ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Выправляйся, сынок.

После этого Лёня с ещё большим рвением принялся за учебу — по истории исправил двойку, на арифметике самостоятельно решил пример у доски. Он хорошо учился и в среду и в четверг…

А вот в пятницу…

В пятницу Лёня не успел выучить уроки. Встретился Андрюшка Лядов и заявил:

— Вернулся Барин. Звал нас. Потопали?

— Куда?

— Да так. Покалякать. Про Ташкент расскажет.

Услышать про Ташкент Лёне хотелось, и он отправился с Андрюшкой в центральный сквер.

Барин, увидев ребят, поднялся со скамейки:

— Хо! Учёный народ! Приветствую.

Его было трудно узнать — новая коричневая ковбойка, отутюженные брючки, блестящие ботинки и на голове не жалкий затасканный картузик, а тоже новая фуражка с синим околышем. Держался Барин, как и при первой встрече, самоуверенно, нагловато, даже фуражка набекрень. Покуривая, небрежно сплёвывал, говорил развязно:

— Хо! Как жизнь молодая?

— Лучше некуда, — подражая его тону, ответил Андрюшка. — Живём, хлеб жуём.

Барин бросил окурок, придавил ногой.

— Хлеб — это не важнец, — возразил он. — Пироги слаще. — И, махнув рукой, дал знак следовать за собой. — Подрубаем!

Он подвёл ребят к дверям закусочной-автомата.

Лёня ещё ни разу в ней не был. Барин встал к кассе, сунул в окошечко деньги, получил от кассирши талончики и металлические жетоны и протолкнул ребят в зал, где за круглыми высокими столиками стоя ели люди. Они сами брали блюда, опуская жетоны в автоматы, вделанные прямо в стену: за стеклом на подставках виднелись разные закуски. Барин дал по жетону Лядову и Лёне:

— Валяйте!

На жетонах значилась цифра «5». Ребята нашли под цифрой «5» аппетитные пирожки. Лядов первый опустил жетон в щель. Запел пружинами скрытый в стене механизм, поползла вниз вся многоэтажная подставка с пирогами, и Лядов извлёк из-под самого низа выданную ему автоматом порцию — два пирожка на тарелке.

Лёня, приподнявшись на цыпочки, тоже засунул свой жетон и с интересом проследил, как и ему автомат отпустил тарелку с двумя пирожками.

Барин уже стоял за одним из столиков и ел горячие биточки с картофелем — он их получил по талончику у женщины за прилавком. Как видно, сам он решил подкрепиться солиднее.

— Ну как? — засмеялся он, бесцеремонно беря с тарелки у Лёни один пирожок и поедая его с биточками вместо хлеба. — Ловко обслуживает?

— Ловко, — подтвердил Лядов, уписывая мягкий тёплый пирожок с ливером.

— Наука и техника на грани фантастики! — провозгласил Барин. — А в Ташкенте я видел…

— Хорошо в Ташкенте? — спросил Лёня.

— Жара.

— А съездил удачно? — поинтересовался Андрюшка.

— Две нормы с премиальными. — Барин подмигнул. — Куда сейчас двинули?

— Куда хочешь!

И он водил их за собой повсюду — в табачный магазин, где покупал дорогие папиросы, и в городской сад, где стреляли в тире из ружья. Сидели даже на берегу у моста, глядя на воду и на бегающие взад и вперёд стрекочущие катерочки.

Барин рассказывал, как однажды он ехал с одним дядькой на большом пароходе, и этот дядька бросил за борт чью-то собаку, и она утонула. Барин рассказывал долго, с подробностями описывая мучения захлёбывающейся в воде собаки, и Лёне стало неприятно.

— А в Ташкенте, говорят, яблок много, — сказал он, чтобы направить разговор на новые рельсы.

Но Барин не захотел говорить о яблоках.

— Пора идти, — заявил он, вставая, а при прощании заметил с подмигиванием, что у него имеется одно важное дельце и для этого учёный народ должен на днях снова с ним встретиться.

Про Ташкент Лёня так ничего интересного и не узнал.

А вот учительница по географии в пятницу поставила ему двойку!

Лёня захлопнул дневник с таким видом, будто сам не понимал, как могла угодить на страницу эта утконосая цифра.

Аня, конечно, сразу заволновалась:

— Ты учил?

— Учил, — ответил Лёня. Но глядел не на Смирнову, потому что лгать было стыдно: за эти дни ребята поверили, что Галкин начал хорошо учиться, — и вот пожалуйста!

— Как же у тебя получилось? — обступили на перемене девочки из звена. — Забыл, что ли, про географию?

Лёня молча пожал плечами: пусть думают, что забыл.

Но, столкнувшись в дверях класса с Гроховским, услышал его вопрос:

— Что? Не выдержал с отметками? Сорвалось?

Рядом со Стасом стоял Шереметьев и насмешливо улыбался. Они оба как будто ждали момента, когда Галкин снова станет плохо учиться. Лёня им ничего не ответил, но помрачнел ещё больше.

Угораздило же Андрюшку Лядова знакомить его с Барином, а самого Барина вернуться теперь из солнечного Ташкента!

Глава 24. Шереметьев на чердаке

Стасик Гроховский чувствовал себя последнее время вполне счастливым! Складывалось всё так, как он когда-то мечтал: он становился известным человеком. По крайней мере в школе. Правда, тут ни при чём было разгадывание тайн по примеру удивительного сыщика Джемса Джонсона. Наоборот, с разгадыванием ничего не получалось — никаких тайн не обнаруживалось. А Шереметьев даже не взял книжки про Джонсона, когда Стасик предложил их почитать.

— Время на них убивать, — сказал Шереметьев. — Лучше лишний пример решить!

Математику он любил. Да и всем предметам уделял много внимания. Эта серьезность Шереметьева пришлась Стасику по душе. И он засунул книжки о Джонсоне подальше на этажерку, а сам принялся за свои рисунки.

Про рисунки опять же надоумил Шереметьев:

— Разные альбомы для Галкина делал, а о себе не позаботился. Готовь срочно на выставку.

Он вообще часто говорил:

— Ты же первым художником по школе сделаешься! У тебя талант!

И это было тоже по душе Стасику.

Он и в самом деле быстро завоевал известность в школе именно как художник. Выставленные в классе рисунки понравились всем: на них приходили смотреть даже старшеклассники. Кузеванов немедленно заказал Стасику плакат-объявление с условиями подготовки к сбору «Путешествие в будущее». А главный редактор общешкольной стенной газеты пригласил Стасика участвовать в выпуске сатирического листка — рисовать карикатуры.

С одобрением поглядывали теперь на Гроховского и учителя, ставя хорошие отметки. С двойками вообще было покончено, обычной отметкой для него стала четвёрка.

Одним словом, всё шло чудесно, и Стасика со всех сторон хвалили: и ребята, и учителя, и на родительском собрании Таисия Николаевна. Об этом сообщила мама, когда пришла с собрания.

Отравлял существование опять же только этот Галкин! Из-за него до сих пор были сплошные неприятности.

Вот хотя бы с тем же родительским собранием.

Проводив маму в школу, Стасик ждал её назад с нетерпением, сияя счастливой улыбкой. Улыбка поневоле растягивала рот, едва он представлял себе, как в классе Таисия Николаевна перед родителями его расхваливает: дескать, есть у нас такой хороший ученик — Гроховский! Все, кто сидит на собрании безусловно, восторгаются Стасиком, а потом, придя домой, расскажут своим домашним, значит и дома у ребят поговорят о Стасике, какой он замечательный да как рисует — и ребята после этого проникнутся к нему ещё большим уважением.

Так, воображая, Стасик выбегал на каждый шорох в сенях, на каждый стук, пока, наконец, уже в одиннадцатом часу не услышал мамин голос:

— Это я!

Она вошла возбуждённая, радостная. Папа, который, по обыкновению, сидел в дальней комнате за письменным столом, тоже вышел встретить маму. Принимая у неё лёгкий плащ, он спросил:

— Ну как?

Вот тогда мама и ответила:

— Сына хвалили.

Ясно, что после этого Стасик совсем не мог удержаться от широчайшей улыбки. Он ожидал, что мама сейчас же начнёт подробно рассказывать, как именно его хвалили, но она повернулась к плите, заглянула в какую-то кастрюлю и, повязывая передник, проговорила:

— Заждались? Проголодались? Сейчас будем ужинать.

Вслед за папой Стасик направился из кухни разочарованный. Ему показалось, что родители должны были как следует поговорить о его успехах в школе, а они обмолвились двумя словечками и замолчали.

33
{"b":"170763","o":1}