ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не копаем. Открываем. Жуй и ложись.

— Жачит фрафда фы фсё и фрёте?

— Прожуй сначала! — Даэрос понял, что червяки, это — не самая страшная сказка. «Фрёте» очень настораживало.

— Я говорю, правду люди говорят — в любой погреб дверь из-под земли открываете и все, что хотите прёте. Здорово!

— Хватит глупостей на сегодня! Не ходим мы в ваши подвалы. Где люди, и где — мы? Да хоть у вас там золото кучами лежи — никакой силы не хватит открыть проход. И повторяю последний раз: эльфы ничего не «прут», то есть, не берут ничего без разрешения, или не заплатив. Понял? И чтоб я тебя больше не слышал!

Расти запил ломоть хлеба с мясом водой из кувшина и понял, что Темного трогать больше нельзя. Проныра ушел на свои ветки, пошуршал, повозился, и как всякий ребенок, который думает, что спасть совсем не хочет, сразу уснул.

Даэрос подбросил веток в огонь и задумался. Нет, ну, сколько же глупостей люди сочиняют. Хоть бы задумались… Он представил себе как из подгорного Зала Собраний уходит, извиваясь как змея, коридор. Под горами, лесами, оканчиваясь где-нибудь в Торме в подвале трактира… исключительно ради того, чтобы попробовать местного дешевого вина. Задаром. Пфе! Бред! Нет, ну вот кто-нибудь из них, людей, видел в своем подвале эльфов, а?

Зал Собраний гудел на разные голоса. Трое лучших разведчиков ступили в коридор, открывшийся за креслом Повелителя. Предыдущий отряд проверил проход и сообщил, что он ведет дальше, чем на день пути. Старший Разведчик Ар Туэль проверил ножи, кожаную флягу с водой и растворился в темноте. Подчиненные шагнули за ним. Стражи Чертогов заняли пост у нового Прохода. Повелитель был страшно зол. Все громче раздавались голоса: «Происки Светлых», «В верхних Покоях — тоже самое», «Добралисссь!»

Барз, содержатель трактира на окраинах Торма, спустился в погреб за пивом. Сегодня, как обычно, его гостями стали два портовых грузчика. Гоблины, конечно же. Кто еще может пойти в такую даль за дешевой выпивкой? Пламя в масляной плошке колебалось от сильного сквозняка. Сквозняк в подвале — это что-то новое. Из-за крайней бочки ощутимо тянуло холодом. Трактирщик подслеповато прищурился и… «Единый Создатель!» Огромная винная бочка, давно и безнадежно пустая, не могла полностью перекрыть сводчатое отверстие лаза. Прохода. Кто способен на такие чудеса, Барз знал. Тёмные — больше некому. Вот и дожили… Почти. Рано или поздно появятся подземные гости.

Бывший боцман, страдавший сухопутной наивностью, купил захудалый трактир в надежде на сытую старость. Мечты о достойных посетителях — капитанах, боцманах, старших матросах, давно канули в небытие. Никто из старых знакомцев не имел ни малейшего понятия, куда делся Боцман Барз. А если и имел, то не торопился топтать сушу на шесть сатров от порта.

«Доходное дело» обеспечивало его владельцу ту самую кружку пива, которую он и раньше мог себе купить в любом кабаке. Лучше бы он купил какую ни на есть каботажную посудину… Но что горевать об упущенном, когда впереди — новые беды? Что-то же понадобилось этим жутким созданиям в его подвале. Хотелось бы… очень хотелось бы, чтобы за свою нужду они заплатили. Значит, следовало понравиться гостям. Сколько этих гостей придется ждать, Барз не знал. Но и жить в подвале он тоже не собирался: сквозняк — очень вредная штука в его возрасте.

Гоблины грязно ругались. Они уже устали ждать нерасторопного хозяина. Только целый бочонок пива за счет заведения прекратил поток брани.

Трактир был захудалым только по части дохода. В остальном же, владелец поддерживал корабельные порядки. Каждая медяшка начищена, каждый стол выскоблен, «камбуз» можно было даже гостям показывать — блеск, порядок, ни одного таракана. Насекомые там не прижились в основном потому, что в кухне редко готовили. Сам хозяин перебивался тем, что носила ему вдова из ближайшего села. Там же, в селе, он раз в неделю нанимал за медный двух мальчишек «драить палубу». Правда, пришлось заверить их отцов, что он не станет больше рассказывать ребятишкам о морях и штормах.

Барз достал из каморки под лестницей залитый воском горшочек с белой краской. Трактирщик долил масла в плошку и отправился в свой «трюм». Надо бы еще корабельный фонарь повесить. Может быть, гости и видят в полной темноте, но на всякий случай не помешает.

Гоблины еще не допили свое пиво, а старая бочка уже была отодвинута от прохода к противоположной стене. Барз поместил её напротив отверстия, подпер по бокам клиньями, и в меру своих способностей, написал на почерневшем днище: «У Боцмана», «Лутшая карабельная кухня», «Всекда свежее пиво и крепкий извинь». То есть, все то, что значилось на вывеске над дверью. Так, Боцман, а ныне трактирщик, Барз впервые в истории «опустил» зазывную кабацкую надпись в подвал. А поскольку на днище еще оставалось место, а в горшке — краска, дописал: «Превет маим патземным гастям. Дабро пажалавать». Если гости пожалуют хоть какое «дабро», то следующая зима не станет такой же тяжкой как предыдущая. В конце концов, можно будет потребовать оплатить дырку в стене. Если сразу не убьют…

Разведчик Ар Туэль терпеть не мог море. Даже если он долго смотрел на волны, его начинало покачивать. Другое дело — подземные пещеры прекрасные в своей первозданности, подгорные озера, сверкавшие черным зеркалом воды, серебристые ручьи, струившиеся по стенам. За свою жизнь он разведал немало мест, к которым Открывающие проложили ходы. Ни одна подземная тварь, ранее обитавшая в темных глубинах, не ушла от его ножей или уж, на крайний случай, рук. Это он убил огромного слепого выползня. Шрам на левой руке и звание Старшего Разведчика остались на память об открытии семьсот сорок восьмого Зала. И многие из его народа считали именно «Зал Кристаллов» самым красивым.

В какие только дыры и щели не протискивался Ар Туэль, аккуратно расширяя проходы. Разве что в узкие воздушные ходы не проползал. Да в них и никто не проползал кроме жуков с поверхности. И то — редко. А вот этот коридор напоминал именно воздушный проход — извивающийся и изгибающийся, чтобы не пропустить в Подземные Чертоги ни единого отблеска света. Разница была лишь в том, что воздушные ходы ведут наверх, а этот — вдаль в глубину гор. Десять шагов — поворот, десять шагов — поворот. И так до бесконечности. Ширина коридора не позволяла пройти более трех шагов по прямой. Отвратительно, монотонно, одинаково. И он, и его спутники уже не считали шаги. Зачем их считать, если можно считать повороты?

Ар Туэль был рад, что идет первым, и младшие разведчики не видят его лица. Темные эльфы не отличались здоровым румянцем, но и зелеными тоже не были. А он, наверняка, позеленел. Позорно, как в тот первый раз, когда Светлые оч-чень гостеприимно пригласили торговых послов на прогулку по Большому Озеру. Это был его первый и последний визит в Озерный Край. Посла из него не вышло.

«Волны» коридора были разве что побольше, чем на Озере, и — в другой плоскости, а так — не меньшая гадость. Старший Разведчик держался с трудом и уже начал задевать плечами стены на каждом повороте ради лишнего шага по прямой. По количеству этих самых шагов и поворотов они уже оканчивали полноценный «дневной» переход. Невероятно. Коридор и не думал меняться. Гладкие стены. Гладкий пол. Уклон вверх настолько призрачно ощутим, что лучше не предполагать, через сколько дней пути может закончиться эта пытка. Предполагать не следовало, надо было считать.

Разведчики остановились на отдых. Ар Туэль разломил световой кристалл. В голубоватом неярком свете спутники выглядели не самым лучшим образом. Есть никто не хотел. Это доказывало, что не один только Старший Разведчик стал жертвой «качки». Придется посидеть и подождать, пока перестанет кружиться голова, а желудок успокоится. Пока же, следовало хоть чем-нибудь заняться. Вычислениями, к примеру.

Темный снял с пояса походную сумку и стал раскладывать на полу коридора все необходимое. Младшие внимательно следили за его действиями. Старший разведчик был не только сильным и бесстрашным, но и образованным. Лист пергамента, нефритовый шарик, нефралевый прут с мерной насечкой, заостренная свинцовая палочка, малый конус с отверстием для воды, два гладких мраморных бруска. Ар Туэль ползал по полу, расставляя и промеряя. Наконец концы брусков были выставлены, как положено — на равном расстоянии друг от друга.

72
{"b":"167268","o":1}