ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Оружейник. Приговор судьи
Адвокаты не попадают в рай
Метро 2033: Нити Ариадны
Стройка, которая продает. Стандарты оформления строительных площадок
Короли Жути
Первая леди. Тайная жизнь жен президентов
Тень Невесты
Охота за талантами. Оружие и 77 способов его применения
Женщина перемен
A
A

Токио – Нью-Йорк – Вашингтон

Минако переходила от сна к бодрствованию так же легко и естественно, как легко и естественно ходят люди, механически переставляя ноги. Ей были неведомы расслабленность и отсутствие мысли – переходное состояние перед полным пробуждением. Она просыпалась сразу.

Едва открыв глаза, Минако поняла, что что-то не так. Она встала, надела халат и вышла из спальни. Внимательно прислушавшись, она услышала жуткие вздохи, словно вдали пыхтит машина. Это было проявлением «макура на хирума».

Она попыталась успокоиться, хотя и понимала, что пришло время глубоко пожалеть о том, что потревожила свой дух. Она знала, чем это кончается, и сердце ее сжалось от надвигающейся беды.

Минако страдала так же, как страдала ее бабушка всю свою жизнь. В жизни Минако бывали времена, подобные нынешнему, когда знание будущего становилось своеобразным адом, который она и представить себе не могла в тот далекий день, когда встретилась с Кабуто-лисой и неосторожно сказала: «Хочу видеть настолько далеко, насколько это возможно». Бывали времена, подобные нынешнему, когда неумолимый ход грядущих событий никак нельзя было изменить. Она всегда управляла людьми и событиями, и все шло нормально, потому что будущее, которое она видела, определяло ее действия. Но в ее жизни случались и страшные события, которые она предвидела еще в раннем возрасте, но мысль о них не тревожила ее до последнего момента и тихо дремала, подобно горному озеру. А когда в положенный срок эти события начинали разворачиваться, они поневоле заставляли думать, что такого быть просто не может, и она не раз мысленно непроизвольно изменяла их ход. Так было с гибелью людей ради общества Черного клинка, совпавшей с ее предсказаниями. Так было и со страшной болезнью её дочери Казуки, вызванной тем, что ей открыли доступ к познанию «макура на хирума», – магическая сила этого явления буквально пожирала ее жизнь. Так случилось и с ее супружеством с отцом Ханы, и с созданием ее сыном Юджи Оракула, который она считает символом краха старых порядков и давней вражды. Так произошло и с ее любимой Ханой, с ее полетами из реальности, которую она теперь выносить не может, и, наконец, с приходом... Чего. Здесь даже она, при всей уникальности ее дара, не смогла увидеть, что должно появиться.

Все эти события, словно нитка несчастливого жемчуга, которую она обречена носить на шее всю жизнь, никогда не снимая, жгли и терзали ее душу, все время напоминая о неминуемом проклятии. Ибо еще при самом первом взгляде в будущее она узнала, что ей уготована роль творца собственной гибели.

Минако заметила промелькнувшую тень, или, что более точно, признала ее и поняла, что она означает и чем должна оказаться. Как и другие подобные призраки, этот тоже возник из ее мыслей...

«До чего же трудно, – подумала она, – любить своих детей, когда все, что бы они ни сделали или что бы с ними ни случилось, в один прекрасный день будет брошено тебе же в лицо в виде потока упреков, грозящего втянуть тебя в волну ненависти, страха, гнева, боли, любви, крушения надежд». Поэтому встречи с детьми опустошали ее душу, особенно встречи с Юджи – ее гениальным сыном, которого она поклялась оберегать от своей второй, тайной жизни и не посвящать в нее.

Душа Минако раздвоилась. Одна часть стояла отдельно и восхищалась бесконечно сложным замыслом, родившимся, может, вовсе и не в человеческом мозгу и, возможно, вообще порожденным не разумом в обычном понимании людей.

Но другая ее часть, более сочувствующая и сопереживающая, хотела разбить внутренние оковы, избежать того, что уготовано судьбой, и вырваться на свободу, где существует пространство и время. Теперь Минако страстно желала лишь одного – стать свободной, как в свое время этого желала Кабуто.

* * *

– Отныне я вижу, что произошло, как стало возвращаться ко мне сознание из того темного места внутри меня самого, – сказал Вулф.

Он сидел вместе с Чикой в ее «корветте». Окна машины были закрыты, отопление включено, но он все равно не мог согреться. Вулф рассказал ей о стычке с Сумой на товарном складе.

– Мой дед был шаман, он мечтал, чтобы я пошел по его стопам, – продолжал он свой рассказ.

В ладонях Вулф держал бумажный стаканчик с остывающим кофе. На полу машины около его ног лежал смятый лист бумаги, в котором Чика принесла ему из гастронома большой тройной бутерброд. «Здесь одно мясо, – сказала она. – Вам нужны протеины».

– Я всегда считал, что мой отец ненавидит старика, а я вроде бы как болтаюсь между ними. Теперь-то я понимаю, что не особенно доверял отцу. Он заметил во мне черты моего дедушки. Оба они отказались использовать эти дедовы задатки и хотели, чтобы я сам нашел свою судьбу.

– Ну а теперь, – заметила Чика, – эти задатки развились и полностью овладели вами.

Он согласно кивнул, все еще продолжая дрожать от холода.

– И их уже можно как-то применять. – Он повернулся к ней: – Как вы назвали по-японски эту способность видеть сквозь тьму?

– Макура на хирума. Буквально: затмение среди белого дня". В общем, дар ясновидения.

– Хорошее название, – Вулф прикрыл глаза. – Я пересек какое-то темное пространство. Я полетел...

– Понимаю, – нежно и сочувственно проговорила Чика, отчего на глаза у Вулфа навернулись слезы.

– Мне хотелось бы побольше узнать о «макура на хирума», – сказал он.

– Прежде всего нужно иметь в виду, что наш метаболизм, то есть обмен веществ, отличается от нормального. – Она заботливо склонила голову. – Когда в последний раз вы критически рассматривали себя в зеркале? Вы выглядите по возрасту таким же, как и ваши сверстники?

– Не знаю. Как-то не приходилось сравнивать... – Брови его сдвинулись, между ними показалась морщинка. – Я просто считал, что выгляжу молодо от природы, по генетической наследственности.

– Именно по генетической, – подтвердила Чика. – Так же как я могу на расстоянии мысленно приказывать, замедлять или ускорять сердцебиение у других людей, пока они не вспыхнут пламенем. А те, кто обладает способностью «макура на хирума», могут изменять свой метаболизм и замедлять процесс старения.

– И сколько такие люди живут? – Вулфу стало небезынтересно узнать, сколько лет было Белому Луку, когда он умер.

Чина неопределенно пожала плечами.

– По-разному. У каждого индивидуума своя внутренняя сила, а следовательно, и только ему присущие темпы обмена веществ. Однако в среднем это составляет примерно двести пятьдесят лет.

– Невероятно!

– Кое-кто из нас может даже видеть будущее, хотя такое видение зачастую бывает нечетким. К примеру, в какой-то момент могут видеться" сразу несколько будущих, и тогда будущее не сбывается. Как вам известно, мы с вами одаренные экстрасенсы, если только не настоящие телепаты, но эта сила опять же у разных индивидуумов различна. А вообще дар ясновидения – явление не столь частое, да и не слишком признанное. За четыре столетия нашего существования нас все еще не признают и не считаются с нашими способностями.

Вулф передал ей чашку, и она вновь наполнила ее. Он смотрел на спешащих людей, не замечающих в суете ничего вокруг. Он все еще привыкал и приспосабливался к свету, видя себя и Суму, будто скроенных по единой мерке, сильно отличающейся от всех других. Он только-только начал ощущать в себе шамана, знакомую темноту, жаркое дыхание в затылок.

– Вулф, я хочу сказать вам кое-что. «Макура на хирума» может легко соблазнить нас и заставить поверить, что мы могущественнее, чем на самом деле, что мы повелители пространства и времени. – Своими длинными пальцами она сжала его запястье. – Это небезопасное заблуждение, и могу сказать вам, что уже не один такой, как мы, не устоял перед искушением и уверовал, что он – бог.

– К счастью или к несчастью, но мы носители «макура на хирума». Однако «затмение» в самой основе нашего мышления может оказаться коварной штукой, силой, способной изменить нас, а мы об этом и знать не будем. Ни одно зеркало не отразит изменения, потому что наше «видение» вынуждает нас заглядывать по ту сторону плоского двухмерного зеркала. Но, занимаясь этим, вполне можно утратить некоторую часть своих способностей. Вот это как раз и есть та обратная сторона «макура на хирума», которая питает нашу самонадеянность, амбиции, высокомерие. Именно это боялась увидеть моя мать в своих детях.

80
{"b":"16768","o":1}