ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Николас замолчал, увидев, как она вся сжалась и помертвела. Затем он перевел дыхание и опустил свою руку, которая держала Клэр так, что ее волосы были рядом с его ртом.

— Я попал в точку? — сказал он почти неслышно. — Это Мануэль?

Ее молчание было ответом на его вопрос.

Он стоял некоторое время задумавшись, а потом заговорил, стараясь быть спокойным, почти беспристрастным:

— Прости меня, Клэр. Я бы давно догадался, если бы не был поглощен самим собой. Скажу Инез и ее отцу, что не смог переубедить тебя. Все остальное беру на себя.

Она подняла на него зеленые с коричневым оттенком глаза, затуманенные печалью.

— Я смогу улететь с ними сегодня?

— Думаю, что да. Я займусь этим немедленно. Если ты передашь мне свой паспорт, я тотчас же поеду к таможенному чиновнику. Но поскольку самолет принадлежит графу, вероятно, придется согласовать этот вопрос с Мануэлем.

— Ни в коем случае не дай ему этого сделать!

— Положись на меня. Я знаю этого человека достаточно хорошо.

Бледная, без единой слезинки, она стояла напротив него.

— Если ты это сделаешь для меня, я буду перед тобой в вечном долгу, Николас. И пожалуйста, не жалей меня. Я не жалею себя... просто все это будет печалить меня, пока не останется в прошлом.

— Будь все проклято. Лучше бы я никогда не вызывал тебя на этот остров.

— Не будь глупым. — Она попыталась изобразить нечто вроде подобия улыбки. — Я бы проклинала себя, если бы не воспользовалась такой возможностью. Может быть, ты все-таки сдвинешься с места и поговоришь с Инез?

— Ты права.

Николас несколько постоял, колеблясь, и, видимо, решил не говорить ей о том, о чем подумал. Со вздохом, который, казалось, исходил из самых затаенных глубин его сердца, он повернулся и стал медленно подниматься по склону холма в сторону Казы.

Клэр медленно, с трудом брела вверх по склону, пока не миновала естественную ограду из пальмовых деревьев, окружавших сад Казы. Вокруг не было ни души.

В зале было пусто, но в прихожей раздавались голоса. Клэр поспешила наверх, позвонила в колокольчик и попросила Лючию отдать свой паспорт сеньору Бентону.

Клэр начала упаковку вещей.

Боль, острая и непереносимая, поднималась от сердца к голове. Она покидала остров, порывая все контакты с Инез и Николасом, с юмором и искренностью старого сеньора. И причиной всего этого был Мануэль. Весы судьбы сделали движение не в ее сторону. Потеря Мануэля, которого вряд ли можно было удержать, причиняла сердечную боль, ставшую ее спутницей на всю жизнь. Но разве было справедливо, что ей предстояла мука от утраты своих самых дорогих друзей?

Наконец чемоданы были закрыты. Клэр собралась с духом и спустилась в прихожую.

Инез и сеньор Сарменто были совершенно спокойны. Старик улыбнулся и указал ей на стул, а Инез сказала:

— Николас скоро подъедет и отвезет нас. Я очень рада, что мы распростились со всеми во время приема прошлым вечером. Мне никогда не нравилось, если друзья собирались на взлетном поле, чтобы сказать «до свидания». Мы ускользнем так незаметно, как позволит нам сделать самолет.

— А завтра, Клэр, ты увидишь наш любимый город — сегодня вечером будет уже слишком темно. — Сеньор даже потер руки от удовольствия. — Прежде чем ты улетишь в Англию, нам предстоит показать тебе очень многое.

Собственно, старый сеньор — удивительный человек. Он очаровательно вел беседу, говоря о пустяках, покуда наконец не появился Николас и три чемодана не были уложены в багажнике.

Слуги выстроились на веранде — разнообразные типажи темнокожих людей с огромной Энрикой с одной стороны и беспредельно худым Жозефом — с другой. Последний взгляд из машины, когда она проезжала мимо бетонных колонн ворот, на традиционный, в португальском стиле дом, который будет мирно ждать среди деревьев возвращения своих хозяев.

Прежде чем сделать последний поворот в сторону летного поля, они увидели новую дорогу, убегавшую влево.

— Николас, ты обещал, что в предстоящие две недели не будешь отдавать все силы этой дороге.

— Я обещал, — ответил Николас несколько неопределенно. Он вез их вокруг дома, где находилась таможня, а затем выехал на немощеную дорожку со стороны взлетной полосы.

Родриго, довольно грузный в своей экипировке, подошел к ним и поклонился. Он представил им коренастого механика, который должен был их сопровождать.

— Все в полном порядке. Мы готовы, сеньор, — сказал он.

Николас повернулся к Родриго:

— Извините, я не мог известить вас заранее, но вы возьмете с собой еще третьего пассажира? Вы не против?

— Третьего?! Уж не имеете ли вы в виду мисс Уиндхем?

Николас кивнул.

— Но, Николас, — молодой человек отвечал несколько сконфуженно, — я не могу этого сделать. Вы поймите мое положение. Машина принадлежит Мануэлю, в действительности он нанял меня, чтобы обеспечить вылет сеньора Сарменто с его дочерью. Мне нужно получить от него согласие.

— Он не будет возражать.

Для Клэр стало очевидно, что Николас был не слишком настойчив.

— Мне очень нужно полететь, Родриго, — заговорила она более чем решительным тоном. — Самолет берет четырех пассажиров — значит, не будет никакой перегрузки.

— Мне очень бы хотелось это сделать для вас, сеньорита, — ответил он. — Но взять вас на борт без разрешения было бы неправильным. Почему бы нам не послать курьера на автомобиле в Кастело?

— В этом нет никакой надобности. Я уверена, что граф согласится.

В замешательстве он отвечал:

— Я не знаю, я высоко ценю, что вы — близкий друг Мануэля, что он всегда вам помогает, но... вы же были с ним вчера вечером, почему вы не договорились с ним заранее?

— Женщины все таковы, — сказал беспечно Николас. — Клэр проснулась сегодня утром и подумала: как было бы хорошо полететь в Опорто вместе с Инез.

— Значит, вы возвратитесь с нами обратно на Святую Катарину? — спросил Родриго у Клэр.

Несколько заколебавшись, она ответила:

— Пусть всю ответственность берет на себя Николас. Мне необходимо улететь с вами, Родриго! Уже почти двенадцать часов.

И тогда Николас, который, как она считала, скорее умрет, чем подведет ее, посмотрел на часы и проговорил:

— У нас есть еще десять минут, если вы хотите отправиться вовремя. Между прочим, мы все это можем обговорить в тени.

Клэр никак не могла понять, что, собственно, они должны обсуждать. Уже на три четверти они уговорили Родриго, и чем скорее они поднимутся в воздух, тем лучше. Но ей ничего не оставалось, как проследовать вслед за ними к пробковым деревьям и покрытым штукатуркой колоннам, стоящим по обеим сторонам у начала дороги, ведущей в Кастело.

А затем, так же как и все остальные, она остановилась. Она услышала, как Родриго произнес с облегчением:

— А вот и Мануэль. Теперь мисс Уиндхем может лететь с его благословения.

Большой автомобиль кремового цвета остановился, из него вышел Мануэль и быстрым, уверенным шагом покрыл расстояние между ними. Совершенно очевидно, что он совсем не был в том настроении, когда благословляют. Клэр стиснула зубы и попыталась остановить дрожь в коленях.

Граф решительно остановился перед ними. Он был бледен, а его глаза лихорадочно блестели. Шрам на его щеке налился кровью.

— Я только что получил твою записку, Николас! Я был совсем с другой стороны плантаций, и болван слуга не мог меня разыскать. В чем дело?

С диким взглядом он повернулся к Клэр:

— Значит, мне следует понимать, что у вас появилось настойчивое желание покинуть остров, даже не известив нас об этом за пять минут. Очень интересно. Но это к тому же и запрещено!

Клэр почувствовала себя совершенно обессиленной, как мокрая былинка на ветру. Николас послал ему записку... он предал ее! И теперь приходилось лицезреть невероятную ярость, неистовство готового наброситься на них урагана. Но Клэр была выше страха.

— А почему это должно быть запрещено? В самолете достаточно места еще для двоих, и Родриго не имеет ничего против того, чтобы взять меня с собой. Все это происходит потому, что этот самолет принадлежит вам, и вы, видите ли, не желаете, чтобы в нем летело три пассажира! Вы что, оскорблены, что у вас заранее не попросили разрешения?

37
{"b":"167194","o":1}