ЛитМир - Электронная Библиотека

Сендер монахов съехал с холма, качнулся на ухабе, пулеметчик, выпустив рукоять «гатлинга», ухватился за скобы ограждения, и тут слева – в лощине, из которой выскочили наездники, – взревел двигатель, выкатился второй «тевтонец», затрещали выстрелы.

Мутанта, несшегося в лобовую на монахов, пули разорвали надвое, очередью манису снесло плоскую башку. Бесформенная масса, разбрасывая кровавые брызги, рухнула под колеса «тевтонцу». Громко хрустнули кости, когда тяжелая машина подмяла под себя все, что осталось от наездника с ящером, и замерла. Водитель заглушил двигатель, второй «тевтонец» тоже встал – и наступившую тишину внезапно разорвал вой. Один из раненых мутантов отползал прочь, раздробленные ноги волочились, и позади оставался широкий кровавый след. Из первого «тевтонца» выбрался жрец-каратель, сплюнул и двинулся за раненым, помахивая широким тесаком. Запыленные полы его полурясы развевал ветер, на груди жреца покачивалось серебристое распятие, сверкая в лучах восходящего солнца. Мутант полз, перебирая жилистыми руками, и выл, как пустынный шакал. Монах неторопливо шагал следом, шаркая подкованными сапогами. Поравнявшись с раненым, взмахнул тесаком и выпрямился, подняв отрубленную голову с длинными хрящеватыми ушами. Рявкнул:

– Вот имя Создателя!

Водитель второго «тевтонца» завел мотор и подрулил к «Панчу».

Туран оглянулся на Илая, шикнул Белорусу, чтоб о пассажире молчал пока, а только новости разузнал да что в городе творится. Сам же выложил на колени дробовик, который висел на особых зацепах под приборной доской – оружие всегда должно быть под рукой.

– Кто такие? – прорычал жрец, сидевший за рулем «тевтонца».

Пулеметчик развернул «гатлинг», целя в кабину грузовика.

– Наемники! – откликнулся Белорус, приоткрыв дверцу. – В Киев направляемся, работенка в Храме для нас найдется?

Он старался говорить, как южанин, и заискивающе улыбался при этом.

Монах утер запыленную бороду.

– На хрена вы нам сдались? – Он заухал совиным смехом, показав редкие кривые зубы. Ему раскатисто вторил пулеметчик.

– Отец Зиновий указ издал – Храм в наемниках не нуждается. Тепереча новый порядок в Лавре.

– Какой? – вставил Белорус, решив доигрывать роль бестолкового южанина до конца.

– А ты загляни в обитель, – жрец с прищуром смотрел на Тима, – и спроси об том Зиновия.

– Какого Зиновия? – Белорус натурально удивился. – Я слыхал, Владыка Баграт наемников собирал для похода… Так и че за порядок-то в Храме?

Жрец нахмурился.

Монах с тесаком подошел к своему «тевтонцу» и швырнул отрубленную голову на багажник. Повернулся к «Панчу» и дернул подбородком, вопросительно глядя на жреца, говорившего с Белорусом.

– Наемники! – крикнул тот. – Проверь остальных мертвяков, и едем.

– Ну и мы, пожалуй, отчалим, ага? – Белорус потянулся захлопнуть дверцу.

– В Храм не суйтесь, – кинул жрец, и Тим замер на полпути. – Коли жизнь не надоела.

– Это почему же?

Туран навалился грудью на руль, следя краем глаза за вторым «тевтонцем».

– Чужаков в обитель нынче не пускают.

– Поня́л. Ты доходчиво разъяснил. – Белорус захлопнул дверцу и повернулся к Турану: – Слышал?

Тот не ответил, подождал, пока монахи отъедут, и повел «Панч» к холму.

Когда «тевтонцы» скрылись за полосой пыли, Илай шумно перевел дух. До сих пор он сидел тихонько, забившись в тень, и будто даже не дышал.

– Папаша, ты уверен, что тебя Владыка Баграт в Храм послал? – обернулся к старику Белорус. – Ничего не попутал?

Илай промолчал.

* * *

Ближе к Киеву стало встречаться больше зелени – Днепр, хотя и обмелевший, и отравленный, давал достаточно воды, чтобы могла взойти растительность. В этих местах чаще попадались фермы, поселения. Древние руины были раскопаны, камень и кирпич местные забрали для строительных нужд – здесь города, построенные предками, не стояли в запустении, на их местах остались лишь груды щебня да ямы. Попадались не только фермы, но и заводики, и поселки старателей, ломщиков, старьевщиков – всех, кто кормится у руин. Пустыня осталась позади.

Вечером остановились на заправке, имевшей московскую лицензию, то есть ее владелец платил отступные топливным королям Южного братства. Отоспавшийся за день Белорус сел за руль, и поехали дальше. Утром, когда место водителя занял Туран, достигли Киева.

Город показался впереди нагромождением зеленых холмов среди бурой равнины. На густо поросших кустами и деревьями склонах тут и там торчали серые остовы древних высотных зданий. А над ними вознеслась железная женщина с расколотой головой. В трещине, проходящей сквозь череп великанши, поселились птицы. Руки, сжимающей меч, у статуи больше не было, она отвалилась и лежала где-то под холмом, у берега обмелевшего Днепра. Облака плыли и плыли над изуродованной головой женщины, ей нечем было их разогнать, только и оставалось, что, упрямо выставив подбородок, изо дня в день подставлять лицо ветру.

– Вот он, Киев! – объявил Белорус. – Давно хотел глянуть на Великаншу из железа и орденский Храм вблизи! В лабазах побывать и посетить торговые ряды Майдана. Ох, сколько слыхал я о Майдане…

– Да не в добрый час судьба сюда привела, – громыхнул сзади Илай.

– Говорят, прежде, до Погибели, купола обители впрямь золотом покрывали, – не обращая внимания на пассажира, продолжал Белорус. – А теперь монахи здешние какую-то красочку соорудили, чтобы блестело. То ли охру желтую с битым стеклом мешают, то ли еще какую дрянь, такое я слыхал.

– Не верю, – сказал Туран, – не могли предки золотом крышу выложить.

– Предки многое могли, мои предки да ваши, – наставительно произнес Илай, – нам их не понять.

Когда старик загудел, будто колокол, Туран оглянулся. Смерил Илая взглядом. Казалось, голос старика наполнил всю кабину «Панча» и заставил дрожать обшивку из доминантской брони, словно бубен.

– Вот я и говорю, – подхватил Белорус, – измельчал человек нынче. На кровлю золота точно не хватит, хорошо бы с нами без обмана расплатились. Ты, папаша, слышь, это… когда своему важному человеку будешь расписывать, как мы тебя охраняли, ты не жалей красивых подробностей. Можно и присочинить, будем говорить, немного. И тебе не накладно, и ему интересно послушать будет. Скучно, небось, в Киеве, в Лавре безвылазно торчать, а тут ты ему расскажешь, как мы тебя у опаснейшего злодея отбили, потом еще два раза с бандами сражались, нет, лучше три раза. Три – хорошее число! Да, и еще мутанты дикие на нас нападали, не забудь!

– Не забуду, – отозвался Илай таким сердитым тоном, что у Белоруса враз прошла охота болтать и он снова заткнулся, как в начале пути.

– Илай, ты уверен, что нам в Храм надо? – спокойно спросил Туран.

Старик кивнул. Тим покосился на Турана, приоткрыл рот, будто сказать что-то хотел, но промолчал.

Впереди показалась застава. Возле дороги, перегороженной шлагбаумом, стоял одноэтажный дом из красного кирпича. С трех сторон он был обложен мешками с песком, в которых чернели амбразуры.

Такие заставы были на всех въездах в Киев, монахи собирали плату с караванщиков и досматривали грузы.

Туран пристроился за фермерским самоходом, который полз к городу, доверху груженный корзинами с карликовой кукурузой – над бортами высилась гора бледно-желтых початков.

У шлагбаума фермер притормозил, к нему подошел монах со штуцером на плече, сказал что-то, потом поставил ногу на заднее колесо и заглянул в кузов. Поворошив стволом початки, спрыгнул, взял у фермера несколько медяков и махнул часовому у шлагбаума, чтобы пропустил самоход.

Туран проехал немного вперед, опустил стекло в дверце и высунул голову.

– Наемники мы, везем вести в Киев и работу заодно ищем, – сказал он.

– Что в фургоне? – спросил монах, перехватив штуцер.

Второй у шлагбаума скинул с плеча карабин. «Панч» они видели впервые, мощная угловатая кабина с толстой радиаторной решеткой, широкие шины с крупным протектором – грозный вид у машины.

78
{"b":"167146","o":1}