ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну конечно, я заметил. Не мог же я, бороздя моря все эти годы, не понять значение этого дикого бардака, когда каюты вдруг исчезают, мои бумаги и образцы летят во всех направлениях и упихиваются в ближайший рундук. Собственно, именно поэтому я и забрел сюда – в поисках спокойствия. Господи, как же они уже близко! Это будет очень нескромным, если я спрошу: что дальше?

– Сказать правду, доктор, есть два пути. Корвет, как видите, отдал буксир, и идет под всеми парусами к Маврикию, несомненно, с приказами от коммодора. А сам коммодор идет назад, к «Бомбею». Теперь, если он решит использовать «Бомбей», если он выделил достаточно людей для обслуживания его орудий – то они будут действовать в паре. В этом случае нам надо пройти между ними, паля с обоих бортов. Но если он не решился разделить команду и просто прикрывает этим маневром уход «Виктора» – то драться мы будем один на один. Тогда мы должны сманеврировать ему под нос либо к квартердеку и взять его на абордаж. При этом не повредить его корпус и все это прекрасное рангоутное дерево, что сложено у него на палубе. Следующие десять минут покажут, как пойдет дело. Если он не уберет фок сразу после подхода к «Бомбею» – значит, тот не участвует в бою. На марсе! – заорал Джек, – Что видно на севере?

– Ничего сэр, только шлюп, – отозвались сверху. – Горизонт чист. Шлюп поставил кайт на гроте, ставят еще один.

После этого на борту «Боадицеи» воцарилось длительное молчание: люди со своих мест поглядывали поверх уложенных вдоль бортов коек и из открытых портов на приближающуюся «Венус», развешенные от обломков рангоута сети расчерчивали палубу световыми квадратами, ветер жужжал и посвистывал в снастях.

Минуты проходили, вот прошло и десять минут – и по кораблю пробежала волна приглушенных голосов. «Венус» не убрала фок и сейчас она уже оставила «Бомбей» прилично за кормой. Фрегат с обрубками мачт выглядел уродливым и неуклюжим, но, решившийся на бой, он был все так же опасен. Пушечные порты «Венус» были открыты, готовые выбросить массу разящего металла, на палубе было полно народу.

– Мистер Сеймур, – приказал Джек, – оставить только фок и марселя. Откатить орудия, перезарядить картечью. Ни один выстрел не должен повредить корпус. Вымести ее палубы, но не троньте корпус! Слышите меня, эй там!? – крикнул он, возвысив голос. – Прислуга орудия, повредившая корпус, будет высечена! Мистер Холл, правьте ему под нос.

Ближе, ближе... Мнение Джека о Гамелене выросло: тот ставил на залп с близкого расстояния, который должен был нанести «Боадицее» фатальный ущерб, ставил все, ибо после поворота бортом «Венус» с ее малым количеством парусов на временных мачтах уже не успевала увалиться под ветер и превращалась в безнаказанно избиваемую неподвижную мишень.

Все ближе, на борту все молчат, а противники уже сошлись на пистолетный выстрел. Грохнули носовые погонные орудия француза, тот начал поворот..., и в момент, когда перед глазами должен был появиться борт вражеского фрегата, Джек приказал:

– К ветру!

«Боадицея» быстро повернула, разворачиваясь «на пятке», и бортовой залп, обрушившийся на нее, не достиг своей цели – все мачты устояли. Треснул фока-рей, ядрами снесло два лисель-спирта, закачались обрывки вант, правая кран-балка была разбита, а правый анкер мотался как маятник – но Гамелен потерял свой шанс!

– Притирайся! – и фок пошел к рею, уравнивая скорости кораблей, пока фрегат скользил сквозь дым вражеских пушек. «Венус» поворачивала и сейчас стала уже практически по ветру, кормой к «Боадицее».

– Людей на гитовы! – приказал Джек. – Мистер Холл, очистите ее квартердек справа и выбейте всех на носу.

«Боадицея» рвалась вперед, и уже было ясно, что она достигнет «Венус» до того, как французы успеют перезарядить орудия.

– «Африканеры» – на абордаж с носа! «Боадицея» – мы идем с кормы на их квартердек. И мы даем «африканерам» минуту форы, все запомнили? У пушек, целься точнее! – и Джек обнажил саблю. – Бонден, где мои пистолеты!?

Сбоку обнаружился Киллик, держащий пару старых башмаков и с мундиром подмышкой.

– Не идти же вам на абордаж в лучших туфлях с серебряными пряжками, ваша честь, и в лучшем мундире!? – он старался говорить сварливым тоном. – У вас и минуты не займет переодеться.

– Чепуха, – отшил его Джек. – Все идут в лучшей форме, с чего мне поступать иначе?

Морские пехотинцы «Венус» открыли огонь с кормы, но было поздно – «Боадицея» выходила борт о борт с французским фрегатом.

– Огонь!!! – и картечь с визгом понеслась над вражеской палубой на высоте человеческого роста, дым заклубился, словно кто-то заштриховывал борт противника прихотливыми движениями. Марсовые уже забрасывали крючья на снасти француза, носы соприкоснулись со стуком, и Джек заревел:

– «Африканеры», вперед!

Секунду спустя сошлись и корма с кормой – и теперь корабли лежали рядом.

Целую минуту Джек стоял во главе абордажной партии, а морские пехотинцы за его спиной разряжали свои мушкеты четко, как на параде, и стрелки с марсов выбивали орудийную прислугу. Целую минуту с носа неслись звон и крики, треск пистолетов и рев карронад, которые волонтеры с «Эфришен» развернули на шкафут «Венус». Затем с воплем: «Боадицея», за мной!» он прыгнул через издырявленные койки над бортом на ванты грот-мачты француза, рубя противоабордажную сеть и головы за ней, и дальше, на вражеский квартердек, сопровождаемый ревом толпы атакующих моряков.

Перед ним оказалась шеренга морских пехотинцев – французские моряки на шкафуте отбивались от бешеной атаки «африканеров», и, до того, как их смяла волна атакующих матросов, маленький испуганный капрал попытался достать Джека штыком. Но Бонден перехватил мушкет за ствол, вывернул его из рук владельца, и, молодецки орудуя прикладом, уложил наповал троих, прорвав линию. На палубе за пехотинцами лежали несколько тел офицеров, и, остановив на них в какой-то момент взгляд, Джек разглядел форму французского капитана. Затем группа французов со шканцев левого борта, предводительствуемая молодым офицером, кинулась на англичан на корме с такой яростью, что смогла отбросить их на ют. Следующие несколько минут были заполнены злобой, парадами и выпадами, щелканьем пистолетов, ударами, скрежетом и хрипом.

Но моряки «Венус» отнюдь не превышали числом противников, их теснили со всех сторон, мешая развернуться, они были изнурены долгим ночным боем и ослаблены потерями. Дух их был подорван видом быстро приближающихся «Стонча» и «Оттера» и осознанием неминуемого поражения. Какой-то хорват, кому не было дела до разногласий французов и англичан, прыгнул в уже неохраняемый люк, остальные последовали за ним, ища безопасности в нижних помещениях. Оставшиеся на шкафуте французы кинулись в последнюю отчаянную атаку, коренастый широкоплечий матрос с ножом попытался зацепить Джека, тот со всей силы впечатал эфес ему в физиономию, повалил и заломил ему руку... И тут на свободном пятачке у поручней заметил офицера, который протягивал ему саблю, указывая на корму, где юнга уже спускал флаг.

Перекрывая оглушительный победный клич, летевший с кормы «Венус» и с «Боадицеи», Джек заорал: «Прекратить бой! Эй, на носу, «африканеры», прекратить! Они сдаются!»

Противники медленно расходились, с неприязнью глядя друг на друга. Напряжение ушло, и вот уже установились новые отношения, вроде примитивного «общественного договора» – люди больше не могли убивать друг друга.

Джек принял саблю офицера с вежливым наклоном головы и передал ее Бондену. Человек, сбитый им с ног, поднялся, и, не глядя на Джека, потащился к своим товарищам. Французы либо оставались там, где застало их окончание схватки, либо собирались в небольшие группки в полном молчании, словно акт капитуляции лишил их дара речи.

Вопли радости с «Боадицеи» продолжались, их эхом подхватывали на стоящем в четверти мили «Бомбее» – там подняли вновь английский флаг, и освобожденный экипаж ревел, бесновался и размахивал руками, платками и шляпами с борта и с вант.

71
{"b":"167248","o":1}