ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Продолжая воспоминания о шестидесятых годах, когда еще живы были элементы сталинского «порядка», привожу дословный отчет о второй моей поездке в Швейцарию в сентябре 1966 года. Отчет, написанный для Союза писателей СССР — организации, ходатайствовавшей о получении мною разрешения на эту поездку:

«Совет бывших учеников Эколь Нувэль — школы, в которой я учился с 1914 по 1918 год, пригласил меня принять участие в торжествах, связанных с 60-летием основания этого учебного заведения, любезно взяв на себя все расходы по моему двухнедельному пребыванию в Швейцарии.

“Совэкспортфильм” дал мне с собой кинокартину “Девичья весна”, поставленную по моему сценарию. Таким образом, я ехал на свой школьный праздник не с пустыми руками.

Прибыв за четыре дня до начала торжеств, я имел возможность повидаться с дирекцией школы, с представителями прессы, которым было поручено освещать в печати этот юбилей; подготовить аппаратуру и демонстрационный школьный зал, наладить радиофицирование для перевода мною текста на французский язык во время показа фильма. Но затем было решено — в связи с огромным количеством желающих — перенести место демонстрации в большой гимнастический зал соседней районной школы, способный вместить до семисот человек. Пришлось повторить заново — в этом, новом, помещении — всю уже проделанную в моей школе работу.

Из 986 человек, окончивших школу, прибыло 362. Это были представители многих стран, люди, занимающие сейчас очень высокие государственные и общественные посты.

Встречи прошли радушно и тепло.

Из моего класса прибыли: Надин Гольдстайн из Ниццы — участница движения Сопротивления, потерявшая мужа, убитого в боях с карательным отрядом, Фредерик Сиордэ — вице-президент Международного Красного Креста, Фернан Трамбле — генеральный представитель в Швейцарии объединения американских банков, Реймон Делор — пастор из Монпелье; Пьер Дитерлан — экономический советник Министерства торговли Франции и я.

Праздник начался в пятницу, 9 сентября, вступительной речью Генерального директора школы Алоиза де Мариньяка.

Затем слово было передано одному из старейших преподавателей — Жану Инебниту. Он говорил об Организации Объединенных Наций как о единственной силе, способной сохранить мир на Земле. Этот милый старик призывал всех последовать его примеру и стать добровольцами на службе ООН.

Речь эта вызвала добрые улыбки, а вопросы, которые задавались после ее окончания, убеждали в несостоятельности ООН: бессилии перед грубой силой (война во Вьетнаме, Анголе, расовое неравенство и т. д.).

Лишь много лет спустя, когда объединились великие (в ту пору еще существовал СССР) державы, ООН сыграла решительную роль в прекращении экспансии Ирака в Кувейт. Но, увы, эта организация оказалась бессильной остановить кровопролитие и в африканских странах, и в Югославии, да и на территории бывшего Советского Союза…

Обмен мнениями был откровенен и зачастую для некоторых — нелицеприятен: швейцарская территория, я имею в виду ее французскую часть, позволяла говорить свободно.

Затем был сервирован чай, после чего бывшие и нынешние учащиеся школы последовали в зал для просмотра советского фильма “Девичья весна”.

Сеанс закончился долгими аплодисментами и решением всех присутствовавших избрать меня — пожизненно — членом Общества бывших учеников Эколь Нувэль. Мне тут же был вручен специальный билет (за что все другие платят по 25 долларов в год), а также галстук, который надевают ученики школы в торжественных случаях.

На этом бывшие ученики расстались с теперешними, которые отправились по домам.

Мы же, вернувшись в школу, были приглашены на ужин: в чугунных кастрюлях подали знаменитый расплавленный сыр — фондю.

Так закончился первый день моего пребывания в школе, и мы пошли спать в свои дортуары. Утром — встали в 7 часов. Сделали зарядку вместе с учениками, живущими в интернате, позавтракали и разошлись по секциям легкой атлетики. Я участвовал в соревновании по поднятию шестнадцатикилограммовой гири и толканию ядра.

Так как многим было непонятно: каким образом человек накануне своего 66-летия может достичь таких выдающихся для своего возраста результатов, я объяснил свой успех следующим:

— Надо дышать воздухом Советского Союза (право же, это оказалось истинной закалкой), каждое утро упражняться со стулом одну минуту (и я продемонстрировал упражнение, которое смог повторить, да и то с трудом, лишь преподаватель физкультуры — гигант грек двадцати восьми лет).

После большой перемены мы — бывшие ученики — разошлись по классам и присутствовали на двух последних субботних уроках. (В субботу, как и в среду, там занимаются только до полудня.)

Я был на уроке швейцарской и древнегреческой истории и — по словам педагогов — оказался вполне осведомленным учеником.

В полдень была торжественная раздача призов за успехи в спортивных достижениях. Мне вручили графин и стопки с гербом Эколь Нувэль — за поднятие тяжести и толкание ядра.

После запуска воздушных шаров в саду состоялся пикник, где каждый из нас, как новый ученик, должен был сам обеспечить себя едой и вином.

После пикника начались футбольные матчи: между бывшими учениками (до 35 лет) и современной школьной командой; а затем — между бывшими учениками (от 50 лет) и педагогами школы.

Мне, как единственному представителю Советского Союза, была предоставлена честь сделать первый удар по мячу. (Врачи не допустили нас к участию в игре, хотя мы на этом настаивали.)

В 17.00 началась Генеральная Ассамблея. Обсуждались отчеты разных комиссий Общества бывших учеников, прошли довыборы членов Правления.

А в 19.30 — после аперитива — парадный обед: угощала школа. Здесь были речи…

Попросили выступить и меня. Я начал с того, что напомнил присутствующим, какими великолепными качествами нас наделила школа, когда выпускала в жизнь: гуманное начало, справедливые суждения, служение идее добра, высокий патриотизм, прекрасное образование — вот с чем мы уходили в самостоятельное плавание. Я сказал, что многие, окончившие нашу школу, не присутствуют среди нас. На то есть разные причины, но сейчас я хочу вспомнить о тех, кто погиб на войне, будучи союзниками моей Родины. А Родина моя понесла самые тяжелые потери, защищая мир от величайшего зла — гитлеризма. Я отлично понимаю, что среди наших бывших учеников, не вернувшихся с полей брани, были и немцы. Их память я тоже прошу почтить, ибо уверен, что они были противниками честными, воинами достойными и благородными. Я убежден, что ни один из них не осквернил себя подлым поступком, твердо уверен в этом потому, что они были учениками нашей школы.

После такого выступления меня благодарили обе стороны. А мой бывший директор Леопольд Готье отметил мудрость своего ученика Жозефа Прута, мудрость, которая “как свет — идет с Востока”!

Торжества закончились обозрением, в котором была показана в диапозитивах история школы, ее, так сказать, героический период: первые шаги.

Пояснения давала мадемуазель Витто, та, которая была педагогом и приняла первых воспитанников 10 сентября 1906 года.

Затем мы просмотрели фильм о школе, снятый в 1939 году. После этого была записана пластинка в честь 60-летия школы и, наконец, воздана хвала теперешнему директору Алоизу де Мариньяку, который руководит школой уже 20 лет. Он поделился с нами своими соображениями на тему: “Какой должна быть наша школа в 2006 году”.

Так завершились эти удивительные дни. А в заключение были бальные танцы. Они продолжались до глубокой ночи.

Прощание было предельно душевным. У моих педагогов Д. Лассера и Г. Дантана, на глазах были слезы. Их почтенные жены просили от имени швейцарских женщин поцеловать землю моей великой Родины, которая спасла их маленькую страну от нацизма.

Выводы: принят был я в этой архибуржуазной стране с необычайным почетом.

Господин Доминик Микели, вице-мэр города Женевы, устроил прием в мою честь.

Я посетил Ш.-А. Фавро — известного писателя и путешественника, одного из редакторов “Газетт де Лозанн”, издателя серии “Встречи” (в частности, он выпустил книгу Поля Тореза — сына покойного Мориса Тореза — о Москве); я был гостем многих выдающихся деятелей финансового, промышленного и литературного мира.

Убежден, что нет такой просоветской статьи, которую я не мог бы поместить либо за своей подписью, либо в виде интервью — в любой из газет французской Швейцарии.

Телевидение предлагало мне выступить в третьей декаде сентября с речью о советском театре, я вынужден был поблагодарить и отказаться, так как уже 17-го возвращался в Москву.

Мое выступление по радио, записанное еще в предыдущий приезд — о величии советского искусства и литературы, — передавалось за эти два года шесть раз: факт, немыслимый для Швейцарии.

Журналисты Пьер Дантан, Клод Валлон, Шарль-Анри Фавро предлагали страницы своих газет. Я дал общее интервью о правовом положении советских прозаиков и драматургов, о переводчиках, о личных творческих планах.

Надо учитывать, что в Швейцарии встречаются влиятельные представители всех стран, ибо многие из них там учились, а многие владеют поместьями, где живут большую часть года. Кроме того, хозяева страны — местная буржуазия, банковские деятели — имеют большое влияние в соседних странах. А нашего влияния в Швейцарии — никакого.

Достаточно сказать, что там даже нет представителя “Совэкспортфильма”: после событий 1956 года в Венгрии Союз швейцарских прокатчиков отказался от демонстрации наших картин. И до сих пор это не удается наладить. Я выяснил причины: немецкая часть Швейцарии — пока — непробиваема. Французская — могла бы быть “завоевана”, но в ней всего пять с половиной кантонов: рынок проката небольшой. Значит, специально этим может заниматься лишь материально независимое, а еще лучше благотворительное объединение-организация. Казалось бы: почему не взяться за это Обществу “Швейцария — СССР” в Лозанне? В руководстве Общества много русских эмигрантов. Когда я выступал там с докладом, то почувствовал теплое отношение членов Общества швейцарцев и некоторый холодок членов Общества русских[9].

Беседы же с отдельными лицами — разных социальных положений — говорят о большом и всеобщем интересе к советским фильмам.

Мне кажется, что монопольное право проката на самых льготных условиях надо предложить Международному Комитету Красного Креста с тем, чтобы весь доход шел в его благотворительную кассу (сказанное более 20 лет назад имеет актуальность и поныне.) Либо иметь человека, для которого представительство не было бы средством наживы, а служило минимальным прожиточным минимумом.

К сожалению, за недостатком времени я не мог предпринять необходимые шаги и добиться какого-либо реального успеха. А мне хотелось хоть как-нибудь отблагодарить “Совэкспортфильм” за любезно предоставленную возможность демонстрации в школе “Девичьей весны”[10].

За две недели, проведенных в Швейцарии, я ознакомился с рядом местных газет, беседовал со многими представителями разных стран и специальностей. С чего бы мы ни начинали разговор, он немедленно кончался “китайским вопросом”.

Ясно одно: в Европе ужасно боятся китайцев и смотрят на Советский Союз как на великий заслон, на силу, которая сумеет остановить “желтую опасность”[11].

Естественно, интересовались и моим мнением. Я неизменно отвечал одно: вместе с моей страной очень сожалею об антисоветском курсе, взятом китайскими руководителями. Убежден, что великий китайский народ еще скажет свое решительное слово в пользу мира во всем мире.

Однако даже маленькая Швейцария тратит огромные деньги на вооружение.

Когда я спросил:

— Зачем нейтральной стране нужна такая мощная авиация?

То услышал в ответ:

— Против китайцев!

Поручение, данное мне Иностранной комиссией, сводилось к уточнению следующего вопроса: готов ли швейцарский Союз писателей в этом году обменяться делегациями с Союзом писателей СССР — на основе уже достигнутой договоренности. Для этого мне надо было встретиться с проживающим в Цюрихе членом Президиума швейцарского Союза писателей — господином Отто Штайгером: он вел предварительные переговоры с СП СССР. Поймать его оказалось делом нелегким: Штайгер живет почти постоянно у себя на даче. Однако беседа между ним и мною все же состоялась (правда, буквально в предпоследний день моего пребывания в Швейцарии, когда я готов был уже связаться с председателем Союза — Цибиндоном — фигурой мрачной и реакционно настроенной).

Вот почти дословная запись той беседы (взаимные представления и поставленный мною вопрос — опускаю):

«Штайгер:

— В этом году — нет. Причины тому две. О второй из них могу сообщить вам доверительно.

Я:

— Чем обязан такому теплому ко мне отношению?

Штайгер:

— Тем, что соединил меня с вами господин Фредерик Сиордэ, человек, которого я глубоко уважаю. Он отрекомендовав вас как своего лучшего друга.

Я:

— Благодарю за доверие. Постараюсь его оправдать.

Штайгер:

— Итак, первая причина. Сейчас — конец года и все средства, отпущенные на финансирование представительных организаций, уже расписаны и израсходованы. Я объяснил это сотруднику по культуре вашего посольства господину Лукашеву, ибо эта причина является официальным мотивом.

А вторая — категорическая позиция нашего Союза, исключающая возможность посылки делегации после процесса Даниэля — Синявского.

Я:

— Прошу прощения, господин Штайгер, но мне не совсем понятно: какое отношение имеет Союз писателей Швейцарии к судопроизводству в Советском Союзе? Каждая страна живет своими законами. Я же — в знак протеста — не покинул Швейцарию после того, как побывал в суде Делемона. Там шел процесс двух негодяев, растливших девочек восьми и десяти лет. Вместо вполне заслуженной смертной казни или пожизненного заключения их приговорили к семи и десяти месяцам тюрьмы, а также небольшому денежному штрафу. Мне кажется, что надо сначала довести до идеала собственное судебное законодательство, а уж затем…

Штайгер:

— Я лично с вами вполне согласен… Мои товарищи и я категорически возражаем, считая идиотизмом вмешательство в чужие дела… Однако бороться с этими консерваторами чрезвычайно трудно.

Я:

— Что же мне передать председателю нашей Иностранной комиссии?

Штайгер:

— Скажите, что в будущем году обмен состоится. Мы это решили твердо. Делегации будут состоять из десяти — двенадцати человек. Троих из них называет приглашающая сторона. Мы хотим иметь у себя в гостях писателей, а не функционеров, то есть — государственных чиновников. Совершенно естественно, что когда мы приедем в Союз, вы также укажете нам, каких трех писателей желаете иметь в нашей делегации.

Я:

— Передам ваши слова в точности.

Штайгер:

— Благодарю вас, господин Прут. Надеюсь увидеть вас в будущем году дважды: и в Москве, и в Швейцарии.

Я:

— Поверьте, господин Штайгер, что мне будет это исключительно приятно.

На этом беседа закончилась».

вернуться

9

Сейчас существует Российско-Швейцарский бизнес-клуб. Сопредседателями являлись: с российской стороны — И. Прут, со стороны Швейцарии — В. Муравьев-Апостол.

вернуться

10

«Совэкспортфильм» сам «отблагодарил» себя, выпустив три прутовских фильма и сделав субтитры на плохом французском — без ведома автора, не привлекая его к субтитрированию и даже не предупредив о своем деянии. В Париже в магазине «Космос» в разделе «Шедевры советского кино» уже лет десять, как продаются кассеты фильмов «Секретарь райкома», «Моя любовь» и «Тринадцать». (Последнюю кассету Пруту подарил мэр Анси Бертран Непля.)

вернуться

11

Речь идет о конце 60-х годов.

69
{"b":"167125","o":1}