ЛитМир - Электронная Библиотека

Запасы патронов быстро уменьшались. После полудня командир дивизиона отдал приказание использовать только половину пулеметов из каждого подразделения. Призыв к бережливости не принес желаемых результатов. Патроны ящиками заимствуются у обозов.

Время 19 часов. Очередной налет застиг колонну у небольшой степной речушки, перед мостом. «Юнкерсы» понесли самые большие потери за один налет, который я видел,— 3 самолета. Один сбили пулеметчики из батареи управления дивизиона, два других — батарея МЗА, которая стояла на прикрытии моста. 1-я батарея потеряла 9 человек.

Незадолго до захода солнца колонна остановилась в придорожном лесу. Привал. Подразделения заняли круговую оборону. Оборудовались стрелковые ячейки, места для отдыха людей и т. д.

Ночью 29 июня мне не пришлось спать. У командиров забот больше, чем у рядового состава. Марш начался раньше, чем предполагалось вчера. Командир дивизиона решил выступить пока свободна дорога и не действовали «юнкерсы». Надежды не оправдались. Боязнь налетов толкала всех в путь. На Луцк шли танковые подразделения из соединения 9-го мех корпуса, пехота со своими бесконечными обозами, конная артиллерия, всевозможные обслуживающие учреждения. Тылы, не принимавшие участия в боевых действиях, предпочитали ночное время больше, чем войска. В темноте помех на марше не меньше, чем днем.

Транспортные средства дивизиона состоят из пяти пароконных повозок, уведенных из обозного батальона. Они загружены продовольствием из ковельских складов. Оружие, патроны, консервы текущего довольствия личный состав тащил на спине. Кажется, не так уж много. А если взвесить? Орудийный номер нес карабин, панораму или буссоль, либо треногу к ней, скатку, подсумки, вещмешок с продовольствием, одну патронную цинку, снаряженные диски. Пулемет несли поочередно. Танковый пулемет неудобен в походе. Наплечных ремней он не имеет, нести можно только в положении на плече.

Люди втянулись. Их физическое состояние улучшилось. Строгая дисциплина — важнейший фактор, облегчающий тяготы войны. Орудийные номера переносят форсированный шаг, воздушные налеты легче, чем прежде. Скорость движения колонны — 5—6 километров в час. Привалы участились и производятся регулярно. Питание: хлеб, сливочное масло, сгущенное молоко, все ненормированно.

Полдень. Дышат зноем камни шоссе. В вещмешках вздувались консервные банки, грелся металл на плечах орудийных номеров, до последней нитки промокает от пота одежда. Досаждает жажда.

У колодца в селе Копачевка толчея, крики. Пехотинцы, артиллеристы из конной батареи, которая остановилась на обочине. Лошади в упряжках. Несчастные животные, вот уж кому достается! Человек на всякий случай имеет флягу. А лошади? Нечищенные и некормленные, амуниция не снимается много суток, безжалостно понукаемые, они едва тащат орудия, зарядные ящики. Уставшие ездовые не уделяют им должного внимания.

Привалы, кормежка делаются наспех, кое-как. А во время бомбежки? Люди убегают, лошади стоят на дороге, гибнут, калечатся в постромках. Иной пристрелит из жалости, а иной пройдет мимо, и издыхает конь на солнцепеке сутками.

У колодца ссора. Пехота возмущена. Артиллерист поит скотину, а человек — что, умирай от жажды? На дне колодцa мутная, густая жижа, непрерывно взбалтываемая ведрами. Какая там вода! Только и того, что прохлада, во рту песок да глина, плеваться потом полчаса.

Здоровенный, с рыжими усами артиллерист вырвал ведро из рук пехотинца. Тот вскинул винтовку. Куда там... не испугаешь! Ведро уплыло, унес ездовой к упряжкам. На голову пехоты сыплются упреки — о лошадях надо заботиться.

Артиллерист опять завладел бадьей. Новый взрыв возмущения, стучат затворы. «Братцы, что же это? Застрелить его!» — кричат пехотинцы.

Подошла еще одна батарея. Длинные стволы — Ф-22. Командир батареи обнажил клинок. «Стой! Слезай!» Орудийные расчеты бегут к колодцу. Усач смягчился, увидел своих, плеснул жидкость в котелок воинственного пехотинца, ругаясь на чем свет стоит.

С подсолнечной стороны летят «юнкерсы». Я заканчивал свой завтрак. Толпа у колодца дрогнула. Бегут, кто куда. Конная батарея ушла. На орудийном передке застучал пулемет, потом второй, третий. В стрельбу включились люди наших батарей.

Ведущий бросил бомбардировщик в пике. Взвыли самолетные сирены. «Юнкерс»несется с бешеным ускорением к земле. На высоте в полторы сотни метров отделился черный корпус бомбы, она продолжала с отставанием полет под фюзеляжем. Взревели двигатели, самолет стремительно взмыл вверх. За ведущим последовали остальные. Двадцать семь бомбардировщиков пикировали один за другим. Чертово колесо. «Юнкерсы» нанесли удар по рощице в низине, четверть часа назад туда прошел пехотный обоз — десятка два повозок.

Клубятся облаками пыль и дым в низине. Бомбы, кажется, израсходованы. «Юнкерсы» продолжали пикировать вхолостую. Стучат бортовые пулеметы. Последний самолет, наконец, вынырнул из облака и потянулся к стае. Бомбардировщики в строю кильватер трижды прошли по кругу и улетели.

Стоны, крики. Ржут лошади. Возле колодца опять толпа, опять ругань.

Подразделения 92-го ОАД двинулись дальше. Вдоль обочины — пушечная колонна длиной два километра. Орудия, тягачи, прицепы загружены снарядами. Колонна направлялась на юг, в сторону Луцка. У артиллеристов привал.

Люди оглядываются назад. «Воздух!» В небе снова «юнкерсы». Повторяется то, что было в Копачевке. Объект очередного налета пикирующих бомбардировщиков — колонна пушечного артиллерийского полка.

В кюветах, за обочинами дороги все чаще встречались остовы сгоревших машин, лошадиные туши, обломки обозного транспорта. Справа впереди поднимаются столбы дыма. Слышен отдаленный грохот стрельбы.

Село Княгининки

Вечерело. Движение па шоссе не останавливалось. Два встречных потока — один в сторону Луцка, другой — в противоположном направлении, на Ковель.

В низине небольшое село. Колонна 92-го ОАД остановилась. «Привал»,— объявил командир батареи и отправился вслед за посыльным по вызову майора Фарафонова.

Орудийные номера уже проведали: называется село Княгининки. Селяне живут не бедно. Хаты в большинстве под цинковыми крышами, все исправны, дворы ограждала изгородь, в приусадебных садах деревья ломились под тяжестью плодов. Вишни и сливы. Вокруг нивы, колосятся хлеба. В западном направлении на горизонте темнеет лес.

— Что тут у вас... братание? — возвратился лейтенант Величко.— Не отвлекайте людей ненужными разговорами. Местных жителей удалить. Как с патронами во взводе? Осмотрите оружие... десять минут.

Карабин в большей мере, пулемет в меньшей оружие безотказное. Ни командиры орудий, ни наводчики — первые номера пулеметных расчетов пе выражают нареканий. Оружие исправно, все время в стрельбе. А патроны? В 1-м огневом взводе помимо того, что в подсумках, только НЗ — две цинка. Снабжение патронами еще с Ковеля переложено на командиров орудий.

— Две цинки? — спросил командир батареи.— А у вас, Поздняков?.. Гаранин? — оба они вызваны, стоят рядом со мной.— Поздняков, кого вы послали за боеприпасами? — Замполитрука Кинермана, с ним два телефониста,— ответил командир взвода управления.

— Вы указали, куда?

— Так точно, товарищ лейтенант. С Кинерманом военинженер Попов, не заблудятся.

— Товарищи командиры, пока не поступят другие сведения, нам нужно ожидать немцев... Гаранин, вашему взводу... выяснить положение в окрестностях села Княгининки. Командир дивизиона хотел бы знать, кто занимает лес, который лежит там... на западе. Второму огневому взводу достаточно полтора часа? Туда и обратно, вы понимаете задачу?

Гаранин ответил утвердительно, огляделся. Лес на виду. Расстояние 4—5 километров. Пехотинцу только в один конец нужно не меньше 40 минут. Столько же обратно. У Гаранина взвод, оружие, имущество.

— Гаранин, я понимаю вас,— лейтенант Величко следил за выражением лица младшего лейтенанта,— ведите людей налегке... двух пулеметов вам достаточно. Все остальное оставьте, хотя бы у той хаты...

69
{"b":"167252","o":1}