупных игроков.

— Джастин, речь идет о разных товарах. Давайте взглянем на все с другой точки зрения. Допустим, вы хотите купить бриллианты. Какими деньгами выгоднее оплатить покупку?

— В мое время — южноафриканской валютой.

— А лес?

— Американской или русской.

— Бытовую технику, компьютер?

— Расплачусь японскими или корейскими деньгами… хотя и израильтяне тоже начали подтягиваться.

— Ну в общем и целом?

— Предпочту старый добрый американский доллар.

— С нашими корпорациями то же самое. Разные компании специализируются на разных вещах, как раньше — разные страны. Только в ваше время разные страны использовали свою валюту для политического давления, то есть во вред самой денежной массе и гражданам, чью жизнь деньги по идее должны облегчать. Сегодня валюту применяют строго по экономическому назначению, отпала необходимость в каких-либо посредниках. Допустим, по какой-то причине возрастает спрос на медь. Тут же растет и курс валют, привязанных к сырью, повышается обменный курс этих валют — в точном соответствии со спросом. И никаких помех!

— Помех? — не понял Джастин.

— Положения, при котором правительство приказывало включить печатный станок. Тогда люди шли и покупали больше «товара». Производители товара думали, что спрос растет, хотя ничего подобного не наблюдалось. Просто у населения появлялось больше денег. Рядовые граждане не разбирались как следует в законах рынка, но, сами того не зная, ощущали на себе последствия перепроизводства денег. Отсюда и помехи.

— Я понял.

— Сейчас, — продолжала Нила, — все более-менее разбираются в экономике и способны распланировать свое будущее. Поэтому особенно ценно то, что экономика не отдана на откуп людям и институтам, которые в первую очередь руководствуются политическими соображениями.

— Ваши доводы вполне логичны, — признал Джастин. — А как же евро? Многие европейские страны договорились о введении общей валюты, помню, перед тем как меня заморозили, дела у евро шли неплохо… даже лучше, чем у доллара.

— Вы наблюдали за общеевропейской валютой лишь первые несколько лет ее существования, — ответила Нила. — Потом евро начал вести себя как любая политически ориентированная валюта. Поскольку эта валюта была крупнее, последствия оказались хуже.

— Наверное, вы снова имеете в виду Большой Крах?

— «Боже, Боже, неужели он понял?» — пропела Нила.

Услышав фразу из «Моей прекрасной леди», Джастин улыбнулся. Оказывается, кое-что из прошлого живет и здравствует. Как ни странно, это его утешило.

— Итак, — сказал он, доедая последний кусок пиццы, — правильно ли я понял, что валюта GCI — все равно что современный доллар?

— Правильно, — ответила Нила.

31
{"b":"167117","o":1}