ЛитМир - Электронная Библиотека

К середине пути наверх купец понял, куда попал, какие перед ним открываются торговые горизонты и обозвал Нэрниса мудрейшим. Сообщил Даэросу, что обязан обоим братьям по гроб жизни, что он за Ар Ктэлем как за каменной стеной, и даже "не как", а на самом деле, хотя в принципе готов жить где угодно — и за стенами, и внутри стен и на самих стенах.

Светлые к этому моменту определили Аль Арвиля в жертвы, признали, что он величайший герой и страдалец, а его Полутемный брат Даэрос — воплощенное коварство и родственник Амалироса. Что в принципе — так и есть, но никто же не знал, что не-кровное родство так сильно влияет на состояние рассудка.

Сам Даэрос, слушая "краткие" разъяснения Лэриаса, пришел к неожиданному мнению — лучше бы сюда явился лично Амалирос. К верхним уровням он окончательно в этом мнении утвердился — определенно лучше. Расхожее выражение "словом можно убить" неожиданно получило новое дополнение: а еще словом можно завалить, засыпать и утрамбовать. Особенно, если слов так много. Темным было проще — Ат Каэледрэ не им разъяснял политическую ситуацию. Поэтому они покинули отряд на средних уровнях, благо надо было вывести наружу лошадей. А вот Светлым деться было некуда. Они захотели разъяснений и теперь получали их в большом количестве.

Когда многочисленная компания вышла к открытым аркам, небо уже было усыпано звездами. Нэрнис оценил заботу. Оказывается, не только Даэрос старался и готовился. На площадке верхней террасы обнаружились накрытые столы, свечи под стеклянными колпаками и хрустальные кувшины, наполненные рубиново-красным напитком. Багрянка, будь она неладна. Сзади раздался радостный вопль. Пелли быстро избавилась от корзины с фруктами, которая мешала обнять горячо любимого брата и повисла у Нэрниса на шее. Следующие события помчались галопом, как взбесившийся Айшак.

Доргелу, узнавшему, что девица — сестра двух разных эльфов, успели подставить стул. Пока он пытался в это поверить, оставшиеся без должного присмотра Нокта и Нимта немедленно вцепились в своих "фей" и стали требовать обещанных лошадок. Лэриас попытался перекричать голосящих малышей и радостно лопочущую Пелли. Ат Каэледрэ тоже хотел бы видеть своего брата. Когда он узнал, что "малыш" отправлен в орочьи степи ловить пиратов, и ему успели подставить стул. Подсовыванием стульев занимался Даэрос, как самый быстрый и ловкий. Ланис увидел наглядную демонстрацию скорости Ар Ктэля и вспомнил о своем любимом наставнике. Так что говорили все одновременно, но каждый о своем.

Римел охал, озирая горные вершины. Доргел пытался призвать к порядку детей. Пелли повторяла рассказ о том, как она соскучилась, а пятерка Светлых наперебой рассказывала Полутемному, какой выдающийся у него дед со стороны Отца и что такое личная охрана Озерного Владыки. При этом они напрочь забыли про коварство и Амалироса, пытаясь доказать, что у Полутемного от Темных только цвет волос, а в остальном он — совершенно Светлый. Молчал только сам Даэрос, хотя Лэриас продолжал дергать его за рукав и требовал разъяснений, какие-такие в степи пираты и кому пришло в голову отправить к ним ребенка?

Потом дико заорал Римел. Сульс и Жры наконец-то развернули драконов "лицом" к горам и зажгли им фонарные глаза. Две морды с выпученными горящими глазами на фоне черных скал только повысили накал страстей. Нэрнис ничего лучше не придумал, как заявить: "Не бойтесь, там у нас драконы сидят". Светлые захотели немедленно посмотреть где, какие и сколько. Тамрис даже успел возмутиться — морочили голову елками, а тут оказывается драконы имеются. Не такое зло как Властелин, но — хоть что-то. Пришлось объяснять, что из себя представляют оба Глиста и рассказывать про их творца. Воины не понимали, как можно вот так обстоятельно доказывать им, что драконы, так же как и Властелин — не настоящие. Сплошной обман! Даэросу надоело молчать и он вступился за брата. Но рассказ про изничтоженных орков-охотников Светлых не впечатлил. Они уже знали, каким способом Нэрнис прикончил гидру и считали оба поступка вполне даже в духе добра. Вывод, который сделал Ланис, звучал как приговор: "Если за Пределом и было зло, то оно кончилось", а значит — их обманули.

— Кончилось!? — Даэрос даже руками всплеснул. — Да где вы видели такое место, чтобы в нем не было никакого зла? Или хотя бы намека на его существование в какой-нибудь форме? Мы просто с ним успешно боремся. Есть, конечно, и непреодолимые обстоятельства. Вот, к примеру… — Ар Ктэль подошел к стене и перевернул холст.

Эпическое полотно "Жры на драконе" плохо помещалось в комнате Сульса, а в жилище Жры его пока не перенесли. Картину благоразумно повернули изображением к стене, чтобы не огорчать гостей и не портить им аппетит. Но если гости такие несговорчивые и привередливые, то что уж тут стесняться?

— Ну, как? — Даэрос стоял рядом с холстом с таким гордым видом, как будто показывал собственное достижение. — Это тоже работа Сульса. А он — наше неизбежное зло… на службе добра.

— Жуть-то какая! — Лэриас оглянулся на детей. Девочки жались к Римелу. — Даэрос, поверни этот ужас обратно к стене, а то детям ночью кошмар приснится.

Ланис был более категоричен:

— Где мои стрелы? Я превращу это безобразие в мишень!

— Стрелы вам вернут. — Даэрос перевернул картину. — Но если ты расстреляешь эту мазню, то очень огорчишь нашего Жры. Это его портрет. Подарок художника. А месть художника — ужасна. Хочешь, чтобы он тебя нарисовал? Нет?! Значит, ты убедился, что хоть какое-то зло у нас имеется. Если захочешь с ним побороться, могу предоставить тебе эту возможность. Пойдёшь убеждать Сульса, что он кошмарен в своем творчестве, или что еще хуже — учить его рисовать. А то я убеждать его уже устал. Мне одного раза хватило.

Светлые дружно решили, что на такую форму борьбы они не способны. Лэриас уже собирался вернуться к самой интересной для него теме — к младшему брату и степным пиратам, но тут случилось то, что и должно было случиться. Явилась Правительница Инэльдэ со свитой. Свиту, ввиду такого не официального ужина, составляли подруга Таильмэ и Вайола. Темные девы не представляли собой ничего удивительного. Другое дело — Воительница.

Вайола явилась в начищенной кирасе, с секирой в руке и Кошмаром на плече. Боевой шлем-ведро болтался привешенный к поясу, а на блестящем нагруднике позвякивала приклепанная к нему погремушка-орден. Светлые онемели, Доргел что-то промычал, Римел икнул, а дети, наконец, увидели вожделенную птичку. Птичка увидела детей и забралась Воительнице на голову, подальше от протянутых рук. И вот с этой вершины Кошмар сказал свое веское слово, глядя прямо на сына Озерного Владыки:

— Мерррзкий хряк! Ррразвратник! Два ррраза!

— Ага. Значит, еще и мерзкий хряк! — Не удержался Даэрос.

— Это его Оплодотворительницы научили. — Вайола не поняла, почему Ар Ктэль так разозлился. Но поскольку Кошмар путался лапами у неё в волосах, решила все-таки его оправдать. Заодно и голова целее будет, а то вдруг злой Даэрос промахнется по птице.

Инэльдэ почла за лучшее промолчать. Два последних заявления коварная птица точно подслушала не у Сестер. Но как это теперь доказать? Оставалось только пригласить всех к столу, а разбираться с разгневанным Полутемным потом.

Аль Арвиль обиделся на Светлых сородичей за родное за-Пределье. Зло им подавай! Как будто само наличие Предела — не зло.

— А кстати! С Правительницей Инэльдэ вы уже знакомы. А вот эта отважная дева — Вайола фар Руалон. Дочь Кербены фар Тарлит и… Мастера Бройда, главы клана Секиры и Кирки. Воплощенное добро… с секирой.

— Каковым оно и должно быть! — Подтвердила Воительница, по привычке стукнув секирой об пол.

Кошмар хлопнул куцыми крыльями и дополнил:

— Прррибыли!

На некоторое время воцарилась тишина. Все уставились на польщенную вниманием Воительницу.

Доргел решил никого ни о чем больше не спрашивать. Раз в этом дивном месте даже люди с гномами дают потомство, значит деньги тоже могут прецмножиться самым чудесным образом.

74
{"b":"167269","o":1}