ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Довольно большое поле. Очень ровное, с крошечным уклоном. По всему полю выкопаны ямы. В ямах – вода: из-за уклона во время половодья заполнять поле очень легко. Ранней весной в ямы высаживается рыбья молодь, то, что здесь называют частик. Кормят как скотину, комбикормом. Ну, не только, конечно. Туровы тут очень многое наисследовали и напридумывали. В итоге к осени в ямах сидят уже совсем немаленькие сазаны и другие рыбины. Остается их достать и продать: родственник возит живую рыбу в город, но на следующий год планирует собственный мини-заводик, чтобы расширять производство.

На этом, кстати, чудеса не кончаются.

На следующий сезон в те же ямы высаживают… помидоры! Удобренные обильным рыбьим пометом, томаты растут быстро, а на вкус и цвет бесподобны. На третий год в ямы снова заселяется рыба.

Короче, молодцы Туровы. Не зря едят свой хлеб. Это вам не нанотехнологии по распиливанию госбюджетов.

Джама мягко въехал носом катера на пологий берег. Собрался привязать его за специально вбитый кол, как вдруг остановился.

Прислушался.

Не было ничего подозрительного.

Разве что – тишина.

У ребят всегда было шумно: либо радио играло, либо разговаривали, либо что-то шкворчало на плите или костре.

Может, уехали куда?

Но вон их лодка, допотопная весельная пластиковая «Пелла» с крошечным электромотором. И тоже не привязана. Рядом – длинный кулас. Больше им уплыть не на чем.

Чудеса.

– Ребята! – крикнул Джама. – Что не встречаете?

Тишина.

Лишь один звук пробивал эту размешанную в теплом воздухе вату.

Как весенняя капель. Только какая-то замедленная.

Джама определил направление.

Напряг глаза.

Под домиком, прямо у сваи, лежала большая жестяная крышка от кастрюли. Вот на нее и капали капли.

Вот они и выдавали странный звук.

Капли были черного цвета. Но Джама уже понял, что это просто обман зрения. И настоящий цвет у них – красный.

– А-а-а-а!!!!! – на весь мир заорал капитан. – Где ты, тварь?!! Я вырву твое сердце!

И в этот момент раздался выстрел.

4. Нижняя Волга, Астрахань. Краснов

Иногда мне кажется, что я ненавижу всех.

Весь мир.

Но проходит минута, и я понимаю, что это не так.

Вон сосед мой, Васильич. Жили вместе до первой ходки, семнадцать лет. В крошечной двухкомнатной коммуналке. Ни разу не поссорились.

И после, как откинулся с зоны, – мать-то уехала в свою однушку, – тоже ладили мирно.

Я, кстати, и ее, хоть виню за многое, но ведь не ненавижу.

Скорее надо говорить о том, что это мир ненавидит меня. По крайней мере, те его представители, которые рядом. А я – всего-навсего даю ему отпор.

Сколько было воя, когда я поучаствовал в свадьбе в Волжанке. Сам читал в газетах. А увидел себя в телике – даже гордость какую-то почувствовал.

Да, был бы трезвый – ограничился бы чем-то менее вызывающим. Ну, может, крест бы ему на жирной щеке вырезал, и все. Но разве я начал первым?

Я даже согласен, что нажравшегося гостя можно вытолкать со свадьбы. Но сделай это тихо. Не при всех. Ну, в морду дай.

Только никогда – никогда! – не называй меня вонючим ублюдком.

Я – не ублюдок!

Даже если мать родила меня непонятно от кого. И тем более – не убогий, если смог оттрахать невесту этого здоровяка. Мочить их было не надо, но меня слишком взбесили, сложно было остановиться.

Да ладно, хрен с ними. Они – уже на небе, я тоже могу туда в любой момент попасть. Во всяком случае, это лучше, чем дожить жизнь где-нибудь в поселке Харп, на зоне для пожизненных, видя только грязные бетонные стены да слыша насмешки тупых конвоиров. Уж лучше пуля этого сумасшедшего Джамы.

А он, кстати, мне вполне симпатичен. Такой же неформал, как и я. Только с другим знаком. Про неформалов я немало прочитал, пока сидел – благо, времени хватало.

Ни он, ни я не хотим жить по правилам, придуманным подлецами. Хотим остаться свободными.

И он, и я готовы за эту свободу заплатить. Дорого заплатить.

А еще мы оба ненавидим одного и того же человека. У меня он забрал молодость – а потом и всю жизнь. У безумного мента он отнял невесту. Ну разве это не сближает?

Да, жаль, что мне придется грохнуть капитана.

Но что поделать? Пока тот идет по моему следу – мне спокойно спать не придется. Та еще ищейка. Так что прости, брат Джама, но сегодня ты пойдешь кормить рыб.

Зато обещаю – больно тебе не будет. Ты даже не поймешь, что произошло – ведь вчера ты лично повязал Серегу Грязного и доставил в отдел. А сегодня Серега ждет тебя не дождется с горячим гостинцем в стволе.

Кстати, повязал он меня четко. Джама и в самом деле красавец. Эх, иметь бы такого брата!

Ждал меня в подъезде. Один.

Ткнул куцым «Макаровым» в бок и тихо сказал: «Если хочешь бежать – беги».

Я не хотел. Пока меня не увезли из Астрахани – оставался шанс. Если б побежал или попытался с ним схватиться – шансов бы не осталось ни одного. Я просто чувствовал, как хотелось Джаме всадить в меня все восемь пуль. И вовсе не за премию. А за волнующе-томительное ощущение, что живешь на этой земле не зря.

И здесь мы с ним схожи. Мне обязательно нужно в этой жизни еще кое-что сделать. Чтобы сказать такое про самого себя. С висящим на хвосте Джамой я этого сделать не смогу.

Еще раз – прости, брат. Я буду скучать по тебе.

По моим подсчетам, брат-мент уже должен быть на подходе. Амир никогда ничего не скажет зря. А он сказал – жди его у Туровых. И подробно объяснил где. А чтоб я чего не напутал – я ж убогий, – дал мне хитрый прибор ЖэПээС. Он и привел меня к домику этих уродов. Как будто я, выросший в этих краях, сам бы не справился.

На небо набежала необычная в это время года тучка. По воде и ивам закапали редкие, но крупные капли. Пришлось натянуть брезентуху, неизвестно было, сколько еще придется ждать.

Я точно знал, что прибыл на несколько часов раньше Джамы, и потому не волновался. Биологи меня не интересовали, к тому же баба была сильно брюхатая – даже из-под плаща видно – она вышла на берег с тазиком белья. Я только хотел выяснить, кто дома: остановился, попросил воды. Баба крикнула в дом. Кружку с водой мне вынес муж, щуплый дядька, полускрытый дождевиком.

Я даже лодку не стал привязывать: пить действительно хотелось, а потом уйду за пару километров и вернусь берегом. Ерик здесь неширокий, подожду Джаму и с сорока метров из обреза попаду в братана наверняка. А то, что ученые меня потом опознают, – волновало мало. Меня и так пол-Астрахани способно опознать. Кроме этих идиотов – у них даже телеантенны на домушке не имелось. На что же люди расходуют свою единственную жизнь!

Я попил и уже собрался отчаливать, как спиной почувствовал взгляд.

– Что уставился? – обернулся я к мужичку.

– За полгода – ты четвертый гость, – усмехнулся тот, совершенно не испугавшись. – Троих звал сам. Необычно.

– Ученый, – я почему-то, сам не знаю, потихоньку наливался злобой. Что ему от меня надо? Я же действительно собирался вот-вот отчалить. – Тебе это нужно, голову включать?

– Голову всегда надо держать включенной. – Мужичок, такой умный, был совсем рядом со смертью, но, похоже, об этом не догадывался. – Вряд ли тебе нужен я. Значит, Джама?

– Лучше б ты не включал голову, – устало сказал я. Работы явно прибавлялось.

И все же я недооценил мужичка.

Из-под дождевика показался ствол «Сайги», и, мамой клянусь, если б я опоздал, он бы не промахнулся.

К счастью, я всегда все успеваю.

Обрез прогрохотал так раскатисто, что я начал переживать – не услышит ли кто? К счастью, никто ничего не услышал.

Баба придумала бежать в дом. Другого места на острове, где спрятаться, она не нашла.

Там и осталась. Вместе с идиотом-мужем.

Видит бог, я этого не хотел. Просто никогда не нужно лезть в чужие дела. Проживешь гораздо дольше.

Я отвел лодку, но не за два километра, как планировал вначале, а совсем недалеко, назад, за островок рядом с их домом. Сам же устроился в удобной ямке на берегу, в корнях ветлы. Перезаряженный обрез лежал на ровном корне, глядя черным глазом на хижину.

8
{"b":"169119","o":1}