ЛитМир - Электронная Библиотека

Оставалось лишь гадать, почему взрослый, серьезный, всегда отдававший в своих действиях себе отчет мужчина впал почти в коматозное состояние и делал все, что велел Карелин.

Глава 5

Едва они оказались в ВИП-зале аэропорта, как Влада вытащила из сумочки небольшую тубу, вытряхнула из нее две розовые таблетки, отправила их в рот и капризно потребовала:

– Дай воды!

Лекарство юная новобрачная глотала постоянно, за время пребывания в отеле Костя не раз видел, как жена хватается за эти пилюли. Влада упаковку не прятала, и Фокин, заинтересовавшись, что же она принимает, один раз взял тубу и прочитал сделанную мелкими буквами надпись: «Гомеопатическое успокаивающее средство. Применяется при головной боли и возбуждении. Не более четырех доз в день. Совместимо с любыми препаратами». Поэтому сейчас вид пилюль не удивил Костю, ему только не понравился хамский тон спутницы.

– Сама сходи в буфет и возьми минералку, – не сдержавшись, весьма резко ответил он.

Влада заморгала, покраснела и начала по своему обыкновению орать. Присутствующие повернулись в их сторону. Фокин сквозь зубы велел супруге:

– Уймись!

Она затопала ногами, швырнула на пол сумочку, завизжала. Константин понял: еще секунда, и он ударит вздорную бабу. С невероятным трудом сделал шаг в сторону – и вдруг ощутил, как под черепной коробкой разливается тепло, которое через секунду превратилось в огонь. Больше Фокин ничего не помнил. Очнулся он в палате в капельницах и узнал: у него случился инсульт.

Мозговые удары не всегда влекут за собой смерть больного или его инвалидность. Косте здорово повезло, что ему стало плохо в ВИП-зале аэропорта ночью. Сразу примчался дежуривший в зоне для особо важных пассажиров врач, который оказался опытным и имел под рукой необходимые лекарства. В три часа пополуночи Москва не стоит в пробках, «Скорая помощь» прибыла за считаные минуты и споро доставила больного в клинику, где его поместили в палату реанимации и принялись активно лечить.

Через месяц, в двадцатых числах февраля, Франклин перебрался из палаты в номер санатория, где восстанавливался шестьдесят дней. Занимался с логопедом, упорно делал гимнастику, сидел на диете. Доктора отняли у него мобильный телефон, запретили смотреть телевизор, читать газеты-книги, пользоваться компьютером, айпадом. Но Константин и сам не рвался общаться с внешним миром. У него была цель: во что бы то ни стало вернуть себе здоровье. А еще он попросил сотрудников санатория не пускать к нему никого. Ни мать, ни жену, ни друзей. Ему очень не хотелось предстать перед знакомыми и Аллочкой плохо говорящим человеком с нарушенной координацией. А Владу, впрочем, как и Владимира Олеговича, он просто не желал видеть. Вообще никогда.

В конце апреля Константин, благодаря усилиям медиков и своей целеустремленности, стал выглядеть и ощущать себя совершенно здоровым. Настало время вернуться домой.

Квартира, где живет Костя, расположена в обычном доме неподалеку от метро, и ранее она принадлежала всей семье Фокиных. Впрочем, слова «обычный дом» не совсем точны. Отец Константина получил жилплощадь в советские времена от Союза писателей, и по тем временам четыре комнаты с двенадцатиметровой кухней считались настоящим дворцом. В доме проживали исключительно литераторы и люди, имевшие прямое отношение к ним, например, врачи из поликлиники Литфонда.

Позже, в девяностые годы прошлого века, кооператив быстро потерял элитность, апартаменты в нем стали переходить из рук в руки, из подъездов исчезли лифтеры, во дворе перестали сажать розы, на их месте возникла парковка. Сейчас в кирпичной семиэтажке проживает самый разный люд. Но Костя не спешит переезжать. Почему? Ему элементарно лень затевать поиски новых хором, ремонтировать их, покупать мебель. Фокин приходит домой лишь ночевать, а в свободное время он чаще всего находится у Аллы на даче. И кстати, у богатого бизнесмена нет ни охраны, ни шофера, ни услужливых горничных вкупе с поваром. Франклин не любит посторонних людей в доме и бытовыми вопросами совсем не заморачивается. Два раза в неделю, в часы, когда хозяин отсутствует, в апартаменты заглядывает домработница, которая обязана быстренько убрать комнаты, постирать, погладить и смыться до его возвращения. И можете мне не верить, но Фокин понятия не имеет, кто живет над и под его квартирой, поскольку с соседями не общается.

Покинув санаторий, Костя приехал домой, вошел в прихожую и – увидел Владу.

– Что ты здесь делаешь? – спросил удивленный Фокин.

– Живу, – тихо ответила Карелина. – Я твоя жена, где ж мне еще находиться, как не тут? Я приходила в больницу, приезжала в санаторий, но меня к тебе не пускали. Я вся извелась от тревоги, я измучилась, я…

Костя сделал глубокий вдох и, запретив себе нервничать, произнес:

– Остановись, хватит слов. Сейчас я позвоню Владимиру Олеговичу. Нам всем вместе необходимо сесть и поговорить.

Честно говоря, Константин ожидал очередного скандала или по крайней мере шквала вопросов с припевом «Зачем тебе мой папа?». Но истеричка почему-то молча кивнула и отправилась в ванную. Фокин же взялся за телефон, попросил тестя приехать. Карелин поинтересовался причиной, по которой ему следует спешить к дочери с зятем, и Костя не смог сдержаться, выложил все, что думает о Владе, и выпалил:

– Завтра же подаю заявление о разводе.

– Не глупи, – ответил Карелин, – не нервируй девочку. Скоро буду. У молодых всегда трения. Медовый месяц лишь называется сладко, а на самом деле во время него все здорово ругаются. К тому же ты заболел. Вы еще не наладили семейную жизнь по-настоящему.

– Я не хочу ее даже начинать, – отрезал Константин. – Все. Хватит. Забирайте свою дочь обратно.

Завершив беседу, Фокин отшвырнул трубку, повернулся лицом к двери и увидел на пороге кухни Владу. Та пару секунд молчала, а потом внезапно кинулась к разделочному столику, выхватила из держателя здоровенный шеф-нож и ринулась на супруга с воплем:

– Убью тебя! Никому не достанешься! Если не мой, то ничей! Хочешь уйти к другой? Никогда!

Костя в последний момент умудрился вцепиться в руку обезумевшей супруги. Затем связал ее с помощью полотенец, усадил на диван и велел:

– Тихо! Сейчас сюда явится твой отец, тогда и поговорим.

Но Влада неожиданно заорала:

– Помогите кто-нибудь! Убивают! Люди, на помощь! Сюда! Скорей!

Он схватил жену за плечи, встряхнул и приказал:

– Заткнись!

И Влада неожиданно притихла. Фокину что-то показалось странным, но что именно, он понять не успел, Влада вдруг прошептала:

– Прости, Костик, я тебя очень люблю. И всегда любила.

На него навалилась усталость, он сел на табуретку.

– Ты странно демонстрируешь свои чувства.

– Не понимаю, что происходит, – зарыдала Влада. – Меня прямо трясет порой от ярости. Я никогда такой не была, до конца декабря прошлого года не скандалила, а потом стало накатывать. В глазах темнеет, всех убить готова! Ничего с собой поделать не могу. Пока ты лежал в больнице, припадков безумного гнева не было. А сейчас ты домой пришел, и я снова занервничала. Пошла принять свое гомеопатическое успокаивающее, разжевала таблетки, и через минуту истерика накатила. Что со мной?

– Похоже, пилюли тебе не помогают, – констатировал Фокин.

Влада плакала, продолжая жаловаться, что не может справиться со своим характером, клялась в любви к мужу, обещала исправиться, умоляла не подавать на развод. Фокин, стиснув зубы, терпел этот концерт. Он очень надеялся, что Карелин скоро приедет и навсегда заберет свою дочь из его квартиры.

В конце концов Влада устала и попросила:

– Дай мне воды.

Фокин налил в стакан минералки и поднес его к губам жены.

– Ты мне руки завязал, – простонала она, – освободи!

– Сам тебя напою, – не сдался Фокин. – Не хочу получить от любящей женушки удар ножом.

У Влады вытянулось лицо, но она без возражений сделала несколько глотков. Минут десять супруги сидели молча. Потом Влада подняла голову и прошептала:

8
{"b":"170716","o":1}