ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Интересно, когда этот человек понял, что перед ним совсем не та, кого он ждал? Неужели не разглядел ее лица в лунном свете, когда вошел? Наверное нет, иначе не приветствовал бы ее столь страстно — а отказывалась поверить, что любовную борьбу начала она сама. Но первое же прикосновение должно было подсказать, что рядом чужая женщина.

Любопытно, а как отреагировала бы на подобное приветствие приятельница Адамса? Барбара повернула голову, стараясь получше разглядеть ночного гостя, и тут же решила, что на этот вопрос ответить несложно.

Знаменитого Реймонда Адамса Барбара узнала бы везде. Свет ночника косо падал на лицо, резко обозначая классический профиль. Точеные черты, аристократическая посадка головы, большие темные глаза — все это приковывало к себе взоры даже на самых неудачных фотографиях известного миллионера. Что до остального…

По фотографиям из бульварных газет, где магнат обычно мрачно скалился в камеру, никто бы не сказал, что Адамс настолько хорош собой. Глаза у него оказались вовсе не черные, а золотисто-карие. Внушительный рост, плечи как у тяжелоатлета. Насколько поняла Барбара, он никогда не фотографировался без пиджака, и уж тем более с расстегнутой рубашкой, поэтому не было видно мускулистой груди. И никогда его волосы не спадали небрежно на лоб как сейчас, когда он склонился над ней…

Внезапно Барбара осознала, что по-прежнему лежит на кровати! Она резко села и прижала подушку к груди, словно щит.

Ночной гость не сводил с нее пристального, внимательного взгляда: покраснев, Барбара отвела глаза. Пиджак и галстук-бабочка небрежно брошены на спинку стула…

Спасибо, что на этом он остановился, прежде чем перейти к объятиям. И все-таки — что за особа должна была оказаться на ее месте? Как обидно, что про нее ровным счетом ничего не известно!

— Может быть, у вас есть веские основания сохранить инкогнито? — предположил Адамс.

Барбара уже забыла, что ей задали вопрос. Она отрицательно покачала головой и, запинаясь, назвала свое имя.

— Барбара Кэндалл, — повторил Адамс так, что каждый звук показался ей неожиданной лаской. — Вот и славно.

Интонация и восхищенный взгляд заставили Барбару вспыхнуть. Ситуация явно выходила из-под контроля. Чем скорее этот человек поймет, что она здесь не для постельных развлечений, тем лучше.

— Не знаю, кого вы надеялись здесь обнаружить, мистер Адамс, но…

— О, зовите меня просто Реймонд. Думаю, в качестве замены вы отлично подойдете.

— Не знаю, за кого вы меня принимаете, но…

— Как, разве вам ничего не объяснили? — Адамс резко сел. — Проклятье! Это уже хуже.

Барбара, пугаясь каждого движения, которое уменьшало расстояние между ними, опасливо подвинулась к изножью кровати.

— Но ведь мы уже квиты, верно? Вы мне с лихвой отплатили.

Темные густые брови изогнулись, лицо приняло угрожающее выражение.

— Отплатил?

— За то, что я не та, кого вы ждали.

— Я же сказал вам, что не возражаю против замены.

Барбара задохнулась от изумления.

— В самом деле не возражаете?

— Конечно, нет.

— Но… — И забыв об осторожности, Барбара потребовала: — Так кого же вы ждали? Дорогую наложницу?

Глаза Адамса озорно блеснули.

— Во всяком случае, не дорогую. В конце концов, говорится же, что в темноте все кошки серы. — Адамс потянулся к девушке, и легкое шуршание атласного покрывала заставило Барбару похолодеть.

— Здесь вовсе не темно, — пробормотала она беспомощно.

Адамс пожал плечами.

— Это легко уладить. Хотя после демонстрации, которую вы устроили несколько минут назад, следовало бы усомниться в старинной пословице. — Он передвинулся и оказался совсем рядом.

Барбара застыла, не в силах пошевельнуться. Но Адамс всего лишь повернул к себе часы, стоящие на туалетном столике, чтобы разглядеть время. Четвертый час ночи… Внезапно в голосе появились деловые нотки.

— Это все очень забавно, но давайте обсудим все утром, хорошо? День выдался чертовски тяжелым, я устал, как собака, и, честное слово, не в настроении что-либо объяснять. И вообще это — дело агентства.

Какого еще агентства? Но спрашивать было явно бесполезно.

— Отлично. Увидимся утром.

Адамс чуть-чуть улыбнулся и лег на спину. Дотянувшись до ночника, выключил свет, подтянул к себе подушку и со вздохом стал устраиваться.

Глаза Барбары изумленно расширились.

— Вы здесь не останетесь!

Адамс и бровью не повел.

— Почему же? Это моя спальня.

И дворецкий привел ее сюда? Кого же на самом деле ждал этот человек? Спустя две минуты Реймонд Адамс уже дышал спокойно и ровно, как и подобает спящему.

Барбара сидела, прислонившись к спинке кровати, и обдумывала свое положение. В сумке двадцать долларов наличными и кредитная карточка, лимит которой почти исчерпан. Снять на ночь комнату в этом отеле она не сможет, и так вряд ли хватит денег на обратный билет.

Если уйти, обратно уже не попадешь, а она так и не добилась того, зачем пришла — Адамс не сказал ровным счетом ничего, достойного упоминания в статье.

В гостиной есть диван, но если она переберется туда, вдруг услышит дворецкий. Выходит, единственный выход — остаться в спальне и не спускать глаз с мистера Адамса. Утром она первым делом представится — согласно правилам журналистской этики человек должен знать, что имеет дело с репортером, прежде чем наговорит лишнего. А потом можно будет подумать, как вернуться домой.

Барбара собрала оставшиеся подушки, тихо и осторожно, чтобы не потревожить спящего, и воздвигла посреди двуспальной кровати внушительную стену. Затем устроилась поудобнее на своей половине и стала дожидаться утра.

Спать, разумеется, не следует. Учитывая, чем это закончилось в последний раз, лучше не терять бдительность…

Теперь это был не эротический сон, а сладкая греза: она плыла на облаке, убаюканная легким покачиванием, словно ребенок в колыбели. Так не хотелось спускаться на землю! Барбара тряхнула головой и спрятала лицо в ласковой дымке. Но дымка оказалась почему-то не ласковой, а, напротив, колючей. Вдруг загремел гром.

Нет, это был не отдаленный гром, а приглушенный смех.

— Просыпайся, милая, — прошептал знакомый голос ей на ухо. — Сейчас явится Уилкинсон.

Барбара открыла глаза и увидела, что покоится в объятиях Адамса, прижавшись лицом к его груди. Это его ровное дыхание укачивало ее во сне. Оскорбленная до глубины души, она отчаянно попыталась призвать на помощь остатки своего достоинства.

— Должно быть, я на минутку задремала, — проговорила Барбара.

— Что-то вроде этого, — любезно согласился Реймонд Адамс. Неудивительно, что казалось, будто вокруг — пушистое облако. Барбара уютно расположилась посередине постели, а вокруг нее в живописном беспорядке высились груды подушек. Видимо, прохлада осенней ночи мало-помалу проникла в комнату, Барбара бессознательно потянулась к теплу — и обрела его рядом с Реймондом Адамсом. Прошлым вечером она отчаянно смутилась, проснувшись в объятиях мужчины, теперь же просто не знала, куда деваться от стыда.

— Заметьте, я опять не жалуюсь, — подчеркнул владелец номера. Было очень приятно ощущать щекой, как от звуков голоса вибрирует его грудь.

В дверь постучали.

— Входите, Уилкинсон, — отозвался Адамс, и не успела Барбара шевельнуться, как дворецкий переступил порог.

Отчаянно захотелось нырнуть под покрывало, но такой поступок теперь выглядел бы, наверное, еще более неприглядным.

Уилкинсон проворно и неслышно пересек комнату, раздвинул шелковые занавеси, и лучи утреннего солнца хлынули на ковер. Дворецкий словно бы не замечал расположившуюся на кровати пару. Реймонд потянулся всем телом и наконец разомкнул объятия.

— Доброе утро, сэр. Погожий выдался денек.

А я возьму и притворюсь невидимкой, решила про себя Барбара.

Реймонд лениво улыбнулся и повернул голову.

— Кстати говоря, вам, дорогая, следует извиниться перед Уилкинсоном.

Щеки Барбары вспыхнули.

4
{"b":"167224","o":1}