ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Едва ли можно сказать, что я настолько разборчива.

Всего-навсего безнадежно одинока и кручу роман с будущим мужем Дарси. Но вы хоть понимаете, что я окончила школу юристов в числе десяти лучших выпускников и пошла в гору? Что мне вовсе не нужен мужчина, черт возьми! А когда я наконец выйду замуж и рожу ребенка, то, будьте уверены, не назову его Бриком!

— Да, ты привередлива, — говорит Дарси, обращаясь как будто ко мне, но на самом деле ко всем остальным, и делает глоток пунша. — Взять, к примеру, хоть Маркуса.

— Кто такой Маркус? — интересуется Ким.

— Это парень, с которым Декс учился в Джорджтауне. Славный, симпатичный, забавный, — перечисляет Дарси, помахивая ручкой, — но Рейчел на него и смотреть не хочет.

Если она будет продолжать в том же духе, они начнут думать, что я лесбиянка. Тогда в их глазах мой визит превратится в шоу нетрадиционных сексуальных отношений. Самый оригинальный человек, которого они могут себе представить, — это учительница, не входящая ни в какие женские клубы.

— И что, никаких ухажеров? — участливо спрашивает Ким. — Тебе, наверное, недостает внимания. Джефф, например, начал за мной ухаживать в одиннадцатом классе и до сих пор не перестает.

— Точно, — говорю я. — Тебе всегда нужны были поклонники.

— Да уж, — бормочет Брит.

Их коллективное решение: не сдавайся. Делай то, что сделали они все. Продолжай искать. Найди Единственного и Неповторимого. Боже мой, и они действительно так считают. Потому что у тех, кто выходит замуж в двадцать три года, нет шансов это проверить. Естественно. Такое случается только с тридцатилетними.

— Так ты наконец придумала, как назовешь ребенка? — спрашиваю я у Аннелизы, отчаявшись сменить тему разговора. Знаю, что она колеблется между Ханной и Грейс, если будет девочка, и Майклом и Дэвидом, если будет мальчик. Классический здравый смысл. Ничего сверхизысканного.

— Да, — говорит Аннелиза. — Но мы пока не скажем.

И подмигивает мне, как будто собирается делать ставки на бегах. Знаю, что она сообщит мне свое окончательное решение позже. Я человек безопасный. Подруга, которая никогда-никогда не украдет чужую идею.

Моя специальность — похищение чужих женихов.

После того как эта глупая игра заканчивается, Аннелиза разворачивает подарки. Там уйма желтых слюнявчиков: она еще не знает, будет у нее мальчик или девочка. Поэтому ничего розового, кроме зайчика, подаренного Дарси, которая, видите ли, уверена, что родится девочка. У нее, дескать, настоящий нюх на такие вещи. Аннелиза надеется, что Дарси права.

— А кроме того, — говорит Дарси, — даже если я ошибаюсь — а я не ошибаюсь, — разве ты не знаешь, что теперь розовый цвет для мальчиков, а голубой для девочек?

Мы хором отвечаем, что не знаем. Не сомневаюсь, что она это придумала.

Аннелиза берет мой подарок. Шевеля губами, читает открытку. Глаза ее наполняются слезами. Я написала, что она будет самой замечательной мамой в мире и что я жду не дождусь, когда смогу в этом убедиться. Она жестом подзывает меня к себе, так же, как и всех остальных, и крепко обнимает.

— Спасибо, дорогая, — шепчет она. — Это так мило.

Потом она открывает подарок. Белое кашемировое одеяло с вышитыми по краям мишками. Я ухлопала на него уйму денег, но когда вижу выражение лица Аннелизы, понимаю, что не зря. Развернув одеяло, она судорожно вздыхает, прикасается к нему щекой и говорит, что оно замечательное и что в нем она привезет ребенка домой из больницы.

— Я обязательно прилечу, когда она родится, — говорит Дарси. — Лучше уж пропущу собственный медовый месяц!

Делает она это нарочно или просто не может сдержать чувств, но Дарси обязательно должна влезть в любой разговор. Обычно я не возражаю, но, потратив столько времени на поиски подарка для своей второй лучшей подруги, я так надеялась, что она заткнется и хотя бы на секунду оставит нас с Аннелизой в покое.

Дипломатичная Аннелиза быстро улыбается Дарси и снова вспоминает обо мне и одеяле. Показывает его со всех сторон, и все соглашаются, что одеяло замечательное, такое мягкое, такое приятное! Так они говорят. Но что-то подсказывает мне, что они думают: «Да, неплохой выбор — для человека с подозрительными сексуальными наклонностями».

Глава 13

Едва я возвращаюсь домой, мама идет за мной в большую комнату и засыпает меня вопросами. Рассказываю ей в общих чертах, но она не удовлетворена. Она хочет знать все в деталях — гости, подарки, разговоры. Вспоминаю, что когда я приходила домой из школы, измученная учебой и личными неурядицами, она принималась расспрашивать меня об Итоне и его участии в конкурсе ораторов; о Дарси и ее выступлениях в составе группе поддержки; о том, что мы проходили на уроке английского... Если я отвечала не очень охотно, она заполняла паузы, рассказывая о том, что было у нее на работе (мама ортодонт); о том, какую грубость сказал сегодня ведущий в телевизионном шоу; о том, как в магазине она встретилась с моей бывшей учительницей из начальных классов... Мама обожает поболтать и ожидает того же от других, в первую очередь — от собственной дочери.

С Аннелизы она переключается — как вы думаете, на что? — на свадьбу.

— Так Дарси выбрала платье и фату? — Она выравнивает стопку журналов на кофейном столике и ожидает от меня исчерпывающего ответа.

— Да.

Придвигается ближе на диване.

— Фата длинная?

— До кончиков пальцев. Она радостно хлопает в ладоши.

— Да, на ней будет смотреться по- трясающе.

Моя мама и была, и остается большой поклонницей Дарси. И для нее не важно, что, если говорить о прошлом, в школе моя подруга никогда не уделяла особого внимания учебе и проявляла интерес исключительно к мальчикам. Мама просто-напросто обожала Дарси — возможно, потому, что та сообщала ей некоторые подробности нашей жизни, которые маме очень хотелось узнать. В общем- то равнодушная к родительским нежностям, с моей мамой Дарси могла болтать как с подругой. Ей ничего не стоило прийти ко мне после школы, улечься на кухонном диванчике и бесконечно трепаться, поглощая печенье, которое мама испекла специально для нее. Дарси рассказывала о мальчиках, которые ей нравились, об их плюсах и минусах. Могла выдать что-нибудь вроде «У него слишком тонкие губы — спорим, он плохо целуется». Мама приходила в восторг, требовала подробностей — и Дарси охотно их сообщала, так что я могла незамеченной удалиться в свою комнату и засесть за геометрию. Никто не обращал на меня внимания.

Помню случай в седьмом классе, когда я отказалась участвовать в ежегодном конкурсе талантов. Дарси неотступно упрашивала меня быть одной из ее подтанцовщиц в нелепом номере под названием «Горячая девчонка». Несмотря на природную скромность, Аннелиза согласилась быстро, но я не уступила, наплевав на то, что для участия в номере требовались трое, и на то, что, по ее словам, я загубила все шансы на победу. Дарси частенько втягивала меня во всякие авантюры, но только не на этот раз. Я посоветовала ей не тратить слов и сказала, что не собираюсь даже выходить на сцену. Когда наконец Дарси сдалась и позвала вместо меня Брит, мама прочла мне лекцию о том, что нужно активнее участвовать в развлекательных мероприятиях.

— Разве недостаточно, что я честно ей сказала? — спросила я.

— Мне просто хочется, чтобы ты развлекалась, дорогая, — ответила она.

Я оскорбленно заявила:

— Тебе просто хочется, чтобы я ей прислуживала!

Она сказала, что это глупо, но не убедила меня. И теперь я чувствую то же самое.

— Мама, я тебя ни в чем не обвиняю, но...

— Ой, только не начинай опять эти глупости. — Она встряхивает своими пепельными волосами, которые красит в один и тот же оттенок последние двадцать лет.

— Хорошо, — говорю я. — Но если честно, разговоры о свадьбе у меня уже вот здесь сидят, — провожу рукой выше головы.

— Совсем не похоже на подружку невесты. — Она поджимает губы.

37
{"b":"170760","o":1}