ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Думаю, однако, что куда правильнее было бы назвать Мюнхен пивной столицей, потому что именно напиток, именуемый также «жидким хлебом», поистине возведен тут в культ. Баварцы ласкательно называют пиво «бирхен» (как и чехи, которые всегда говорят «пивечко»). Причем уменьшительный суффикс отнюдь не означает, что речь идет о малой дозе. В Мюнхене посетитель может заказать или «большое пиво» (тогда ему принесут литровую кружку), или просто «одно пиво» (и тогда кружка будет равна по емкости бутылке вина, то есть 0,7 литра). Стеклянная посуда в пивных появилась сравнительно недавно. По традиции, кружки должны быть фаянсовыми, баварских бело-голубых расцветок. Хорошую кружку пива полагается наливать в течение семи минут, многократно открывая и закрывая кран и снимая излишнюю пену серебряной лопаточкой. Поэтому в правильно налитой кружке пена образует нечто вроде снежной Фудзиямы.

Типичная мюнхенская пивная своей конструкцией весьма похожа на шекспировский театр «Глобус». Это восьмиугольное деревянное строение с галереей, перекрытое, как ярмарочный балаган, брезентовым шатром. В зале стоят длинные, тщательно выскобленные столы. Это давняя традиция, потому что в конце вечера по сигналу оркестрантов подвыпившие посетители встают на столы ногами и завершают вечер хоровым пением, раскачиваясь в такт.

На возвышении, там, где у шекспировского театра была бы сцена, играют музыканты в баварских костюмах. Их одежда, инструменты и репертуар, судя по всему, не подвержены переменам. Играют все те же фокстроты, марши и польки, что и в 30-х годах. Запомнились две завитые старушки в одинаковых платьях, увлеченно танцевавшие под мелодии вроде «Розамунды», к которым питают пристрастие наши кинорежиссеры, изображающие советских разведчиков в стане врага.

Летом баварцы предпочитают пить пиво под открытым небом. Причем почему-то считается, что лучше всего делать это под сенью каштана. Итак, столица пива или столица сосисок? Наверное, и то и другое сразу.

Гейдельберг — германский Оксфорд

Поездку по ФРГ я закончил в самом старом университетском городе Германии. Гейдельберг для немцев все равно что Оксфорд или Кембридж для англичан. Уже сама гостиница, куда меня поместили, могла бы считаться туристской достопримечательностью. Ее эмблема, красующаяся на скатертях и салфетках, на фаянсовой и оловянной посуде, представляет собой две скрещенные рапиры и надпись: «Основано в 1472 году». Насчет пяти с лишним веков поручиться не могу. Но в том, что более двух столетий эта гостиница пользуется в Гейдельберге огромной популярностью, сомнений быть не может. Темные дубовые столы сплошь изрезаны надписями. Десятки поколений студентов оставили тут свои автографы и в XIX, и даже в XVIII веке. Стены увешаны старинными выцветшими фотографиями выпускников или членов студенческих корпораций. Корпоранты, или бурши, любили сниматься сразу же после излюбленных ими дуэлей на рапирах.

Гейдельбергский университет был основан в 1386 году с четырьмя традиционными для Средних веков факультетами: богословия, права, медицины и искусства. Он сыграл большую роль в движении реформации. Мартин Лютер защищал тут свои вошедшие в историю тезисы.

Прямо из моего отеля можно выйти на знаменитую философскую тропу, которая петляет над рекой Неккар. По этой тропе, как гласит предание, любили гулять многие выдающиеся мыслители и ученые, прославившие свою альма-матер. На ее противоположном, левом берегу и расположен университетский городок. Отсюда открывается взору долина реки Неккар. Внизу виден средневековый мост, украшенный скульптурами и остроконечными башнями. Он удивительно напоминает Карлов мост в Праге. Впрочем, ничего удивительного тут нет. Ибо здешний Альтебрюкке (то есть Старый мост) построен тем же архитектором и примерно в ту же пору, что и пражский. Гейдельберг выделяется среди зелени лесов скоплением черепичных крыш — более ярких, если они новые, и почти черных, если они старые.

Примерно пятую часть стотысячного населения города составляют студенты. За час Гейдельберг можно обойти вдоль и поперек. Вдоль реки тянется главная улица — Кауфштрассе, закрытая для автомобильного движения. Уютную площадь перед ратушей украшает готический собор Святого Духа. Чуть в стороне высится церковь иезуитского монастыря, построенная в стиле барокко. На ступенях ратуши две студентки играют на скрипках. И музыка Гайдна прекрасно гармонирует с обрамляющими площадь фасадами XVIII века. Диссонансом ей выглядят только открытые чехлы от скрипок, куда прохожие бросают монеты.

Панорамой города хорошо любоваться и с тропы, ведущей к замку курфюрстов, который был разрушен войсками Людовика XIV в годы Тридцатилетней войны. Об этом рассказывает вывешенная в замке гравюра с подписью «Варварские действия французов». Замку в ту пору не повезло. Кроме ущерба, нанесенного противником, он пострадал еще и от пожара: в самую высокую его башню ударила молния. Даже то, что сохранилось от прежних построек, позволяет судить о несомненном итальянском влиянии: владельцы замка были в родстве с Домом Медичи. Когда-то это место называлось Люстшлосс, то есть Замок удовольствий. Согласно летописям, тут ежедневно выпивали по 500–700 литров вина. В наше время таким цифрам довольно трудно поверить. Но в одном из погребов замка доныне сохранилась самая большая бочка в мире. Ее емкость — 55 тысяч ведер. Эта гигантская дубовая бочка, занимающая целый подвал, служит главной туристской достопримечательностью замка курфюрстов. Экскурсантам показывают средневековую кухню, где можно жарить на вертелах сразу несколько быков. Сюда, кстати, с соседней горы был протянут водопровод, и замок мог выдерживать длительную осаду. Рядом в подвалах сохранились несколько бочек фантастического размера. Самая большая из них, украшенная затейливой резьбой, кажется иллюстрацией из книг Свифта или Рабле. Она окружена лестницами. Экскурсанты поднимаются на дощатый помост, обходят вокруг бочки и спускаются с другой стороны.

На экскурсионном катере я поднялся вверх по реке Неккар. Среди виноградников и лугов разбросаны белые домики с черепичными крышами. В лесной зелени местами видны выходы скальных пород — такого же красноватого песчаника, из которого построен Старый мост и замок курфюрстов. Еще раз любуюсь с воды силуэтом Гейдельберга. Вот трапезная с башенками по углам. Вот четырехгранная башня студенческой тюрьмы, куда каждый корпорант считал необходимым хоть раз попасть за время обучения. Вот две старинные церкви. Хотя здешний университет был создан в Средние века, общий архитектурный облик города сформировался значительно позже. Студенческая библиотека, которой гордятся горожане, да и многие другие здания построены в XVIII–XIX веках.

По количеству памятников старины Гейдельберг, пожалуй, уступает Оксфорду и Кембриджу. Зато, на мой взгляд, превосходит их своей природной живописностью. Зеленые горы, судоходная река — все это создает незабываемый фон для архитектурных достоинств старейшего университетского города Германии. После прогулки по его философской тропе хочется присягнуть на верность священным камням Европы.

ГОЛЛАНДИЯ

Краски Амстердама

У японцев существует четыре критерия красоты. Но для рассказа о Голландии, или Нидерландах, пожалуй, потребуется пятый — прелесть своеобразия. Нидерланды на редкость колоритная страна. Слово «колорит» буквально означает цвет, оттенок. Действительно, своеобразие той или иной страны во многом зависит от того, как природа распределяет краски в ее внешнем облике. Например, колорит Кипра — это ярко-синее небо, еще более синее море и выцветшая от солнца земля.

В Голландии природа распределяет свои краски иначе. На фоне бледно-голубого неба, серебристо-серой глади вод особенно яркими кажутся травы, деревья и постройки. Голландия неправдоподобно ровна. Она похожа на бильярдный стол, обтянутый зеленым бархатом. Бархатистый ковер сочных лугов, на которых пасутся черно-белые коровы, расчерчен лентами каналов и кое-где умеренно украшен кирпичными постройками с белыми наличниками. Кирпич в Голландии темнее нашего. Он имеет коричневатый оттенок, напоминающий цвет шоколада на изломе. Дело тут, наверное, в особенностях местной глины. Но когда видишь целый город, да еще такой колоритный, как Амстердам, где из такого кирпича построены старинные дома, кирпичом же вымощены улицы, из кирпича сложены живописные мостики над каналами, когда видишь все это, начинаешь чувствовать себя в сказочном шоколадном городе. На фасадах ярко выделяются белые наличники. Именно они определяют лицо домов и улиц. Никогда не думал, что можно вложить в форму и расположение окон, в конфигурацию оконных переплетов столько фантазии. Долго искал сравнение их ярко-белому цвету. А потом подумал: раз дома построены из шоколада, то окна у них, разумеется, сахарные.

50
{"b":"170139","o":1}