ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Водитель крикнул механику, чтобы тот перекрыл подачу пара в башню, а Ганс мысленно вознес благодарственную молитву за то, что у него так вовремя вышли патроны.

— Еще два броневика! — простонал канонир.

Перегнувшись через не остывшую после стрельбы пушку, Ганс выглянул в отверстие орудийного порта. Три вражеские машины были подбиты, но еще две оставались на ходу, а вслед за ними из обволакивавшего гребень гряды дыма возникла новая пара бантагских броневиков.

Взгляд Ганса упал на бегущих вниз по склону солдат орды, и у него екнуло сердце.

Тимокин выстрелил еще раз, и загорелась очередная вражеская машина, но остальные броневики не остановились.

Сначала Ганс подумал, что бантагские пехотинцы собираются атаковать их с Тимокиным машины, но потом он подметил в поведении солдат противника какую-то странность. Да, они бежали в их сторону, но при этом почему-то все время оглядывались назад. Вдруг сквозь дым проступили очертания какой-то огромной черной массы, и неожиданно Ганс увидел людей, спускающихся с гребня гряды. Их были тысячи, некоторые едва передвигали ноги, другие бежали, кое-где мелькали фигуры всадников Кетсваны.

Чины пошли в атаку!

Наконец бантаги остановились и развернулись лицом к людям. Хотя каждый солдат орды мог убить перед смертью пять, шесть или десять человек, всех их накрыло неудержимой лавиной, сметавшей все на своем пути. Толпа чинов облепила дальний от Ганса броневик. Что они собирались с ним сделать, было совершенно непонятно. Чины колотили по машине кулаками. Десятки людей взобрались на ее крышу, и некоторые из них расположились на лобовой броне, закрыв обзор водителю. Вдруг кто-то из них упал на землю, но другой тут же занял его место. К броневику подскакали несколько всадников Кетсваны. Вскочив на броню машины, они просунули в смотровые щели револьверы и спустили курки. Одна из машин начала разворачиваться и почти сразу же остановилась. Через несколько секунд чины облепили еще один вражеский броневик. Они напомнили Гансу муравьев, которые так же способны повалить на землю животное, многократно превосходящее силой каждого из них.

В гуще сражавшихся начали падать мортирные снаряды, разя без разбора и людей, и бантагов.

— Водитель, у нас еще есть картечь. Надо уничтожить эти батареи.

Машина развернулась и поехала вверх по склону. Когда расстояние до мортир составляло уже меньше двухсот ярдов, пушка броневика извергла заряд картечи, целиком уложив орудийный расчет и изрешетив одну из обозных телег.

Машина Ганса приближалась к вершине холма, и бантагские артиллеристы стали спешно грузить свои мортиры на передки, торопясь оставить огневые позиции. Несколько оставшихся в живых вражеских пехотинцев пустились в беспорядочное бегство. Когда броневик достиг верхнего края долины, Ганс с канониром выпустили еще один заряд картечи по замешкавшимся артиллеристам противника, разорвав их в клочья.

Неожиданно он почувствовал себя очень одиноко. Сквозь узкое отверстие орудийного порта можно было разглядеть только то, что происходило непосредственно впереди.

Задрав голову, Ганс посмотрел на люк, ведущий в орудийную башню. Он подобрал с пола кабины искореженный казенник «гатлинга» и тут же, обжегшись о горячий металл, выронил его из рук. Вскарабкавшись наверх, Ганс с наслаждением глотнул свежего воздуха, проникавшего в башню сквозь развороченную снарядом смотровую щель. Все вокруг было засыпано осколками.

Ганс попытался открыть верхний люк, но погнувшаяся бронированная крышка никак не желала поддаваться. Он налег на нее плечом и надавил изо всех сил. Наконец крышка люка распахнулась, и Ганс осторожно высунул голову из башни.

На противоположном склоне долины не было ни души. Внизу, прямо под ним, беспорядочно отступали бантагские артиллеристы и пехотинцы.

Слева началась ружейная пальба, и Ганс схватился за висевший у него на шее бинокль и поднес его к глазам. Над степью стелился желто-серый дым, в котором то и дело вспыхивали огоньки винтовочных выстрелов. Из-за дымовой завесы выбежали несколько бантагов, один из них вдруг споткнулся и рухнул на снег. Выстроившись цепью, отряд всадников орды устремился в атаку и исчез в тумане. Прогремели несколько залпов, и минуту спустя Ганс увидел, как из клубов дыма вырвались жалкие остатки бантагской кавалерии. Его слух безошибочно уловил родное стаккато «гатлинга». Преследуя отступающего противника, в долину вкатился одинокий броневик Республики.

Подоспевшая с юга подмога довершала разгром бантагов.

Вздохнув, Ганс устало прислонился спиной к борту своей машины, не обращая внимания на редкие пули, проносившиеся рядом с ним. Он вдруг почувствовал, что ему очень и очень холодно, а его мундир насквозь промок от пота.

По его спине пробежали мурашки. Стараясь не стучать зубами от холода, Ганс пошарил в своем вещмешке, вытащил из него бутылку водки и сделал долгий глоток. Прозвучал сигнал горна, сотни глоток проревели боевой клич, и из-за клубов дыма показались стройные шеренги пехотинцев Республики. Держа винтовки наперевес, солдаты ворвались в долину, перемахнули через каменную стену, окружавшую расположенную неподалеку римскую виллу, и погнали бантагов прочь от реки. Вместе с ними катились еще три броневика, поливая врагов огнем из своих «гатлингов».

Ганс услышал позади себя торжествующие крики и, бросив взгляд на место недавнего боя между броневиками, увидел тысячи чинов, которые радостно размахивали руками, приветствуя долгожданную подмогу, и спешили принять участие в уничтожении пустившихся в бегство бантагов. Кетсвана медленно въехал на вершину холма и спешился рядом с машиной Ганса.

— Ты бы видел эту атаку! — обратился зулус к Шудеру. — Безумие! Мы потеряли не меньше тысячи человек, а то и две, но чины поняли, что они могут сражаться, могут отомстить, и, черт подери, они пошли в атаку. Мы захватили четыре броневика.

Ганс кивнул. В это мгновение прогремел взрыв, и одну из вражеских машин подбросило в воздух. Через долю секунды объятый пламенем броневик грудой бесполезного металла обрушился на землю.

— Ты не в курсе, сколько наших машин уцелело? — спросил Ганс у Кетсваны.

— Кажется, четыре, считая тебя и Тимокина, — отозвался тот.

— Вчера утром у нас было двадцать два броневика, — вздохнул Ганс. — Мы заплатили высокую цену. Будем надеяться, что дело того стоило.

Его глаза не отрывались от дирижабля Петраччи, который кружил высоко над полем боя. Словно прочитав мысли Ганса, Джек опустился ниже и пронесся на бреющем полете над броневиком Шудера, сбросив очередной вымпел. Кетсвана принес Гансу футляр, и старый сержант вслух прочитал донесение Петраччи:

«Отходите к перевалу. Со стороны железной дороги приближаются новые силы бантагов, их по меньшей мере пол-умена. Должен ли я вернуться в Суздаль и сообщить обо всем президенту?»

Джек развернул «Орла» и полетел обратно, к Гансу. Шудер помахал своим знаменем и указал им на запад. Петраччи покачал крыльями, задрал нос дирижабля вверх и скрылся в облаках.

— Странная это война, Кетсвана. Не думал, что доживу до такого.

— Ганс, ты ранен.

Старый сержант только сейчас заметил кровь, проступившую на рукаве его мундира. Горячка боя прошла, и теперь боль нахлынула с новой силой. Паршивое ранение, но могло быть и хуже.

— Пора выступать в поход, — произнес Ганс. — Нам еще целый день идти до перевала. Собери выживших членов экипажей наших броневиков и скажи им, чтобы они заняли бантагские машины. Здесь еще есть несколько мортир, мы тоже возьмем их с собой. Надо пошевеливаться, солдаты орды быстро придут в себя и организуют погоню.

— Я горжусь тем, что был рядом с тобой сегодня, Ганс, — промолвил зулус. — Во имя этого мы и сражаемся. — Кетсвана кивнул в сторону чинов. — Не для того, чтобы защитить себя, а ради освобождения всех тех, кто достоин быть свободным.

— Объясни это Сенату, — вздохнул Ганс. — Ладно, давай двигаться.

Шудер начал было опять забираться на свой броневик, но вдруг в кабине машины раздалась брань, и из разрушенной орудийной башни вырвалась струя пара. Задыхаясь и кашляя, солдаты выбрались наружу через боковой люк. Механик спорил о чем-то с водителем, и Ганс подошел к ним.

69
{"b":"170671","o":1}