ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Даниил Аксенов

Арес. Герои умирают дважды

Глава 1

В просторном светлом зале, где белые стены были увешаны гобеленами с изображением дуэлей и жестоких сражений, стоял огромный серый каменный алтарь. На нем не приносились жертвы, а дымились безобидные благовония, дым от которых шел к потолку, расписанному еще более жестокими сражениями.

Виктор, одетый в серебристую хламиду, с задумчивым и многозначительным выражением лица слегка опирался на этот алтарь. Его взор, наполненный благочестием, был устремлен наверх, туда, где какой-то герой самым изуверским образом с помощью тупого трезубца убивал страшного змея. Кровь лилась рекой. Она даже иногда мелкими крупинками падала с потолка и вызывала бурю эмоций в смиренной душе верховного жреца.

«Этот пакостник Рикста опять чем-то разбавил краску, когда дорисовывал ручьи крови, – с негодованием думал Виктор. – Мне-то, допустим, все равно, пусть кровь хоть совсем облезет, но тогда обнажатся лютики, которые там были намалеваны прежде И что будет, если Арес заметит? Он же, наоборот, просил побольше крови. Вон на всех гобеленах воины стоят в ней по колено. Рикста – молодец, натурально испортил картины, но что, ему краски не хватило? Или он опять все проиграл трактирщику? А я ведь говорил: никогда не играй честно с жуликами, да и вообще не играй честно. Нужно будет его научить. Правда, не знаю, в какую именно игру он проигрывает, но не беда. Даже в шахматах можно жульничать. Ведь придумал же кто-то ход «через битое поле»! Представляю, что сказал его соперник, когда увидел этот ход в первый раз»

Такими мыслями Виктор старательно отвлекал себя от происходящего в зале действа. А оно было прелюбопытным для всех, с ним не знакомых.

Чуть сбоку от алтаря в небольшом углублении располагалась гипсовая статуя бородатого могучего мужчины с обнаженным торсом. Ее окутывало легкое золотистое сияние, подрагивающее и мерцающее. Перед статуей на коленях стоял десятник Ереа. Его и без того небольшое морщинистое лицо как-то сжалось, скукожилось, а в глазах застыла тоска, которой не могли скрыть пряди седоватых волос, свисающих со лба. Десятник был одним из защитников замка, недавно завоеванного бароном ан-Орреантом. Ереа сдался на милость победителя и сейчас приводился к присяге новому и истинному хозяину этих мест.

Десятник внимал глубокому, хорошо поставленному голосу, доносящемуся от статуи и способному напугать всех, кто мог его слышать, кроме тех, кто слышал подобные речи уже столько раз, что теперь думал о краске, шахматах и прочей ерунде, чтобы не упасть прямо перед алтарем в приступе богатырского сна.

– И твоя участь была бы незавидной, не пойди ты под руку ан-Орреанта и не прими истинной веры! – громыхал голос. – Я вижу будущее! Твое будущее! Оно плачевно, и только правильные поступки смогут что-то изменить!

В этом месте Виктор спохватился и подал десятнику заранее оговоренный знак. Дескать, уже можно спрашивать. На этом знаке настоял Арес.

– Общение с народом должно проходить в форме диалога, – говорил он. – Так легче запоминается и производится впечатление того, что человек сам кует свою судьбу, сам принимает решения. Конечно, самостоятельность – недостаток для воина, но на первое время нужно потакать и недостаткам. Мы им потом все припомним.

Виктор пока ничего и никому не хотел припоминать, но как подневольный человек ослушаться не мог. Зато он был способен произвести благоприятное впечатление на суровых воинов, приносящих клятву, тем, что говорил им так: «Конечно, Арес – жесток и скор на расправу, но я на вашей стороне. Следите за мной – если я подам знак, то дело не так плохо, как кажется. Можно обращаться с вопросами и просьбами! Ловите момент!» – И после этого обряда количество искренних и благодарных друзей у отзывчивого жреца ожидаемо возрастало.

– О великий господин! – Десятник правильно понял наставления Виктора и сейчас говорил глухим скрипучим голосом. – Нельзя ли мне в милосердии своем поведати о моем будущем

Верховный жрец подавил вздох. Они все, абсолютно все спрашивали о будущем! Почему-то считали, что прошлое им известно. А ведь это не так! Вот взять хотя бы Ереа. У него есть жена, пышная дебелая тетка, которая изменяла ему с покойным сотником, о чем бедный рогоносец даже не подозревал. Ереа в присутствии Виктора хвалил эту самую жену и жаловался на то, что, несмотря на ее экономию, в доме нет денег, а ведь нужно кормить многочисленных детей. Верховный жрец удивлялся наивности десятника. Конечно, в доме не будет денег, если жена почти каждый год снаряжает из семейных средств какого-нибудь своего дальнего родственника, покупает ему доспехи, оружие и хлопочет, чтобы покойный барон принял его в дружину. Родственники появлялись внезапно, неожиданно для жены десятника и для них самих. И были все как на подбор молодыми красивыми парнями со светлыми волосами. Наверное, только по этим признакам женщина узнавала в них родственников. Потом парень зачислялся в дружину, жена рожала очередного ребенка – и все начиналось сначала. Виктор не мог взять в толк – почему такое замечательное и увлекательное прошлое нисколько не интересует Ереа?

Верховный жрец навел справки по поводу всех кандидатов на то, чтобы принести присягу Аресу. Тут был обычный расчет – об Аресе никто из посторонних не должен знать, иначе Зентел и компания сметут бога, начавшего только-только обустраиваться в этом мире. Если человек не внушал доверия, Виктор говорил об этом барону ан-Орреанту или магу. Те принимали меры.

– У тебя нет будущего! – громыхал голос. – Нет, если ты отвернешься от барона ан-Орреанта! Твоя жизнь станет ничтожной, и только после смерти ты принесешь пользу людям!

Виктор наконец почувствовал интерес. В своих угрозах Арес никогда не повторялся. Казалось бы, что может испугать повидавших виды закаленных в боях пленных воинов? Но поди-ка – Арес находил нужные слова. Вот что значит опыт тысячелетий.

– Принесу пользу после смерти? – робко спросил десятник, зашарив мозолистыми руками по гладкому полу.

– Да! – Грохот стал почти нестерпимым. – Ты умрешь зимой, в лютый мороз! Тебе распорют брюхо и выпустят все кишки. Но добрые люди не пройдут мимо. Они воткнут тебя, еще живого, вниз головой в сугроб на перекрестке дорог, и твои задубевшие ноги до самого конца зимы будут указывать правильный путь. Послужишь человечеству.

Виктору оставалось лишь восхищаться. Такого даже он не смог бы придумать. В отношении смертей Арес выказывал невероятные знания.

– Но как же ведь – забормотал Ереа, глядя на статую остекленевшими глазами.

Возможно, он хотел сказать, что здесь снег бывает редко, а лютые зимы вообще не встречаются, что он, десятник, совсем не собирается ехать на север, что теперь-то он никогда что уже ни за какие деньги да вообще и в мыслях

– А если ты останешься верным, то умрешь в старости и почете. Дети проводят твое тело (по мнению Виктора, тут Арес явно загнул: ведь если из количества детей вычесть число снаряженных «родственников», то выходило, что у десятника лишь одна родная дочь), а я приму душу.

Ереа захрипел еще что-то, но статуя вдруг полыхнула яркой вспышкой.

– Жрец, мы тут не одни! – Неопытному человеку показалось бы, что голос Ареса не изменился, но Виктор четко уловил раздражение.

– Десятник, тебе пора. – Роскошная мантия зацепилась за алтарь, и Антипов поправил ее привычным движением.

– Но как же

– В другой раз, десятник, в другой раз… – Виктор поднял Ереа с пола и начал легонько подталкивать к двери. – Поторопись.

Растерянный воин был настолько деморализован, что покорно вышел.

– Почему не одни, Арес?

Антипов плотно захлопнул тяжелую дверь и обернулся к статуе.

Но бог войны не стал отвечать. Вместо этого от дальней стены, как раз от того места, где висел гобелен с изображением огромного рогатого чудовища, насмерть проткнутого булавкой, принадлежащей карлику-герою, отделилась полупрозрачная фигура.

1
{"b":"169028","o":1}