ЛитМир - Электронная Библиотека

— Тем, чем они заставили нас стать, чтобы выжить.

Шелестящий вибрирующий звук прервал их. Ганс инстинктивно присел, когда мортирный выстрел по дуге пролетел над головой, ухнул вниз в середину лагеря литейного цеха и сдетонировал, взрыв, немедленно породил крики боли.

Оглянувшись назад над стеной, он увидел место, где несколько дюжин мортир были установлены на невысокой возвышенности, в тысяче ярдов впереди. Приближающиеся пехотинцы уже прошли то место, все также неуклонно продвигаясь.

Клубки дыма вспыхивали на всем протяжении низкого холма.

— Вот оно, — объявил Ганс, голосом наполненным покорностью.

Несколько секунд спустя территорию фабричного лагеря накрыла волна взрывов.

Джурак, с тревогой сидел верхом на своем коне, ничего не говоря подчиненным вокруг себя. Он ощущал их жажду крови. Больше это не было войной; это был акт истребления. При продвижении к месту атаки они прошли через поля, где днем ранее ничтожные группы охранников, спасаясь бегством от беспорядков, были сметены и разодраны толпой чинов. Также его взволновал их вид, и одна мысль обеспокоила его. Он почти стал невосприимчивым к виду убиваемых и пожираемый людей, но сейчас было очевидно, что не один мертвый бантаг был искалечен после смерти, или, возможно, в то время пока еще был живым. Он задавался вопросом, опустился ли скот до поедания плоти бантагов, и эта мысль ввергала его в озноб. Смотря вниз на трех старых охранников, которые валялись в канаве, он видел, что руки одного были отрублены, конечности отсутствовали, и их вид заставил ощетиниться волосы на его спине.

Он задумался, если на самом деле это было тем, что люди чувствовали при виде убойных ям. Возникал ли у них тот же самый примитивный страх? Ни это ли было также, в таком случае, причиной их фанатического сопротивления? Он внезапно вспомнил, как во время войны Самозванца-Лженаследника он узнал, что два самых влиятельных фактора в морали солдата не имели ничего общего с уставом, убеждениями, и командованием. Первый был знанием того, как хорошо за тобой будут ухаживать, если тебя ранят. Второй, что произойдет, если тебя возьмут в плен. В этом мире не было такой вещи как пленные, и, поэтому, хотя люди, сталкивающиеся с ним, были неорганизованной толпой, каждый из них может прекрасно сражаться с отчаянной яростью.

Он поехал вперед, чтобы присоединиться к мортирным батареям, развернутым на низком холме, их равномерные покашливающие глухие удары, эхом неслись через поле битвы. Фабричный лагерь на левом фланге человеческой линии обороны был подавлен под постоянным градом взрывов снарядов. Далеко справа от себя он видел, что верховые отряды передвигались широким мерным шагом, единицы уже перемещались с той стороны железнодорожных путей, двигаясь чтобы зайти в тыл.

Он послал курьера к ним с приказом, чтобы они держались и стояли на месте. Люди должны были верить, что у них есть путь к побегу, и благодаря этому у них могла бы начаться паника. Если их линия обороны будет слишком быстро обойдена с флангов, то они могут окружить их и вызвать дальнейшее сопротивление.

Наверху лагерной стены возник клубок дыма и несколько секунд спустя к ним долетел шипящий рев, когда мимо пронесся артиллерийский заряд, снаряд потряс его и послужил причиной отправиться в тыл.

— Отвратительный способ умереть, Джурак.

Он посмотрел через плечо и увидел позади себя Тамуку, сопровождаемого своей маленькой свитой.

Джурак ничего не сказал. Тамука, осадил лошадь около него, тяжело заваливаясь вперед, удерживаясь рукой за переднюю луку седла своего коня.

Он знал, что мерк наблюдал за ним, оценивая его действия, полагая, что он мог добиться большего успеха. Хотя это и разозлило его, сейчас не было времени, чтобы выразить свое отношение.

— Ганс там, — наконец заявил Тамука.

— Что заставляет тебя так думать?

— Я могу ощутить это. Было бы похоже на него, вернуться сюда. Самая большая ошибка, которую я сделал — это передал его твоему Гаарку. Я должен был держать его для своих собственных развлечений. Я, возможно, сделал бы из него Праздник луны, который продолжался бы в течение многих дней.

— Нет. Твоя величайшая глупость заключается в проигрыше, в том, как ты его добился, — рявкнул Джурак.

Тамука повернулся, глаза наполнились холодной яростью.

— Повтори это.

— Ты все правильно услышал в первый раз. Если бы ты хорошо выполнил свою работу в качестве кар-карта, у тебя все еще была бы своя орда.

— Я ослабил их для тебя.

Еще один снаряд с воплем пронесся мимо, но они оба проигнорировали его.

— Ослабил их? Ты пробудил их. Ты убил законного кар-карта и захватил власть для себя и использовал войну в качестве оправдания. Ты позволил своей ненависти ослепить тебя. А теперь мои воины должны будут заплатить за это, возможно все кто есть из нашей расы.

Тамука засунул руку за бок, вытаскивая вспыхивающий на солнце ятаган. Жест был встречен щелчками полудюжины винтовок личных охранников Джурака. Они подняли стволы, взвели курки и направили прямо на него.

— Ты не из этого мира, — прошипел Тамука.

— Точно! Именно поэтому я все вижу более ясно, чем ты. Они — и он указал на лагерь, исчезающий под дождем огня артиллерии — они также не из этого мира. Они принесли изменения. Теперь настало мое время. Старые пути исчезли навсегда, Тамука. Даже если мы победим в этот день, мы проиграем. Смогу ли я восстановить здесь все за месяц, даже за год?

— Нет. Я должен убить здесь каждого человека из-за их собственной глупой веры в свободу. Если повезет, по ту сторону линии фронта сила воли надломится, и мы сможем атаковать, чтобы закончить все это. Но даже если так, я боюсь, что это — не что иное, как погребальный костер для обеих наших рас.

Как раз когда он это говорил, шагающая фаланга пехоты начала проходить мимо, ломая строй, чтобы лавировать вокруг лафетов и зарядных ящиков мортирных батарей.

Воины были хорошо обученными ветеранами, двигающимися с кажущейся непринужденностью, винтовки, с примкнутыми штыками, приготовленными к действию, но большинство по-прежнему несли свои традиционные ятаганы, привязанные к бедрам. Когда начнется настоящая резня, какое оружие они предпочтут. Они казались беззаботными, стремящимися к драке, в отличие от уставших, изможденных воинов, за которыми он наблюдал, будучи в Римском аду. Для них это было спортом, почти как полевые испытания, которые устроил бы Гаарк, когда был бы выбран чинский город и его бы штурмовали только для того, чтобы дать воинам вкус современного боя.

Стрелки далеко впереди уже принялись за работу, стреляя, медленно продвигаясь. Несколько из них упали на землю, изрешечённых огнем, открывшимся с позиций чинов. С левой стороны от него приближались традиционные сигнальщики орды, гигантские трубы нарги и литавры, низкий гул горнов и барабанные глухие удары в такт биения сердца, заставили его волосы встать дыбом.

Он оглянулся назад на Тамуку.

— Если ты столь стремишься к убийству, почему бы тебе не поехать вперед и не присоединиться к атаке? — спросил Джурак.

Тамука злобно посмотрел на него.

— А ты должен остаться здесь?

— Я — кар-карт. Это — современная битва.

Тамука рыкнул. Кивнув своим последователям-отщепенцам, он злобно пришпорил животное и поскакал прочь.

Джурак, довольный что избавился от его присутствия, слез с коня, бросая узды одному из своих охранников. День уже был жарок, усугубленный горящей травой, подожженной разрывами снарядов, над всем фронтом навис покров дыма.

«После того, как я добьюсь здесь победы, что потом?» задался он вопросом.

Шагающая колонна сбавила шаг, достигнув передней линии перестрелки. Разрывы залпов начали волной катиться по всей длине фронта, когда двадцать тысяч воинов, элита двух уменов, начала стрелять в сотни тысяч чинов, съежившихся позади железнодорожной насыпи. День превращался в резню.

— У тебя есть своя миссия, — прокричал Винсент. — Я хочу, чтобы их броневики держались подальше от этого квадрата. Если они смогут подобраться и подставить нас под огонь, они разобьют нас на мелкие кусочки.

71
{"b":"170672","o":1}