ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Над главной площадью Таско доминирует собор. Две высокие башни из рыжеватого песчаника. Купол, выложенный цветными изразцами. Вместе с прилегающими улицами, вместе с многоярусной путаницей черепичных крыш он создает целостное ощущение красоты и гармонии. Когда в соборе начинают звонить колокола, чувствуешь себя не то в Толедо, не то в Севилье. Нужно добавить, что Таско отнюдь не мертвый бутафорский город. И даже не только крупнейший центр ювелирного дела. В нескольких шагах от главной площади шумит базар. Груды бананов и ананасов, стебли сахарного тростника — все это привозят сюда из окрестностей. В старом, заброшенном здании находится школа. Там весело перекликается детвора.

От Исфахана до Пуэбло

Поскольку достопримечательности столицы и ее окрестностей я успел посмотреть во время первого приезда в Мексику, а ехать далеко не было времени, по совету друзей решил побывать в городе Пуэбло. Он слывет важным религиозным центром страны. Там много старинных церквей, построенных в XVI веке. А в местном кафедральном соборе не так давно служил мессу папа римский.

Старинные церкви Пуэбло были построены выходцами из Южной Испании, которая долго находилась под властью мавров и не могла не подвергнуться влиянию ислама. В далекой Мексике нельзя было не вспомнить Исфахан и Самарканд, где зародилась традиция использования изразцов в мусульманской архитектуре. Уже не раз доводилось мне дивиться тому, сколь обширен район, оказавшийся под влиянием исламских канонов в искусстве: геометрических орнаментов, исключающих изображения животных и людей. От Южной Испании он простирается до Стамбула, а оттуда — до Индонезии. И вот оказывается, что благодаря конкистадорам — уроженцам Кордовы эхо мусульманских традиций докатилось и до Нового Света, в частности до Мексики.

Пожалуй, наиболее интересна в этом смысле церковь Святого Франсиско в Пуэбло. Ее главный фасад — удивительное соединение, казалось бы, несовместимых элементов. Центральный портал представляет собой типичный образец так называемого колониального барокко. Справа и слева к этому перегруженному украшениями фасаду примыкают две совершенно гладкие стены, сплошь покрытые изразцовой мозаикой с растительным орнаментом. Впечатление такое, будто на красновато-бурой стене собора кто-то развесил для просушки огромные прямоугольные ковры. Никогда в жизни не видел ничего более разностильного! Но, как ни странно, от церкви невозможно отвести глаз.

Влияние Кордовы, куда благодаря маврам докатилось мастерство зодчих Исфахана и Самарканда, ощущается и на главной площади Пуэбло. Купола здешнего кафедрального собора, который был освящен в 1649 году, покрыты синими изразцами. Судя по всему, мозаика символизирует небесный свод. Тут изображены солнце, луна, звезды.

К собору примыкает старинная духовная семинария. Это здание, построенное в XVI веке, тоже имеет очень своеобразный фасад. Красный кирпич сочетается в его облицовке с бело-голубыми изразцами. Это создает совершенно неожиданный эффект, напоминающий декоративные приемы султанского дворца в Стамбуле.

На обратном пути снова думал о многоликости Мексики. Лесистые горные дали тут безбрежны, как в нашем Забайкалье. И только контуры вулканов напоминают о том, что ты находишься совсем в другой части света.

Атланты Тулы

Сухая холмистая даль. Дорога убегает от Мехико на север. На горизонте островерхие пики вулканов. Растительность бедна. Кое-где стоит высохшая кукуруза. Пятнисто-зелеными выглядят лишь плантации агавы. На остроконечных листьях этого растения, похожих на каменные ножи древних индейцев, местные жители сушат белье.

Показались несколько буровых вышек. И вот уже задымил на горизонте нефтеперегонный завод. Это город Тула. Когда-то близ него построили свое священное городище древние толтеки. А теперь Тула известна в Мексике прежде всего своим нефтеперегонным заводом государственной компании «Пемекс». Тут тишина, сонные собаки, не желающие уступать проезжую часть автомашине. Две торговки под навесом безнадежно ждут покупателей керамических фигурок, якобы найденных во время раскопок.

А вот и сами раскопки. Самое интересное в этом городище, не очень-то посещаемом туристами, — это четыре каменные человеческие фигуры. Они стоят на вершине четырехъярусной пирамиды. Когда-то эти каменные гиганты, видимо, поддерживали крышу храма. За их спинами высятся четыре четырехгранные колонны. Впереди них — два круглых столба. И столбы, и колонны украшены каменной резьбой. Орнамент был разноцветным. До сих пор на статуях и каменных колоннах сохранились следы краски.

По мнению некоторых исследователей, каменные фигуры в Туле изображают древних обитателей Атлантиды. Если приглядеться, приходишь к выводу, что носы у них орлиные, индейские. Но вот их костюм и снаряжение дают повод фантазировать не только об Атлантиде, но и о космонавтике. В плотно прижатых руках атланты держат какие-то весьма современные на вид инструменты. На груди у каждого из них висит нечто вроде грузила, с каким спускаются на дно водолазы. Необычно выглядит и обувь атлантов. Очень толстая подошва, высоко прикрытая пятка, а спереди — завязки, продевающиеся под два пальца.

Смотрят атланты на юг, в сторону современного города Тула. Там, на крутом склоне холма, высится собор Святого Хозе. Он построен в XVI веке как храм-крепость, вроде тех, что крестоносцы возводили на своем пути к Гробу Господня.

Левее виднеется озеро, окруженное полями кукурузы. Перед ним сохранились остатки другого древнего храмового сооружения: три квадратные каменные площадки, на каждой из которых высятся по тридцать круглых колонн. А справа дымит вдали нефтеперегонный завод.

Орел на кактусе

«Такой земли я не видел и не думал, что такие земли бывают». Этими словами когда-то выразил свои впечатления о Мексике Владимир Маяковский. Из окна вагона он увидел причудливые контуры кактусов на пыльных холмах, розовевших в свете зари.

Мексика, какой заочно представляешь ее себе, действительно существует. Глубокие каньоны, над которыми парят орлы. В прозрачном воздухе прорисовывается каждая складка, каждый выступ безжизненных, безлюдных гор. Лишь изредка из-за гребня холма покажется фигура всадника. Типичный ландшафт для съемки ковбойских фильмов со стрельбой и погонями! Ни дерева, ни кустика — только кактусы, поражающие разнообразием и неожиданностью своих форм. Да, не случайно на мексиканском гербе изображен орел, который сидит на кактусе и держит в клюве змею. Привычный образ страны оказался верным, но не исчерпывающим. Мексика, пожалуй, больше всего поразила именно тем, что оказалась неожиданно многоликой.

Сначала мне довелось увидеть зеленое неистовство сельвы на полуострове Юкатан. Железная дорога Чиуауа-Пасифико, идущая по северным штатам, открывает еще одно лицо Мексики. Поезд целый день мчится среди лесистых гор и пенящихся рек. Кое-где скальные породы выходят на поверхность гранитными кручами, похожими то на храмы ацтеков или майя, то на крепости, возведенные конкистадорами. А золотящиеся рядом стволы сосен напоминают о том, что Мексика в значительной своей части — это лесная страна. И опять безжизненно серые, будто сложенные из первозданного праха холмы. Самый большой и самый засушливый штат Чиуауа имеет самую протяженную границу с Соединенными Штатами. Оттуда, из-за реки Рио-Гранде, если верить голливудским фильмам, бегут из США грабители банков с мешками похищенных долларов. В действительности же пограничную реку куда чаще тайком пересекают «брасерос» — мексиканские бедняки, вынужденные искать заработка в США.

Когда говорят о проблеме «Север — Юг», имея в виду отношения между индустриальными державами и развивающимися странами, такой географический водораздел во многом условен. Но вот в том, что касается США и Мексики, термин «Север — Юг» действительно точен. «Бедная Мексика — она так далека от Бога и так близка к Соединенным Штатам». Эта крылатая фраза часто звучит к югу от пограничной реки Рио-Гранде. Северный сосед всегда был для страны самой непосредственной угрозой.

69
{"b":"170139","o":1}