ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Вы совершенно не похожи на Вторую ресуррекнионистку, — смело признался ей Иниго на обратном пути. Тут ему, конечно, пришлось объяснить, как в его представлении выглядят Вторые ресуррекционисты, и обрисовать яркий образ костлявой носатой дамы. Мисс Ларч рассмеялась. Она ведь выглядит несколько иначе, не правда ли? Разумеется, заверил ее Иниго, отчего она сделалась еще румянее и улыбчивей. Но и он, добавила мисс Ларч, ни капли не похож на ресуррекциониста. А это потому, что он не ресуррекционист. Как же он здесь очутился? Иниго вкратце рассказал свою историю и потребовал того же от мисс Ларч. Как выяснилось, она живет здесь всего полтора года. Миссис Гради — ее тетя по маминой линии. Приходится целыми днями помогать ей по хозяйству, и все это очень, очень скучно, хотя дядя и тетя ужасно, ужасно добрые, вот только делать тут совершенно нечего, а все, кто приходит к ним в дом, — либо старики, либо ханжи, либо то и другое вместе. Только и знают, что твердить про Библию, потерянные колена и пирамиды, и иногда ей кажется, что это глупости, а иногда приходится верить, потому что все знакомые миссис и мистера Гради глубоко в этом убеждены, и еще она чувствует себя немножко подлой, и временами ей бывает страшно, да, ужасно страшно. Мисс Ларч — Фреда — тараторила без умолку, задыхаясь, и Иниго сразу понял, что ей уже давно некому излить душу. До зала они добрались если не друзьями, то по крайней мере сообщниками, ведь юность, когда ее ссылают во владения старости, сразу становится самым могущественным из тайных обществ. У входа Иниго многозначительно посмотрел на алые буквы, и Фреда тоже. Потом их взгляды встретились.

Дверь была закрыта, но они тихонько отворили ее и заглянули внутрь. За длинными столами сидели шестьдесят или семьдесят человек. Они еще не приступили к еде, а слушали мистера Гради, который, по-видимому, заканчивал речь, стоя на помосте в дальнем конце зала. Он бубнил несколько минут, прежде чем Иниго смог разобрать слова, однако последняя цитата из Библии, которую он держал в руках, прозвучала вполне четко. Услышанное так потрясло Иниго, что весь Оксуэлл показался ему причудливым сном.

— И будет в тот день, — взревел мистер Гради, — снимется с рамен твоих бремя его, и ярмо его — с шеи твоей; и распадется ярмо от тука. Он идет на Аиаф, проходит Мигрон, в Михмасе складывает свои запасы[40]. — Немного помолчав для приличия, мистер Гради сошел с помоста. — Давайте пить чай, — уже тише произнес он, и началось столпотворение.

— Да тут у них и впрямь Михмас, определенно, — пробормотал Иниго. Мистер Тимпани занял им места рядом с собой, но за столом было так много народу и сидели они так давно, что втиснуться между ними оказалось нелегкой задачей. Сначала села Фреда, а Иниго кое-как устроился между ней и Тимпани, от которого чуть не шел пар.

— Жарковато здесь, не находите? — сказал он Иниго. — Но собрание шикарное, просто шикарное!

Быть может, собрание действительно было шикарное, однако сама трапеза показалась Иниго более чем странной. В жизни ему нередко доводилось плотно закусывать перед ужином, но плотнее, чем в тот вечер, — никогда. Скамьи превратились в плотную массу едоков, а столы — в плотную массу пищи. Там были всевозможные сорта ветчины, языки, громадные куски холодной говядины, высокие пироги и яичные салаты; блюда ломились от белого и ржаного хлеба, кексов с изюмом и лепешек, от пирожков с вареньем, ватрушек, пирожных со взбитыми сливками и миндального печенья. На столах красовались ореховые, сливовые, шоколадные и кокосовые кексы, горы сахара, кварты крема; поток чая не иссякал. Впервые в жизни Иниго видел столько еды. Его словно пригласили в огромный продовольственный магазин и попросили съесть все запасы. Червячка тут не замаривали — его безжалостно истребляли. Один вид этих столов мог раз и навсегда уничтожить голод по всему миру; невозможно было представить, что голод вообще существует. Иниго пробовал то одно, то другое, но вскоре перестал замечать, что именно ест — так жарко, тесно и удивительно ему было. Вторые ресуррекционисты встретили врага как подобает: самое плотное из чаепитий обрело в их лице достойного противника. Проведи они сорок лет в пустыне, им не удалось бы расправиться с ним мужественней. Они не болтали, не смеялись, не набрасывались на все сразу, быстро теряя запал, — о нет, они ели молча, методично и стремительно. Неумолимо продвигаясь от первого ломтика ветчины к последнему кусочку шоколадного кекса, за пятьдесят минут они превратили столы в груды пустых тарелок, а чай заструился бледным, едва теплым ручейком. Иниго быстро сдался, однако не ушел спать, а благоговейно глазел по сторонам; справа от него кипятился мистер Тимпани, слева изящно поджаривалась Фреда. Напротив сидели две дамы с длинными желтыми лицами, почти копии друг друга, и круглый беззубый коротышка — он жевал так усердно, что между его носом и подбородком оставалось не больше дюйма. Казалось бы, эта троица не в состоянии потрепать даже фланги колоссального чаепития, однако они проследовали прямиком сквозь него и вышли невредимыми. Над головами едоков висел еще один алый плакат мистера Гради, начинавшийся такой строчкой из Библии: «И свет светильника уже не появится в тебе». Иниго изумленно переводил взгляд с едоков на плакат и обратно. Все это было очень, очень странно.

Чаепитие подошло к концу. Фреда исчезла; мистера Тимпани увели дочери Ефрема и Гада, а Иниго вышел на улицу подышать воздухом, который обрел для него новый, восхитительный аромат. Затем он выкурил трубку и стал бродить туда-сюда по дороге, не сводя глаз с двери, чтобы не разминуться с прекрасной Фредой. В зал торопливо вошли несколько ресуррекционистов, из-за работы опоздавших на чаепитие мистера Гради (а ведь таких чаепитий впереди оставалось в лучшем случае два); затем ко входу подкатила большая машина, из которой аккуратно выгрузились на дорожку несколько человек — очевидно, схватка с чаепитием была им не по силам. Огромной женщине средних лет, властной и багровой, прислуживала, как это часто бывает, понурая девушка в безрадостной и явно ненавистной ей блузке. Сопровождал их высокий джентльмен с военной выправкой и чрезвычайно длинным, тощим и коричневым лицом. Иниго стал смотреть, как эта троица вплывает в зал, когда в дверях мелькнуло заветное голубое платье.

— Ну, — спросил он вышедшую Фреду, — когда начнется собрание?

— Через минуту, — ответила та. — Шишки только что приехали. Видали их? На чаепитии они не присутствовали, это ниже их достоинства. Та женщина с красным лицом и большим носом — миссис Бевисон-Берр, а с ней дочка — она всегда молчит и ужасно одевается. Джентльмен — майор Данкер. Он вообще-то милый, но слегка чокнутый.

— Это ничего, мы все немного чокнутые.

— Может, вы и чокнутый, — обиделась Фреда, — а я ни капельки…

— Я знаю, что вы сейчас скажете, — перебил ее Иниго.

— Неправда!

— Правда. Вы хотели сказать: «Так-то!»

— А вот и нет! — воскликнула Фреда и скорчила умоляющую гримаску — ей хотелось еще, потому что именно так в ее представлении велись настоящие беседы. Просидев полтора года в четырех стенах, слушая стариков и ханжей, которые либо пугали ее, либо несли откровенный вздор, она теперь с наслаждением перечила симпатичному молодому человеку с красивыми глазами — это было чудесно. Иниго пожалел ее и принялся «молоть языком» дальше (так он это называл), невольно отметив, что будь Фреда фунтов на сорок увесистей или носи она очки в стальной оправе, он бы умчался отсюда куда глаза глядят. В данных же условиях он был в восторге от Фреды, от собственного остроумия и ироничных наблюдений.

Наконец пришло время собрания, совещания, конференции — или как еще это назвать. Посуду убрали, чайные столы отодвинули, а все скамьи расставили перед небольшим помостом, на который торжественно взошли мистер Гради, миссис Бевисон-Берр, майор Данкер и мистер Тимпани — вид у них был такой, словно они собрались петь квартетом. Ресуррекционисты бросились занимать места. Фреда и Иниго брели в хвосте толпы, поэтому им достались последние места в последнем ряду. Фреду припечатало к чрезвычайно дородной даме, которая улыбнулась и погладила ее по руке. Иниго присел на самый краешек скамьи и вынужден был вцепиться в нее за спиной Фреды — вторая половина его мягкого места висела в воздухе.

вернуться

40

Библия. Ветхий Завет. Книга Пророка Исаии, 10:27.

54
{"b":"170796","o":1}